Один из тысячи

Тогда

— Ну-с, господа, кто желает посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники? Снизу раздался одобрительный гогот. Северус беспомощно повис в воздухе, размахивая руками и извергая поток ругательств. Внутри него бушевала лютая злоба, смешанная с чувством собственного бессилия. Его палочка валялась внизу, на траве. И как бы он не изворачивался, у него все равно бы не вышло до нее дотянуться. Видимо он, пытаясь освободиться, принял особо нелепую позу, потому что до него донесся новый взрыв хохота. Насмешливый голос Джеймса заявил: — Что такое? Уже хочешь спуститься вниз? Прости, приятель, но я с тобой ещё не закончил! — А ну-ка прекратите это! – снизу послышался незнакомый детский голосок. Северус оглянулся и увидел, что к Джеймсу и Сириусу подошла худенькая девочка лет одиннадцати с растрепанными черными волосами. Она стояла, уперев руки в бока и всем своим видом олицетворяла праведное возмущение. На какое-то время компания внизу затихла, а затем снова разразилась смехом: — А я смотрю, Нюниус завел себе подружку! – Сириус повернулся к девчонке и бросил: — Брысь отсюда, мелюзга! — Если вы не перестанете, я все расскажу своему дяде! – не сдавалась она. — Да хоть самому Министру Магии! – Джеймс поморщился. – Сказано тебе, проваливай. Джеймс вновь перевел взгляд на Северуса, видимо, намереваясь продолжить его публичное унижение. Вдруг сидевший в стороне и молчавший до сих пор Ремус Люпин поговорил: — Парни, мне кажется, это племянница профессора Слизнорта. Я видел их вместе несколько раз в Большом Зале. — Ну и что с того? – деланно-беззаботным тоном проговорил Джеймс. Северусу, который не сводил со своего врага пристального взгляда, показалось, что в его глазах мелькнуло беспокойство. — А то, что если она настучит своему дядюшке, нас ждут большие неприятности, — Ремус захлопнул учебник и поднялся на ноги. – Вы как хотите, а я не желаю лишний раз отсвечивать. Сириус с Джеймсом растерянно переглянулись. Последний, обернувшись к девчонке, с сомнением протянул: — Эй, мелкая, это правда? Гораций Слизнорт – твой дядя? — Да, — отозвалась та, с победоносным видом скрестив руки на груди, — и если вы сейчас же не опустите этого мальчика на землю, я все расскажу ему и профессору Дамблдору! Считаю до трех! Раз… На лице Джеймса на пару секунд застыло неопределенное выражение. Рука, направляющая палочку на Северуса, дрогнула, а после он, поколебавшись, выплюнул: — Фините Инкантатум! Действие заклинания оборвалось. Северус полетел вниз, ударившись всем телом о землю. От боли из глаз посыпались искры, но это было ничто по сравнению с тем всеобъемлющим чувством унижения, которое он сейчас испытывал. Поттер со своей компанией издевались над ним, а он даже не сумел дать отпор! И кто же его, в добавок ко всему, спас? Какая-то соплячка с первого курса! Стоявший над ним Джеймс отвесил ему легкий пинок и прошипел: — Сегодня тебе повезло, Нюниус, но ты не расслабляйся. Мы ещё успеем поболтать. Северус потянулся за палочкой, желая угостить противника каким-нибудь особо жестоким проклятием, но вспомнил, что был обезоружен ещё до того, как повис в воздухе. Он снова выругался, и в бессильной ярости попытался пнуть Джеймса ногой. Джеймс увернулся, а затем наклонился и прошептал так тихо, что слышать мог только Северус: — Еще раз подойдешь к Лили – сильно пожалеешь. Сказав это, Джеймс выпрямился, и, кинув на него напоследок враждебный взгляд, направился к друзьям. — Пойдемте, парни, веселье закончено, — он привычным жестом взъерошил волосы. – Не забыли, что сегодня вечером идем в Хогсмид? Надо будет захватить нашу карту, и… Спины Мародеров исчезли из вида, и голоса их смешались с общим шумом. Вслед за ними начали расходиться и остальные студенты, которые собрались чтобы понаблюдать, как Северус Снейп висит вверх тормашками. Некоторые из них смотрели на него с плохо скрываемым злорадством, некоторые – с равнодушием, но никто даже и не подумал подойти и поинтересоваться, все ли в порядке. Северус знал, что его не любят, и ему, в общем-то, было плевать. Ему вообще было плевать на всех, кроме Лили. При мысли о ней у него болезненно засосало под ложечкой. Мало того, что она стала свидетелем его унижения, так он ещё и умудрился назвать ее