Да пошел ты к черту!

Найтмер был обеспокоен состоянием Дрима. Он догадывался о том, что его братец — альфа, как и он сам. В конце концов, они оба были рождены для того, чтобы охранять и защищать Древо. По-другому сложиться не могло. Мечтатель действительно представлял из себя далеко не хрупкую омегу или безразличную бету, а именно альфу. О существовании гамм в реалиях ДримТейла, пока тот еще был жив, еще не догадывались: на дворе царило средневековье. Кошмар был единственным, на кого мог покушаться его братец во время гона, который рано или поздно наступит. И, как альфу, Мара немного воротило от мысли, что он станет пассивом, пускай и не навсегда. Но ради Позитивного он готов пойти на подобные жертвы. Глубоко вздохнув, он лишь надеялся на то, что этот период пройдет мимо их обоих. Это будет первый гон Дрима после того, как он высвободился из камня, из-за чего Мара корежило особенно сильно и в том, насколько его надежда крепка, Ночка сильно сомневался: скорее всего, это будет... Запоминающимся. Дрим уже стал немного агрессивным. Он в последнее время часто приставал к Найтмеру, прямо намекая на то, что он не намерен сдерживаться. До сведения Найта дошло, что все это время Мечта, все же, провел в сознании, из-за чего становилось не по себе от представления, как ему было тяжело. Для сохранения баланса, что было прямой обязанностью обоих братьев, пришлось отвалить своих душ. Этот момент навсегда отпечатается в памяти братьев: ужасная боль сковала обоих, но приходилось терпеть. В крепких объятиях Негативного младший постепенно поглощал плоды, окрашивая их в золотистый цвет своими прикосновениями. Он был полон надежд на светлое будущее после этой маленькой жертвы. Его тело охватило пламя, но шепот брата подбадривал и помогал справляться с поглощающей болью. И после того, как сотни плодов осветили его, характер и внешность Позитивного изменились: из-за спины теперь выбивались огромные крылья, а зрачки приобрели другой оттенок: если раньше их можно было назвать медовыми, то сейчас они скорее склоняются к огненному. После того, как Мар потерял немного, — всего-то почти половину, — своих сил, он тоже преобразился. Теперь вязкий негатив покрывал не все тело, открывая вид на белоснежные кости, но еще покрывая спину черной скверной, позволяя создавать вектора, когда то было нужно. И сейчас это было нужно! Кошмар спихивал нагло разместившуюся морду со своего плеча, угрожая выколоть крылатому глаз, если тот сейчас же не отодвинется. Но оба знали, что Найтмер на такое не пойдет, поэтому Рассвет позволял себе прижимать его к своему телу и довольно "чирикать", слушая сокрушительные проклятия и мало заботясь о напускном недовольстве Негатива. Дрим прекрасно знал о том, что старший никогда не причинит ему умышленного вреда. Его поглощающая забота о Ночке тоже подразумевала что-то подобное. Их мертвая мама бы никогда не подумала о том, что двое хранителей когда-то будут такими. — На-айтме-ер, — протянул крылатый, гуляя по ребрам братца и начиная их щекотать. Едва заметно, но все равно слишком чувствительно, чтобы это не ощутить. — Отстань от меня, — монотонно ответил он, хмурясь и не убирая заостренного оружия от лица близнеца. — Я читаю. Но наглость Дрима переходила все границы, заставляя Ночного дернуться через мгновение, потирая прокушенную шею и ошалело глядя на близнеца. Зараза. И Мар подхватил эту болезнь, из-за чего и терпит его. Иначе Позитив бы попросту не дожил до этого момента. Терпеливо вздохнув, Найтмер сжал челюсти и прикрыл глаза. Сопротивляться все равно бесполезно, поэтому он позволил себе наконец расслабиться в объятиях Позитивного. В конце концов, он домогается до него уже больше часа и, сцепив зубы, терпит навязчивый шепот инстинктов, который, должно быть, уже перешел в крик. Это похвально. Крылатик вообще отличался хорошей выдержкой и целеустремленностью еще лучше — можно было и не надеяться на то, что он когда-нибудь отступится. Набрав побольше воздуха в отсутствующие легкие, Ночной покосился на мигом просветлевшего от радости Позитива. Естественно, он не был зациклен на сексе — это вообще будет их первый раз. Обычно он пристает с другими намерениями, пускай все также доставуче. Да и вообще, признаться честно — докапывался он редко. В основном их жизнь состояла из взаимной заботы и тихих разговоров. Ссор почти не было, а если те и были, то долго друг на друга Хранители не