Один из тысячи

Сейчас

Если тебе тридцать, и ты решила завести любовника на одиннадцать лет младше — жди неприятностей. К сожалению, этот опыт пришел к Марджери слишком поздно. И потому сейчас она с растерянностью взирала на элегантную леди, стоявшую на пороге ее дома. — Мисс Слизнорт? — незнакомка подняла брови. — Надеюсь, я вас не разбудила? — О, можно просто Мардж, — Марджери запахнула халат и пригладила взлохмаченные кудри. Она искоса осмотрела аккуратную прическу гостьи. Чёрт возьми, наверняка сама она сейчас похожа на рестрепанного пуделя! — Конечно нет, что вы! Прошу вас. Она шагнула назад, отступая вглубь прихожей, и сделала рукой приглашающий жест. Незнакомка помедлила, а затем переступила через порог, опасливо озираясь по сторонам. Словно боясь встретить у нее в квартире разъяренную мантикору или что-нибудь подобное. — У вас здесь... мило. Марджери не смогла сдержать ухмылки. Если она считает милым тот ужасающий бардак, царивший вокруг, то, наверное, просто не в своем уме. — Простите, что сразу не представилась. Моя фамилия Кроули. Леди Кроули. Услышав это имя, Марджери застыла, уставившись на собеседницу. Рот, будто сам собой, приоткрылся, приняв форму буквы "О", а глаза заметались по бледному, вытянутому лицу женщины, пытаясь отыскать характерное сходство. Неужели это... Но как? И главное — что ей здесь нужно? Видимо, все эти вопросы отразились на ее лице, потому что леди Кроули фыркнула: — Вижу, вы уже наслышаны обо мне. Что же, раз вы теперь знаете, кто я, могли бы мы продолжить наш разговор в более удобном месте? Мардж шумно сглотнула и пробормотала: — Да, конечно. Пройдёмте в гостиную. Она вытащила из кармана халата палочку и взмахнула ей, расчищая среди валяющихся на полу бумаг тропинку. Жаль, что вчера вечером она так и не прибралась! Леди Кроули двинулась за ней, откинув с дороги носком дорогущей туфельки колбу с остатками зелья. Проходя мимо настенного зеркала, Марджери кинула взгляд на своё отражение. На месте ли Маскирующие Чары? Обычно она накладывала их на себя каждое утро, и сегодняшнее не было исключением. Но пару раз случалось, что чары, повинуясь своей собственной, непонятной прихоти, исчезали в самый неподходящий момент. Хвала Мерлину, сейчас все было в порядке. Гостиная после вчерашнего представляла собой печальное зрелище. На журнальном столике стояла недопитая бутылка огневиски, а рядом с ней расположились два низких стакана, один из которых был полон пепла и окурков. Внизу, на ковре, покрытом множеством пятен, валялась смятая мужская рубашка, а компанию ей составляла коробка из-под пиццы. Над всем этим витал запах перегара и мужского одеколона. Марджери взмахом палочки открыла форточку, и в комнату ворвался свежий летний ветерок. — Прошу вас, — она жестом указала на кресло, а сама расположилась на диване напротив. — Вижу, вы вчера хорошо провели время, — Леди Кроули поморщилась. Марджери испуганно посмотрела в сторону двери, ведущей в спальню. Мерлин, ну как же не вовремя заявилась к ней эта дамочка! Она набрала в лёгкие побольше воздуха и начала: — Так, значит, вы... — Именно, — прервала ее собеседница, — мать Эдварда, — она помедлила, а затем, сердито сдвинув брови, добавила: — Вашего любовника. Марджери почувствовала, как щеки заливаются румянцем. Вот что бывает, когда связываешься с девятнадцатилетними мальчишками! Со стороны спальни донёсся шорох, и она беспокойно заерзала на месте. Интересно, что нужно от нее мамаше Эда? — Послушайте, леди Кроули, я понимаю ваши чувства, но Эдвард давно совершеннолетний, и я не вижу в нашей, хм... — она замялась, — ...