грязнокровкой! Он не знал, почему с его уст слетело это обидное, мерзкое слово. Северус медленно сел на траву и потер ушибленное колено. Он вспомнил, каким взглядом она смотрела на него — полным жалости, презрения и какой-то скрытой, затаенной брезгливости. Так обычно смотрят на больного бездомного пса или на опустившегося пьяницу. Да уж, не эти чувства он хотел бы в ней вызывать. Наверняка никакой взаимности ему теперь и не светит! Впрочем, не светило и до этого. Лили всю жизнь считала его только другом, не замечая его молчаливой влюбленности. Он отряхнул старую, в нескольких местах залатанную мантию и поднялся на ноги. Солнце ударило ярким лучом по глазам, и Северус поморщился, прикрывшись ладонью. Сегодня был прекрасный теплый день — большая редкость для дождливой Англии. Но у него на душе царили мрак и темнота, и хорошая погода не вызывала ничего, кроме раздражения. В следующую секунду рядом раздались быстрые шаги, и Северус моментально обернулся, готовый к новым нападкам. Он буквально опешил, когда увидел, что на него снизу вверх направлено острие его собственной палочки. — Это твоя, да? Валялась здесь в траве. Держи, а то вдруг эти придурки вернутся, — прямо перед ним стояла та самая девчонка, его недавняя спасительница, о которой он уже успел позабыть. Он молча забрал палочку и отвёл взгляд. Ни заводить беседу с этой малявкой, ни уж тем более благодарить ее ему не хотелось. Она служила живым напоминанием о том, что он не сумел одолеть своих обидчиков и был спасён какой-то сопливой первокурсницей. — Меня зовут Марджери Слизнорт. Можно Мардж, можно Марджи. Одноклассники ещё зовут меня пуделем, но мне не особо нравится, поэтому ты меня так не называй. Я учусь на Когтевране, хотя просила Распределяющую шляпу отправить меня на Пуффендуй – там учится моя подружка, Дебра. Но ты не думай, тут у меня тоже есть друзья, — как ни в чем не бывало щебетала девчонка, нисколько не напуганная его холодностью. Северус едва сдержался от того, чтобы закатить глаза. Да уж, кажется, отделаться от нее так просто не удастся. Он наконец соизволил поднять свой взгляд, чтобы как следует рассмотреть донимающее его существо. Первым, что он заметил, были большущие серые глаза, смотревшие с абсолютно искренним дружелюбием. Широкий рот вовсю улыбался, а голову венчал самый настоящий взрыв из спутанных черных кудрей. Очевидно, девчонка попыталась заплести свою непослушную гриву в две косички, но ничего хорошего из этого не вышло. Половина прядей так и остались болтаться сами по себе, а вторая половина, которую все же удалось запихнуть в прическу, строптиво изгибалась в разные стороны, пытаясь найти путь к свободе. Северус усмехнулся. Не ему, конечно, с его сальными волосами осуждать чужие попытки причесаться. — Слушай, — начал он, — если ты ждёшь благодарности, то зря. Я не просил меня спасать и вообще прекрасно справился бы сам. Закончив, он развернулся и направился в сторону замка. Но уже через несколько шагов понял, что девчонка семенит следом, словно маленькая собачка. — А я знаю, кто ты! — довольным голосом заявила она, пытаясь подстроиться под его шаг. — Да ну? — пробурчал Северус, прибавляя скорости. Проще всего было бы послать навязчивую малявку куда подальше, но перспектива обидеть племянницу преподавателя его любимого предмета и по совместительству декана факультета слегка пугала. Он решил, что дойдет до подземелий и скроется в гостиной Слизерина. Вход для посторонних туда закрыт. — Да! — Марджери, судя по голосу, успела запыхаться, стараясь поспеть за ним. — Тебя зовут Северус Снейп, и ты учишься на пятом курсе. Дядюшка Гораций говорит, что ты самый одаренный студент из всех, что у него были! Не считая меня, конечно! Последнее громкое заявление заставило Северуса с удивлением взглянуть на Марджери: — Не считая тебя? — Ага, — засияла она, довольная его вниманием, — я обожаю зельеварение! Дядя Гораций учит меня ему уже три года. Он говорит, что у меня хорошо получается, и что когда я вырасту, стану известным ученым! — Мм, ясно, — пробормотал Северус, чувствуя, что от жизнерадостности Марджери его начинает подташнивать. Они миновали ворота замка и теперь держали путь в северное крыло, туда, где открывался вход в подземелья Слизерина. Проходя по внутреннему