злились. Отложив книгу на ближайшую тумбочку, Найтмер вырвался из крепких объятий, ложась на ребра и открывая для шаловливых рук Мечтателя чувствительную спину. — Должен будешь, — фыркнул он, отводя взгляд бирюзового зрачка и втягивая отростки в себя. Пернатый радовался снисхождению старшего, кончиками пальцев надавливая на черный покров. Это еще не могло вырвать из Негатива ни стонов, ни румянца, но подготовка в виде прелюдий должна быть приятной и долгой, верно ведь? Проводя руками по чувствительной спине, он гладил особо нежные участки, улыбаясь прекрасному виду поверженного братца, уместившегося перед ним. Мар же действовал на нервы Солнечного: ему скорее хотелось, чтобы это побыстрее закончилось. Однако свои желания он не озвучивал, лишь изредка на них намекая, когда едва заметно давил своим тазом на чужой, еще сильнее возбуждая близнеца и словно вынуждая его сорваться с цепи. Но это не работало: Дрим медленными движениями, словно он издевался, стаскивал с него одежду, специально проводя по ребрам и стараясь разогреть старшего настолько, чтобы тот не проконтролировал преобразование пухлой плазмы. Иначе это затянется еще на час, а то и два... И самое забавное в том, что оба хотят одного и того же, но убеждают друг друга в обратном, вынуждая задерживать нужный обоим процесс и оттягивать момент, когда крылатый наконец расслабится. Когда белоснежные кости, испещренные старыми шрамами, наконец обнажились, а сложенная одежда оказалась на той же тумбе, что и книга, Дрим прильнул к телу Негативного. Его поцелуи оседали на костях, постепенно готовя Кошмара к последующему процессу. Еще несколько минут, и Найтмер ощущал, что пылает изнутри. Магия циркулировала по костям, грозясь вырваться в любую секунду. Рассвет, еще не ослепший и прекрасно ощущающий все, что происходит с его братцем, улыбался в ответ на это, осторожно касаясь прекрасных косточек и иногда их прикусывая. Но это уже совсем осторожно: главное ведь — это не повредить Ночку. Прошло еще какое-то время — секунды, минуты, часы? — и Негатив окончательно понимает, что пропал. Сил сдерживаться уже не было, он ощущал себя тающим кусочком льда под теплым солнцем. Еще секунда, и магия высвобождается в виде упругой плазмы, покрывшей его кости. Черт... Если это то, что чувствуют омеги при своей течке — Мар им не завидует. И, только устроившись поудобнее, он сразу почувствовал, как чужие нежные руки обожгли его бедра, поднимая зад выше. Никаких повреждений не было, просто ощущения предавали его, заставляя принимать ситуацию по-другому. Только подумав, что сейчас хозяйство Рассвета ворвется в него, он сразу понял: ошибся. Сейчас внутрь прорвался язык, заодно растягивая и смазывая его, заставляя плыть от дерзких движений внутри. А Рассвет все наблюдал за преображениями на лице брата и знал: он увидит это лицо еще не раз. Обводя узкие стенки языком, Дрим понимал: его братец еще девственный в этом плане. А потому постарается сегодня быть предельно осторожным и нежным. Хотя, кого он обманывает... В любом случае пернатый был бы настолько ласковым, насколько может. А это он умеет. Гордо усмехнувшись, Солнечный провел двумя пальцами по головке окрепшего члена старшего, вырывая этим из него томный стон и дразняще прикасаясь к органу, едва заметно одаряя Мара сладкими ласками. Снова он издевается, пытая его наслаждением. Этого слишком мало. Нужно больше (золота! Кхм, простите)... Это слишком невыносимо! Крылатый наслаждался своим прекрасным возлюбленным, довольно прищуриваясь и рассматривая каждый сантиметр его тела. Запятнать, обесчестить... Нет! Сделать приятно и принести столько удовольствия, сколько он сможет. Отдаст всю нежность, заботу и ласку. В брюках уже было тесно, а сам член побаливал, но приходилось терпеть, чтобы не допустить болезненных ощущений для его прекрасной Ночки. Ноги дрожали. Мар сжимал в себе язык Солнца, рвано вздыхая и пытаясь двигать бедрами, чтобы освободить себя от возбуждения. Негатив сгорал от этих ощущений — пылал огнем, который распространил его дорогой братец. Дыхание давно сбилось, он не ощущал ничего, кроме срочной потребности. Но, конечно, своих желаний он не выразит, не скатываясь в яму течных омег. Зато в свой гон отомстит... Если сумеет. Ему не нужен никакой Истинный. Найтмер понял, что ни одна омега не доставит Мару такого же удовольствия, какое ему снисходительно приносит его Крылатик. — Дрим... Я