связи ничего предосудительного. — А вы, я смотрю, совсем не в курсе сложившейся ситуации. Марджери нахмурилась. Какой ещё ситуации? Ну да, она сморозила глупость, закрутив роман со вчерашним школьником, но, в конце концов, она взрослая женщина, и не обязана ни перед кем отчитываться! Она уже было собралась открыть рот, чтобы выдать достойный ответ, как леди Кроули прервала ее не терпящим возражений тоном: — Позвольте мне ввести вас в курс дела, — она грациозным движением закинула ногу на ногу. — Как вы, наверное, знаете, наша семья является одной из богатейших в магической Англии. И мы, естественно, хотели бы сохранить этот капитал для детей и внуков. Именно поэтому наш старший сын, Эдвард, ещё в раннем детстве был помолвлен с девушкой из семьи наших друзей, весьма уважаемой и обеспеченной семьи. Они должны были пожениться следующим летом, и мой сын не имел ничего против, поэтому я сквозь пальцы смотрела на его юношеские... увлечения. Марджери прочесала затылок. Вот так новости — у Эда, оказывается, есть невеста! Странно, он о ней никогда не упоминал. — Но все стало по-другому, когда в его жизни появились вы, — последнее слово леди Кроули выплюнула с особым негодованием. — Эдвард перестал появляется дома, перестал слушать старших, а недавно вообще заявил, что собирается разорвать помолвку и жениться на вас! Услышав последнюю фразу, Марджери чуть было не подпрыгнула на месте. Что за бред? Они с Эдом никогда не говорили о свадьбе! Может быть, леди Кроули что-то перепутала? Нет, им, конечно, бывало хорошо вместе, но брак с ним определенно не входил в ее планы. Она уже успела побывать замужем, и ей с лихвой хватило этого опыта на долгие годы вперёд. — Ну, знаете что, леди, — сказала она, дёрнув плечами, — я понятия не имею, что наговорил вам ваш сын, но здесь определенно какая-то ошибка. Я не собираюсь выходить замуж, ни за него, ни за кого-либо другого! — Я и не сомневалась в этом, дорогая, — леди Кроули поджала губы. — Я вижу, что вы не из тех женщин, что выходят замуж. Эти слова в ее устах прозвучали, словно оскорбление, и Марджери впилась в собеседницу взглядом. Да кто эта женщина вообще такая, чтобы так с ней разговаривать? Она скрестила руки на груди и выдавила: — Ну и что вы тогда хотите от меня? Леди Кроули пожала плечами: — Чтобы вы исчезли из жизни моего сына, конечно же, что же ещё? — А если я откажусь? Марджери сказала это скорее исходя из духа противоречия, а не из собственных желаний. Она не планировала продолжать связь с Эдвардом долго. Наверняка в ближайшем будущем они бы тихо и мирно расстались с ее подачи, и каждый пошел бы своей дорогой. Нет, у его юного возраста, были, конечно, свои плюсы. Гораздо приятнее после бурной ночи слышать "давай ещё раз?" вместо "дорогая, я так устал". Но в последнее время она все острее ощущала разницу между ними, и это начало ее утомлять. — Ну же, мисс Слизнорт, не пытайтесь казаться глупее, чем вы есть на самом деле. Вы ведь знаете, что мой муж является членом учредительного совета в госпитале Святого Мунго, где вы трудитесь? Марджери вздохнула. Конечно же, она это знала. Они с Эдвардом и познакомились у нее на работе, когда он заглянул к ней в лабораторию по какому-то поручению отца. — Так вот, — продолжила леди Кроули, — вашему начальнику ведь не понравится, если он узнает, что его заведующая лабораторией опоила богатого наследника Амортенцией, чтобы выгодно выскочить замуж? Марджери почувствовала, как ей в голову ударила удушливая волна. Как смеет эта женщина заявляться к ней домой с такими лживыми обвинениями? — Это не так! