Один из тысячи

Северус знал, что все это — неправда. Последнее что он помнил, была боль, но теперь боли не было вовсе. Тело парило в воздухе, а снизу доносился гул людских голосов. Голоса были глухими и полустертыми, будто слышались из-под толстого слоя воды. Он попытался посмотреть вниз, чтобы увидеть источник шума, но там, на земле, лишь колыхалось море из черных мантий. Люди поднимали головы, чтобы посмотреть на него, но вместо лиц Северус видел одни размытые контуры. Это все, должно быть, сон, правда? Один из тех, видя которые, прекрасно понимаешь, что спишь, и все равно никак не можешь проснуться. Внезапно среди мерного шума слух выцепил голос, звучавший громче и звонче остальных: — А ну-ка прекратите это! Голос был ему знаком и не знаком одновременно. Разве так бывает? Он снова прищурился, чтобы разглядеть что-то в мутной неразберихе, но увидел только смазанную черную фигуру. Северус почувствовал, как похолодели руки. Что это за странное место? Кто все эти люди? Где-то глубоко в сердце поселилось чувство, что он здесь уже бывал, и ничем хорошим это не закончилось. Он попытался извернуться в воздухе, но через мгновение ощутил, что стремительно летит вниз. Секунда, и тело встретилось с землёй. Лицо уткнулось во что-то колючее, в нос ударил запах травы. Северус медленно поднялся на локтях и огляделся по сторонам. Он был в Хогвартсе, на поляне перед входом в замок. Его окружала толпа, и теперь, разглядев их лица, он узнал тех, с кем когда-то учился вместе. Внутри вновь засвербило нехорошее предчувствие. Чёрт! Это всё точно, абсолютно точно уже когда-то происходило, а теперь зачем-то происходит вновь. От толпы отделилась фигура, направляясь в его сторону. Северус приподнялся на локте и вытянул шею. Эти волосы, походка… Ох, Мерлин! Тень Джеймса Поттера приблизилась к нему почти вплотную. Его губы зашевелились, произнося какие-то слова, но Северус, объятый ужасом, был не в силах слушать. Тело будто вросло в холодную землю, не давая вскочить и убежать отсюда. Это наказание. Да, да, наказание за все. Джеймс Поттер проклял его, и теперь ему придется вечно торчать здесь, в окружении мертвецов. — Еще раз подойдешь к Лили — сильно пожалеешь. Северус посмотрел на своего собеседника, но увидел только пустые глазницы на бледном лице. Нет, Джеймс, он больше никогда не подойдёт к Лили, даже если очень захочет. Лили уже много лет мертва, так же, как и ты. Она лежит в холодной земле и кормит червей, и никакая магия в мире не поможет им встретиться. Джеймс отвернулся и зашагал прочь. Его черная мантия тянулась следом, будто тень, и на мгновение Северусу показалось, что ветер донёс до него запах гнили. К горлу подступила тошнота. И что теперь? Он будет заперт здесь, в этом жутком месте? Будет снова и снова переживать этот момент, пока сам не превратиться в призрака? Внезапно рядом послышались шаги. Настоящие, человеческие шаги, явно принадлежащие кому-то из плоти и крови. Северус обернулся и увидел позади себя темноволосую девочку: — Это твоя, да? Валялась здесь в траве. Держи, а то вдруг эти придурки вернутся. Девочка улыбнулась ему, и её щеки расцвели румянцем. Что этот ребёнок здесь делает? Она была совсем не похожа ни на Джеймса, ни на остальные порождения мрака, клубившиеся рядом. Северус вгляделся в детское личико. Он ведь её уже встречал, вот только где? Разум судорожно пытался отыскать ответ, но натыкался на одну пустоту. Вдруг ему ужасно захотелось схватить девочку за руку и увести отсюда. Спасти, пока привидения не уволокли её в своё загробное царство. Он протянул к ней руку, но тут же перед глазами вспыхнули разноцветные круги. Голова закружилась так, будто он взял билет на одну из детских каруселей, что видел в маггловском мире. Картинка вокруг него поплыла, а потом свет потух, унося его в никуда. Первой вернулась боль. Тупая и ноющая, она сковала всю левую половину тела, не давая пошевелиться. Открыть глаза получилось не с первой попытки: веки налились тяжестью и никак не хотели разлепляться. Взгляд с непривычки резанул свет, жёлтый и теплый. Его источник, похоже, находился прямо напротив. Северус попробовал повернуть голову, но получилось только неловко дернуться и сразу же застонать. — Целители запретили тебе двигаться. Голос! Это ведь голос Марджери, он не может ошибаться! Но как она здесь оказалась? — Ты уже почти сутки то приходишь в себя, то снова засыпаешь. Целители сказали, что это побочный эффект от обезболивающего зелья. Выходит, он в больнице? Северус хотел съязвить что-то о качестве местных лекарств, но понял, что сил у него хватит только замычать. В горле пересохло так, что каждый вздох резал наждачкой. Глаза