тебя ненавижу, переходи уже к делу, — сдавленно пробормотал он, чувствуя, как его тело беспощадно ломит от того, с какой нежностью Дрим прикусил колечко ануса, которым Мар сдавил в себе язык младшего, услышав в ответ ласковую усмешку. Мерзавец. Довел его до такого состояния, а еще и доволен... Но наконец крылатый отстранился, получше обхватив набухший член брата и свободной рукой ухватив его за бедро. Наклонившись к столь аппетитной заднице, пернатый едва коснулся ее зубами, но услышал возмущенный рык Найтмера и снова поднялся, отпуская ногу Кошмара и приспуская с себя кремовые штаны. Он не хотел заставлять любимого ждать — это было бы просто ужасным поступком с его стороны. И, наконец, он прислонил головку к еще приоткрытому от недавней разработки аналу, плавно вводя свой орган внутрь узкого отверстия и поудобнее перехватывая чресла Негатива, затем склоняясь к его ушному отверстию и шепча всякие глупости, постепенно оказываясь в разгоряченном брате полностью. От размера крылатого Ночка придушенно всхлипнул — много. Казалось даже, что Мар этого не выдержит, но, зная своего брата, он был уверен в том, что боли не будет. Не в силах больше выдавливать из себя звуки, он кивнул, когда был готов к тому, чтобы его возлюбленный начал двигаться. По скромному мнению крылатого Мар выглядел превосходно. Рот был открыт, а сладкий бирюзовый язычок сам собой вывалился, пока на постели копилось пятно из слюны Негатива. Ночка же был уже не в силах сдерживаться, сжимая пальцами простынь и стараясь, чтобы недостойные звуки были не слишком громкими. Пальцы на ногах Найтмера поджимались. Он рвано выдохнул, когда почувствовал, как Дрим плавно отстраняет таз, тем самым выходя из Негатива. Зрачок закатывался сам собой, Ночка давился этим удовольствием. Казалось, что он просто порвется. Но будет только рад подобному: всё-таки, разорвёт его кто-то по-настоящему любимый. И, вцепившись пальцами в простынь и изредка вздрагивая, старший понимал, что будет не против в следующий гон Дрима побыть пассивом снова. Мар ощущал себя заполненным до краёв... Страшно представить, что же будет, когда крылатый кончит. Солнечный же двигался плавно, позволяя близнецу почувствовать всю прелесть от секса с ним. И был невероятно доволен тем, что чувствует от него лишь бескрайнее возбуждение. Вид одного лица Кошмара, наполненный столь ярким наслаждением и похотью, заставлял ускорять движения руки, доводя его прекрасного брата ещё сильнее, заставляя нетерпеливо двигать бёдрами, выгибаться и просяще стонать. Но, все же, приходилось брать ситуацию в свои руки, не позволяя тому достигнуть разрядки слишком рано и обрывать оргазм, наблюдая ещё более раскрепощённые выражения на превосходном лице его любимого Мара. Дрим точно знал, что заплатит за это в тот момент, когда Найтмер окажется сверху, но это нисколько его не волновало. Жар уже покалывал плоть, заставляя Ночного прижиматься к кровати в поисках спасительной прохлады, но разочаровываться в бренности этой гребаной постели, которая уже успела нагреться. Отчасти такая температура — заслуга младшего, который сейчас не мог полностью контролировать свою магию, нагревая окружение и придавая нужной атмосферы этой сцене. Затем, когда внутри Найтмера оставалась лишь головка, Рассвет снова двинулся вперёд, уже немного расторопнее двигаясь. Нужно было дать братцу понять, насколько он голоден, и как сильно его хочет. Сегодняшнее соитие будет длиться долго. Он вообще замечал за собой некую мстительность после того, как почувствовал в себе больше сил. Словно яблоки испортили его... Но это сейчас было так мелко и незначительно! Предаваясь возбуждению все сильнее, Дрим не заметил, как его движение перерастает в резкость, осознавая это только после шлепка бёдер о выпяченный зад Кошмара и наполненный удовольствием вскрик. А затем хищно ухмыльнулся, наклоняясь к ушному отверстию близнеца и медленно отстраняясь. — Братец, тебе нравится? — блаженно прошептал Позитив, расслабляя руку и позволяя Мару недовольно замычать в тщетных попытках вновь получить желанное наслаждение. — Ты невыносим, — протянул Кошмар, чувствуя, как рука снова обхватывает его член, самым кончиком пальца надавливая на уретру и заставляя этим дёрнуться назад. Прямо в ловушку: второго толчка по простате он не выдерживал, подрагивая и с громким стоном изливаясь прямо на кровать и пальцы Позитивного, этим их пачкая в вязкой