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Ничем я его не поила! Теперь послушайте меня, вы... Она неожиданно осеклась, потому что в эту же секунду со стороны спальни вновь послышался шорох. Дверь распахнулась, и на пороге комнаты возник Эдвард Кроули собственной персоной. Волосы юноши стояли дыбом после недавнего пробуждения, глаза были полны гнева, а из одежды на нем красовались одни лишь обтягивающие трусы. — Мама, я все слышал! — грудь его тяжело вздымалась, а голос звенел от негодования. — Прекрати вмешиваться в мою жизнь! Я уже не маленький! Марджери опустила взгляд, готовая провалится сквозь землю. Леди Кроули побледнела, сравнявшись по цвету с белоснежной стеной у себя за спиной, а потом также быстро начала заливаться краской. — Эдди, сынок, что... Что ты... — больше всего она сейчас походила на красный, готовый вот-вот лопнуть томат. — Чем вы здесь занимались? Марджери, услышав такой вопрос, не смогла сдержать усмешки. Эдвард, не обращая никакого внимания на готовую грохнуться в обморок мать, обратился к ней: — Цветочек, неужели ты не хочешь выйти за меня? — он подошёл ближе и схватил её за руку. — Ты ведь говорила, что тебе со мной так хорошо, как не было ни с кем другим! — Э-э-э... — Марджери отвела взгляд и безуспешно попыталась вырвать ладонь из его хватки. Мерлин, неужели она и вправду такое говорила? — Послушай, что ты несёшь, Эдвард! — опять подала голос леди Кроули. Вне себя от негодования, она поднялась со своего места и вновь обратилась к Марджери: — Помните, мисс, о чем вы с вами говорили! И не забудьте о последствиях! Выпалив это на одном дыхании, аристократка развернулась на каблуках и понеслась к выходу, по пути выплевывая ругательства, совсем не соответствующие ее положению. Через несколько секунд до них донёсся звук захлопнувшейся двери и хлопок трансгрессии. Марджери вздрогнула и опустилась обратно на диван, потирая переносицу. В мыслях царил полный кавардак. Даже не верилось, что в это утро на нее успело обрушиться столько проблем! А ведь она даже не выпила кофе! Взгляд упал на недопитую бутылку огневиски. Что же, вполне пойдет на замену. Она схватила с журнального столика тот стакан, в котором не было окурков, и плеснула в него немного темно-коричневого напитка. Эдвард, стоявший посреди гостиной в почти полном неглиже, с полминуты переводил сонный взгляд с Марджери на входную дверь, а после, помявшись, выдал: — Ну, и что хотела от тебя моя матушка? — Ты ведь все слышал. Требовала с тобой расстаться и угрожала лишить меня работы, — угрюмо пробормотала Марджери. Она покосилась на его голый торс, подняла с пола рубашку и кинула ее прямо в юношу. — Ты бы прикрылся, что ли. — Сегодня ночью тебя это не смущало, — пожал плечами Эдвард, но рубашку всё-таки надел, неловко провозившись с рукавами. Он плюхнулся на диван рядом, вытянул длинные ноги и положил руку ей на колено: — Если мы с тобой поженимся, тебе больше не придется работать. Марджери сделала глоток огневиски и покачала головой. Ну уж нет, увольте! Зельеварение — вся ее жизнь, и ни один мужчина не стоит того, чтобы отказываться от любимого дела. — Эдди, прошу, не обижайся на меня, — терпкий, согревающий вкус спиртного слегка успокоил ее, и теперь она старалась говорить как можно мягче, — ты славный парень, но мы с тобой слишком разные, и... — Нет, послушай! — перебил ее Эдвард, придвинувшись ближе. — Ещё ни к одной женщине я не испытывал такого! Мардж опустила лицо и с трудом подавила вздох. Ну, это совсем не удивительно! Ведь женщин у него было всего две, включая её саму. — Я знаю, ты не воспринимаешь меня всерьёз, но клянусь, что