дворику, он постоянно оглядывался по сторонам, опасаясь, что знакомые ребята увидят его в столь неподходящей компании. — Я уже сама провожу опыты. Дядюшка Гораций разрешает мне брать любые ингредиенты из своей кладовой! Последние фраза заставила Северуса сбавить шаг и внимательно посмотреть на Марджери. Приятное волнение, зародившееся где-то в животе, лёгкой щекоткой пробежалось по телу. Он откашлялся и с деланным равнодушием поинтересовался: — Прямо-таки любые? — Ага, — выпалила Марджери, но потом всё-таки добавила: — Ну, почти любые. Кроме каких-нибудь ядовитых штук. Северус почувствовал себя так, как будто вытянул счастливый билет. Надеясь, что Марджери не заметит вспыхнувшего в его голосе интереса, он осторожно спросил: — А чешую тритона? — Пф, — фыркнула она, — конечно! — А сок болиголова? — Легко! — Паучьи лапки? — И их тоже! — девочке, казалось, нравилась эта игра. Он, отвернувшись, улыбнулся одними уголками рта. Значит, три из шести уже есть. Продолжать расспросы было бы подозрительными, поэтому всю оставшуюся дорогу до подземелий Северус провел под аккомпанемент бессмысленной болтовни. Когда впереди показалась знакомая черная дверь, он с облегчением вздохнул и, не поднимая глаз, бросил: — Ну, тебе сюда нельзя! — И какое счастье! — Пока. Марджери заметно сникла и протянула: — Ага... — вдруг ее губы снова растянулись в улыбке. — Ну мы ведь ещё поболтаем, да? Я очень рада, что нашла нового друга. Люблю заводить друзей. Северус пробурчал нечто нечленораздельное и спешно зашагал вниз по ступенькам. Когда лестница сделала поворот, он невольно обернулся назад и увидел, что Марджери продолжает стоять в дверном проёме и махать ему рукой. Отведя взгляд, он выругался сквозь зубы. До чего же приставучая соплячка! Чем ниже он спускался, тем холоднее становилось вокруг. Воздух подземелий всегда был наполнен морозной свежестью, и даже сейчас, в конце весны, Северус зябко пожал плечами, минуя пустую гостиную. В комнате, которую он делил с тремя сокурсниками, тоже не было ни души. Все студенты высыпали на улицу, чтобы погреться под солнечными лучами. Что же, тем лучше: не будет лишних свидетелей. Он кинул на кровать сумку с учебниками и принялся торопливо рыться в тумбочке, где хранил свои вещи. Ящики ее были настолько переполнены, что с трудом закрывались. Мерлин, чего здесь только не было! Потрёпанные книги по зельеварению с неразборчивыми пометками на полях, целые и поломанные перья, множество разнокалиберных скляночек, колбочек и пузырьков, и даже его главная гордость — зачарованные ручные весочки, всегда показывающие точный результат. Он стащил их в прошлом году из кабинета профессора Слизнорта для того, чтобы проводить собственные опыты. Северус предполагал, что если бы обратился к Слизнорту с просьбой подарить ему весочки, тот бы вряд ли отказал своему лучшему студенту. Но просить он не любил и не умел. Детство, проведённое в бедности, и вынужденное соседство с отпрысками самых богатых семей Англии успели воспитать в нем болезненную гордость. И она не позволяла даже намеком уронить себя в глазах окружающих. Прошло несколько минут, а нужная вещь так и не находилась. Северус, проклиная свою привычку ничего не выбрасывать, выдернул ящик из тумбочки и высыпал содержимое на пол. Пара учебников с грохотом рухнули на паркет, какая-то пузатая колба, не выдержав падения, разлетелась на мелкие кусочки, но это было уже не важно. Прямо возле его ног лежало то, что он искал. Маленький смятый кусок пергамента, исписанный неразборчивым почерком. Он наклонился, поднял его с пола, и, развернув, пробежался взглядом по списку ингредиентов: — Шерсть хвостороги — Паучьи лапки — Сок болиголова (свежий!) — Медный порошок — Чешуя тритона — Бериллов камень Северус кивнул своим мыслям. Он свернул листок в четыре раза, сунул его в карман, и, устало плюхнувшись на свою кровать, принялся ждать вечера. Ждать было долго. Минуты тянулись, словно мятная жвачка, и Северусу казалось, что кто-то специально заколдовал часы для того, чтобы стрелки двигались как можно медленнее. Он чувствовал себя кипящим котелком, подпрыгивающем на огне и готовым вот-вот взорваться от нетерпения. Чтобы как-то скоротать время, он решил дописать заданное на завтра эссе по травологии, но это оказалось