бирюзовой магии. Усмехнувшись, Солнце погладил своего возлюбленного по черепу, прикрывая глаз и с негромким стуком зубов о надкостницу прижимаясь к скуле Ночного. — Ты просто прелесть, Найт, — бархатно проговорил он, снова приподнимаясь к "уху" старшего и прикусывая надкостницу вокруг. На грани лёгкого дискомфорта, который ещё не переходил в боль, он умел держаться восхитительно. После оргазма, который длился мучительно долгие несколько секунд, Найтмер почувствовал себя уставшим. Его ноги уже разъезжались, заставляя постепенно сползать с члена Дрима, чего крылатый, судя по тому, что придержал его бедра, явно не хотел. Как жаль, что все это вскружило ему голову, заставляя поддаваться инстинктам. Славно, что ещё не полностью. Будучи милостивым, Солнечный вышел из близнеца, переворачивая его на спину и заставляя протяжно замычать от прикосновения к постели. Сейчас крылатого вовсе не волновало то, что по заду Найтмера размазывалась его же сперма — для него это скорее выглядело возбуждающе. И, собрав несколько крупных капель на тонкие пальцы, он проник ими в раскрытое колечко Ночки. Сам же Негатив ощущал себя ужасно мокрым, снова в мыслях сравнивая себя с какой-то омегой. Хотя, если честно, быть омегой с таким альфой вовсе не стыдно и не страшно. И, уложив руки на ребрах любимого, Дрим припал к его шее, начиная снова терзать разгоряченное нутро. Томно прикрыв глазницы, он плавно оказался в Маре полностью и выдохнул, облизывая позвонки и выбивая из брата усталое мычание. И после пары секунд ожидания крылатый снова начал двигаться, стараясь приподнимать таз Негатива, чтобы попадать по чувствительной точке. От мимолетных, но вполне ощутимых прикосновений к простате Мар вздрагивал и вжимался в постель, ослабевшими руками обнимая младшего и впиваясь в огненное оперение, слегка обжигая руки, но все равно стараясь найти слабые точки у своего пернатого ангела. Воздух словно превратился в свинец. Что-то — уж точно не крылатое — словно вдавило его в кровать, будто заставляя терять самоконтроль от удовольствия. И он, еще в силах немного двигаться, ответно дергал бедрами, сильнее насаживаясь на Солнце и выбивая из себя сдавленные полустоны-полувскрики, стоило только прикоснуться промежностью к лобку Дрима. Это было невыносимо тягуче, словно едва теплый мед. Все, кроме объекта обожания, вдруг стало таким незначительным. И через какое-то время Солнечный последовал за Найтмером, изливаясь в него и чувствуя, как узел на члене набухает, в прямом смысле связывая их вместе на ближайшее время. Чувствуя, как внутри него разливается целая река, старший выгнулся, не в силах сдержать шокированный стон. Это было столь... ...потрясающе!.. Крыша, черепица на которой уже опала, унеслась к черту вместе с бурей, нет, ураганом чувств. Ощущения заставляли забиться в страстном экстазе, пачкая свой живот вслед за партнером. После такой встряски Ночка не находил больше в себе сил находиться в этом мире и, прикрыв глаза, провалился в сон с неглубоким вздохом. Позитив еще находил в себе силы держаться в сознании. Развоплотив плазму, он почувствовал некое облегчение, затем наблюдая за тем, как из растянутого анала его любимого постепенно вытекает желтая магия, столь яркая, что почти оранжевая. Сравнив это с пончиком, из которого аппетитно выползает джем, он усмехнулся своей извращенности и склонился над лицом близнеца, осторожно целуя его в лоб, а затем отстраняясь и поднимая маленькое тело на руки, осторожно обтирая его уже запачканной простыней и перекладывая на более сухое место. А затем, утащив из ближайшего ящика запасной плед, лег рядом и прижал братца к себе и крыльями, и руками, плавно укрывая обоих теплой и мягкой, будто плюшевой, тканью.

***

Где-то за пределами ответвления ДримТейла...

— Это неправильно! — взвился гамма, складывая руки на ребрах и хмурясь, рассматривая историю детальнее и хмурясь. — Да забей ты, — сонно ответил ему бета, возлежащий в синем гамаке, сплетенном собственноручно. И с каплей магии... Но это маленькое жулье никого не интересует. — Так не должно быть, — обладатель пятна на щеке прищурился, детальнее рассматривая код. — Создатели разозлятся, если заметят. Хмыкнув, белый скелет в кофейных одеждах поправил шарф и сделал на нем заметку. — Тебе стоит стереть это ответвление... Завтра. Или послезавтра. — Да пошел ты к черту, — фыркнул чернокостный. — Меня не интересуют желания Создателей.