немного привыкли к свету, и он различил черную кудрявую голову, склонившуюся над ночником. Он набрался сил и сделал вдох: — П-п-ии... — Ох, сейчас, сейчас! Голова уплыла, и через несколько секунд губ коснулся край стакана. Северус пил жадно, чувствуя, как прохладная жидкость выливается мимо рта и стекает вниз по шее. Это определенно самая вкусная вода в его жизни. — Ну, все, пока достаточно, — стакан исчез, а вместо него на груди появилось полотенце. — Хит сказал не давать тебе много воды, чтобы не вызвать рвоты. Кровать рядом с его коленями прогнулась под чужим весом. Северус наконец сумел поднять взгляд на Марджери и хорошенько её рассмотреть. На ней было незнакомое синее платье с высоким воротником. Волосы небрежно собраны на затылке, под глазами залегли глубокие тени, а на правой щеке, прямо рядом с побелевшими шрамами, виднеется свежая царапина. — С-с… т-то… — начал он и почти сразу закашлялся. — Нет-нет! Не говори ничего, не трать силы! Когда кашель отступил, он набрал в грудь воздуха и попробовал снова: — С т-тобой все в порядке? — голос звучал хрипло и казался чужим. — У тебя царапина. — А, это мелочи, — она махнула рукой и улыбнулась. — Получила, когда трансгрессировала нас с тобой сюда из Визжащей хижины. Могло быть и хуже. — А с..? — он многозначительно посмотрел на её живот. Марджери снова улыбнулась: — Все хорошо! Я тоже волновалась, но местная целительница осмотрела меня вчера и сказала что все прекрасно. Северус попытался улыбнуться ей в ответ. Видимо, вышло просто ужасно, потому что Марджери тут же нахмурилась: — Что, больно? Подожди, я сейчас позову кого-нибудь. Он завертел головой настолько энергично, насколько мог. Нет, никто больше ему не нужен. Им итак прекрасно здесь вдвоём… Втроём. Где-то недалеко послышались шаги и тихие голоса. Северус посмотрел вбок и увидел, как за мутным стеклом двери проплыл силуэт в жёлтой мантии. В воздухе горько запахло лекарствами. Марджери проследила за его взглядом: — Мы в госпитале святого Мунго. Ты помнишь, что произошло? Помнил ли он? Что-то определенно да. В памяти, словно вспышки, замелькали какие-то образы, от которых по телу бежала дрожь. Хогвартс в полной темноте. Толстое тело змеи, ползущей по деревянным доскам. Бледное лицо Гарри прямо перед ним. И боль, очень много боли. — Нет, — он впился взглядом в Марджери, пытаясь по выражению ее лица догадаться, что случилось. — Нет. Только старика и его Нагайну. — Гермиона отправила мне послание с Патронусом. Велела бежать в Визжащую хижину. Я нашла тебя там на полу, совсем одного, — она придвинулась ближе и взяла его за руку. — Ты был серьезно ранен. Пришлось рискнуть всем и трансгрессировать нас сюда. Северус поморщился. Информации было слишком много, и его мутный разум не мог осознать её быстро. Мысли в голове ворочались тяжело и медленно, словно чугунные гири. События никак не хотели связываться в единую цепь. — А… Гарри? — Гарри жив и здоров. Орден феникса победил. Темного лорда больше нет. Темного лорда больше нет! Северус повторил это про себя несколько раз, но все равно не мог до конца поверить. Он подумает обо всем потом. Сейчас он слишком устал. Воцарилась тишина. Где-то мерно тикали невидимые ему часы. Снаружи, очевидно, разыгралась непогода: оконное стекло то дребезжало под порывами ветра, то терпело барабанную дробь капель дождя. Марджери задумчиво гладила его ладонь большим пальцем, а он опять разглядывал её лицо. Так, будто не видел целую вечность. — Что тебе снилось? Северус уже успел задремать, и неожиданный вопрос заставил его дернуться и приоткрыть глаза. — Тебе ведь что-то снилось, да? Я видела по твоему лицу. Он вспомнил пустые глазницы призраков и темноволосую девочку на поляне перед Хогвартсом. — Мне снилась… — он сглотнул, прочистив горло. — Снилась ты. Марджери рассмеялась: — У тебя поэтому было такое испуганное выражение? Он попытался рассмеяться вместе с ней, но только зашелся в приступе сухого кашля. Усталость и болезнь снова брали своё: сил хватило только на то, чтобы покрепче сжать ладонь Марджери в своей руке. — А ведь знаешь, — тихо начала она, обращаясь будто к самой себе, — когда я перенесла тебя сюда, Хитклиф сказал, что шансов на то, что ты выживешь, один из тысячи. «Один из тысячи». Северус нахмурился. Кто и когда раньше говорил эти слова? — Да, один из тысячи, — задумчиво повторила Марджери. — Но мы решили рискнуть. В конце концов, мне ведь однажды уже повезло, да? И вот теперь ты здесь. Она говорила что-то ещё, но её слова доносились теперь словно через пуховую подушку. Тело охватило приятное тепло. Сознание начало уплывать, и Северус впервые за много лет заснул спокойным, крепким сном.