плохой идеей. Зачарованное гусиное перо так и норовило выскользнуть из пальцев, а мысли разлетались в разные стороны при попытке сосредоточиться. Когда, наконец, маленькая стрелка часов добралась до цифры "пять", сквозь приоткрытую дверь спальни стали доноситься голоса студентов. Выглянув в коридор, Северус затаил дыхание и принялся искать в общем гуле один-единственный голос. Простояв так пару минут, он неожиданно вздрогнул, вобрал в грудь воздух и решительно зашагал вперед, в сторону залитого искусственным светом зала. В гостиной было полно народу, но внимание Северуса привлекла лишь одна компания. Она расположилась на самом престижном в понимании слизеринцев месте — возле камина, и состояла из пятерых молодых людей. Все, как на подбор, были высоки, стройны и хороши собой. Кроме внешнего сходства их объединяло ещё и сильно бросающееся в глаза чувство собственного превосходства, сквозившее в каждом жесте и в каждом взгляде. Заводилой среди них, — Северус точно знал – был Гильберт Мальсибер. Рыжеволосый юноша с хитрым взглядом, который развалился в кресле в самом центре. Северус остановился, подойдя почти вплотную к камину, и потупил взгляд. Он не знал, как начать беседу, не привлекая всеобщего внимания. Его прихода никто не заметил, а если бы и заметил, то, наверное, не подал бы виду. Замкнутый, молчаливый парень не пользовался популярностью среди однокурсников, и многие из них едва ли здоровались с ним, встречаясь в коридорах Хогвартса. Время шло, а его положение становилось все более и более глупым. Когда, наконец, у него уже не осталось сил молчать дальше, его вдруг окликнул громкий голос: — А, Северус! Притаился здесь, прямо как боггарт! – Мальсибер рассмеялся, а все присутствующие разом обернулись и посмотрели на Северуса. Он почувствовал, как щеки заливаются румянцем, и хотел было что-то ответить, но тут Мальсибер снова заговорил: — Слышал, Мародеры сегодня вздернули тебя вверх тормашками? Сочувствую, приятель, гриффиндорцы – настоящие варвары, — его хитрые глаза сощурились, а в голосе не было ни капли сожаления. Фраза Мальсибера была встречена глумливым хихиканьем. Северус сжал руку, спрятанную в рукаве мантии, в кулак. Нет, он не будет обращать внимания на насмешки, он пришел сюда вовсе не для этого. — Гилберт, можно тебя на пару минут? Наедине, — сказал он с ледяной твердостью в голосе, удивившей его самого. Его собеседник изобразил на лице удивленную гримасу, а затем пожал плечами и поднялся с места. Среди остальных ребят пронесся шепот. Мальсибер, уходя, кинул им красноречивый взгляд, как бы говоривший: «Не знаю, что от меня нужно этому чудику, но не подумайте, что мы с ним друзья». Северус поджал губы. Мальсибер определенно знал, что именно он от него хочет. Отойдя в сторону и углубившись в небольшой темный закуток под лестницей, юноши остановились и одновременно уставились друг на друга: один с насмешливым любопытством, а другой – с лихорадочным волнением. Северус никак не мог решиться начать, и пауза затянулась. Мальсибер вздохнул и кинул взгляд на оставленную компанию, которая дружно хохотала над чьей-то шуткой: — Ну и? Ты позвал меня сюда помолчать? — Скажи, Гилберт, — нервы его были натянуты, как гитарная струна, — Я знаю, что завтра у Клуба Салазара собрание, и… Не мог бы я на этот раз к вам присоединиться? Клуб Салазара был тайным сообществом, в которое входили почти все чистокровные юноши, обучавшиеся на старших курсах Слизерина. Это был эдакий школьный аналог Пожирателей Смерти, и не было ничего удивительного в том, что его членами становились многие сыновья действующих слуг Темного Лорда. Северус знал, что из Клуба Салазара повзрослевшие мальчишки очень часто отправляются в ряды настоящих Пожирателей. И это было главной из причин, почему он так страстно хотел в него попасть. Мальсибер снова вздохнул и покачал головой: — Прости, Сев, но нет. Я сам был бы не против, но остальные… — в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно похожее на жалость. – Ты ведь понимаешь, твое происхождение все портит. Чтобы полукровка попал в наши ряды, он должен быть действительно особенным. Северус понял, что настал его ход. Он выпрямил плечи, и, собравшись с духом, на одном дыхании выпалил: — Мне есть что вам предложить.