говорю правду! Она заглянула в его глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, и нежно провела подушечками пальцев по мягкой, почти детской щеке. Ну, что за милый мальчик? Жаль будет с ним расставаться, но ничего не поделаешь. Очевидно, воодушевившись её жестом, он продолжил: — Знаешь, я подумал и решил, — он внезапно замолчал и как-то странно посмотрел на нее. — Эм, детка, а что это у тебя с лицом? Марджери поначалу даже не поняла, что он имеет ввиду. Она смотрелась в зеркало минут двадцать назад, и с лицом у нее определенно было все в порядке. Но затем какое-то смутное, едва знакомое щекочущее ощущение пробежалось по щеке, заставив все внутри замереть. Нет, не может быть! Робкая догадка постепенно перерастала в четкую, пугающую уверенность. Но как это возможно? Неужели она неаккуратно нанесла Маскирующие Чары? Или забыла выпить зелье, что к ним прилагалось? Ледяная волна страха накрыла ее с головой, и она почувствовала, как тело заколотила дрожь. Нет, никто не должен видеть ее такой! Марджери вскочила с дивана, и, прикрывая ладонью правую щеку, ткнула указательным пальцем в сторону двери: — Тебе... Тебе пора идти! — голос ее вибрировал, грозясь вот-вот сорваться на истеричный визг. — Уходи, сейчас же! — Что за спешка, Цветочек? — Эдвард встал вслед за ней и вскинул брови. — Что-то не так? — Я просила меня так не называть! — огрызнулась она. Не дождавшись реакции от Эдварда, она схватила его за руку и поволокла ничего не понимающего юношу к выходу из квартиры. По пути в прихожую она с грохотом опрокинула вазу с цветами, но даже не обратила на это внимания. Все ее мысли были подчинены только постыдному страху. — Чёрт возьми, дай мне хотя бы надеть штаны! — взвыл Эдвард в тот момент, когда она уже успела подтащить его к двери. Ничего не отвечая, Марджери распахнула дверь. С неизвестно откуда взявшейся силой она вытолкнула Эдварда в коридор, а затем хлопнула деревянным полотном об косяк. Трясущиеся пальцы задвинули засов, и только после этого напряжение ослабило хватку. Какое-то время снаружи доносилось приглушённое ворчание Эдварда, а затем квартире повисла тишина. Марджери немного постояла в прихожей, сверля пустым взглядом дверной глазок, а потом развернулась и медленно, слегка пошатываясь, направилась в сторону зеркала. Рука ее так и осталась прижата к щеке. Она ощущала себя смертельно пьяной — хотя в ней и было-то всего два глотка огневиски, не считая, конечно, вчерашнего. Шаг, ещё один, и вот гладкая поверхность послушно отразила ее лицо. Оно ей нравилось, правда нравилось, хоть она прекрасно знала, что всё это — лишь дешёвая фальшивка. Марджери помедлила, а затем осторожно опустила ладонь. В груди что-то болезненно оборвалось — она видела свои шрамы много раз, но все равно никак не могла привыкнуть к этому зрелищу. От правой брови почти до самого подбородка тянулась глубокая борозда противного, мертвенно-белого цвета. Вверху она почти заходила на веко, и Марджери помнила, как мадам Помфри сказала, что ей повезло — повезло сохранить глаз. Губы скривила усмешка. Так себе везение, ничего не скажешь. Начинаясь от самого уха, параллельно первому, шел ещё один шрам: намного короче, но такой же уродливый. Он заживал особенно долго, и она целый месяц прикладывала к нему обеззараживающие примочки и терпела ноющую боль. Боль прошла, а след на лице остался. Она жалобно всхлипнула, и, стараясь больше не смотреть на отражение, потянулась за волшебной палочкой, чтобы вновь скрыть свой секрет от посторонних. "Один шанс из тысячи, — эхом зазвучал в голове тихий голос, — один из тысячи".