Костер из рябиновых веток

Обмануть Айрис оказалось не трудно. Нужно было только сказать матушке, что она пойдет с Айри, тогда мать не будет о ней беспокоиться, а Айри сказать, что она пойдет в Найтон, продать вышитые платки и предупредить, что матери сказала - отправиться с ней стирать на речку. Платки Эдит и в самом деле берет с собой, сложив в заплечный мешок, но прячет под поваленным деревом. И бежит не в предместья Найтона, а в другую сторону, в город. Раньше по одной в Бредвир, через лес, они не ходили, но теперь кто-то должен был оставаться с матушкой, та совсем не вставала. Эдит и сейчас не пошла бы одна, Айри запретила, но она хотела... Нет! Она должна была посмотреть на самозванца. В глаза посмотреть человеку, который так нагло выдавал себя за их мертвого брата. Когда они услышали, что кто-то называет себя герцогом Окделлом, сначала не знали, что и думать, но все же обрадовались, а потом мать объяснила, что кто-то ушлый, воспользовался ситуацией и чтобы они даже не надеялись и показываться не смели солдатам, стражникам и даже простым сельским старостам. Кому, решившему захватить власть и нажиться на чужом горе, нужны живые сестры и мать настоящего герцога и Повелителя Скал? По вечерам они вышивали рябины на платках и рушниках, так вернее их можно было продать и купить хлеба, и Эдит вышивала, плача от обиды. Ей было жаль не того, что теперь нельзя было чтобы люди узнали в них герцогинь, нет, было жаль их убитого брата и поруганную память о нем. Проталкиваясь сквозь толпу зевак на площади, ее пропустили невысокую, Эдит думала, что может быть это бастард отца? Но тогда попадаться ему на глаза, скорее всего, еще опаснее. Дикона она запомнила младше, а еще выходцем, который хотел увести ее - родную кровь, и мог бы это сделать, если бы матушка не отогнала. На отца похож он был до невозможности, но поверить, что это их Дик было еще невозможнее, пусть и безумно хотелось. Как не верить? Эдит помнила такой его взгляд, в точности такое его движение - так брат обернулся на прощание, когда уезжал в Лаик. Наверное, то в самом деле был другой сын их отца и, оказалось, что это злило ее еще сильнее! Пройти к нему оказалось невозможно, командир свиты сказал, что тан никого не ищет и видеть не хочет, и это убедило Эдит окончательно в том, что матушка не ошибалась. Эдит уже побрела было из города, но передумала. Пусть. Пусть это будет последнее, что она сделает, но хоть бы в память о брате, самозванец должен знать - не все здесь как безумные вышивают рябины на одежде и верят в чудесное возвращение герцога! Когда всадники выехали из города, она вышла на дорогу и преградила отряду путь. Страшно было ужасно, но отступать было нельзя. - Я хочу посмотреть в глаза самозванцу, называющему себя нашем герцогом! Солдаты остановились и два всадника выехали вперед. Командир отряда и тот, выдающий себя за брата. Этот человек обогнал строй, спустился с коня, подошел к ней. Эдит не могла глаз отвести от него. От родного, теплого взгляда. - Почему ты сказала, что тебе шестнадцать? Эдит, милая моя, почему?... Слова кончились, она шагнула к брату, прижалась. Ричард обнял, а когда разомкнул объятие, Эдит ни о чем не могла думать, кроме как о том, что Дик с матушкой должны увидеться как можно скорей! Чтобы она поняла! Дик, живой, настоящий Дик это был, а не самозванец. Эдит потянула его к лесной тропинке. - Дик, мама... Там... Она же.. Пойдем скорее! Пройдя за ней несколько шагов, Ричард остановился, не давая и ей идти, потянул за руку обратно. Эдит не могла успокоиться и он снова обнял ее и заверил, что они все вместе сейчас же поедут куда она укажет и усадил перед собой на коня.