Глаза цвета хрусталя

— Так и пошто? Пошто орал ты, слово Бес какой, что маги Природы сгубили мать царёву?! — Мария, послушав историю Овчины, от чувств гневных ударила кружкой пресного киселя по старинному деревянному столу. — Да ты дослушай меня, девка! — старик нахмурился, — Дослушай же!.. Мужчина с ужасом наблюдал, как его любимая женщина, словно не человек, а кукла тряпичная, бездыханно упала прямо во дворе царском, на потеху всем боярам. Он подбежал к ней, нащупывая едва-едва пробивающийся под кожей стук сердца. — Найдите мне мага природы, живо! Привидите сюда любого, кого первым встретите по дорогое! Только они, жнецы, смогут её в чувства привести! — мужчина, которого в народе знали как Ивана Овчину, словно обезумел от горя прямо на глазах. — Не ведает он что говорит, — к толпе подошла старуха, Ефросинья, — Не помогут ей уже ничем и никто. — Ты, — Иван вскочил, и чуть ли не зарычал на старуху, поднимая её над землей, — Это ты. Ты её убила, ты! Внезапно к телу уже мёртвой женщины подбежал ребёнок, непонимающий, почему его мать лежит и не встаёт. — Мама? — тихо, — Мамочка, встань. Мамочка, встань! Овчина, стало быть, потянулся к ребенку, что стал ему словно сын родной, но стража, под бдительным взглядлм Ефросиньи, подхватила его и с силой начала уводить со двора. — Вы! Ироды, сгубили матушку Царицу! Маги Природы… — чтоб мысль свою не успел донести изменник в глазах народа, тут же его уволокли, да подальше. — Значит, маг Природы мог спасти его мать? — Мария задумчиво прикусила губу. — Только маг Природы и смог бы, — Овчина покачал головой, — Только маг Природы может договориться со Смертью. — Это неправда, маги Природы не говорят со Смертью, — твердо заявила женщина. — А тебе почем знать? — дед прищурился, — Иль ты сама, окаянная, владеешь этим даром под носом Царя? — Я маг Жизни, но мой племянник… Федя, он сильнейший маг Природы, которого видела эта Земля, я уверена в этом. И он в большой опастности теперь, когда он при дворе Ивана. — Ваня… — Овчина покачал головой, — Ведь Еленушка, моя голубушка, попросила меня после смерти её Ванятку обучать. Он ведь мне как сын, как кровь родная… чувствовала, моя лебедушка, что умирает, ой как чувствовала, знала, что бояре проклятые изведут её, несчастную! А я, дурак, дал себя сослать почем зря в этот монастырь треклятый! Мария тяжело вздохнула, — Вы должны поехать со мной. Не иначе придет час, как ещё десятки жизненей невинных детей, жён и мужей заберёт Смерть, покуда верит Иван Васильевич во смерть матери своей из рук магов Природы. Негоже такому мору продолжаться, должно остановить это. — И что ты предлагаешь, окаянная, мне приехать и заявиться?! — Да! — Мария вскочила, — Токмо по Вашей вине умирают невинные! — В том не было моей вины! — Овчина ударил кулаком по деревянному столу. — Но будет Ваша, ежели не поедете со мной и не обьяснитесь перед Царём! Али вы боитесь?

***

Фёдор улыбнулся Ивану — вот как месяц почти его тётушка уехала, и отношения его с Государём пели да расцветали. Любовь его, словно птица, билась в тонких рёбрах, как в клетке, и видел он на лице царском взаимную тоску. — Зима уж приближается, а в лекарском крыле холодно, поди, как в избе простой без печи, — Иван сжал чужие худенькие плечи в подаранном когда-то полушубке, да растёр их. — Не жалуюсь, Вань, Анастасия… она отдала мне пуховое одеяло, такое большое и мягкое, словно облако, — Фёдор уж давно раскраснелся от холодного по-зимнему ветра. — Одеяло это хорошо, Феденька, да оно ж ведь не защитит от морозов лютых. Стало быть… пора тебе место потеплее определить. А перебирайся в Царское крыло! Знаешь, как у нас печи греют? Ух, тепло, как в бане, — мужчина приложился своим лбом к чужому и прижал к себе возлюблееного, накрыв того краями своей царской накидки. — Ваня! Пошто ты… — Басманов несколько смутился от такого ярого проявления чувств, ведь ране только он столь интенсивно Государя вниманием одаривал. — Нет, я не хочу твои отнекивания слышать. Я твой Государь, и как сказал я, так и будет. Нет слова Выше моего, только Божье, али ты забыл об этом? — Иван нахмурился и посмотрел в чужие «хрустальные» глаза. Фёдор весьма красноречиво приподнял кустистую бровь, и Грозный несколько неловко закашлялся и покряхтел. — Это моё оканчательное слово. — Стало быть, иы всё это давно задумал, а, Иван Васильевич? — озорно спросил юнец, — Аль уже и опочивальню мне наказал готовить? Может быть даже рядом со своей собственной? Ой, Ваня-Ваня, смотри, кабы народ не начал поговаривать, что околдавал тебя злобный маг Природы, завладел твоим разумом, заставил тебя в себя влюбиться, приворожил и теперь во сне тебя придушит! Иван на это лишь закатил глаза да отпустил возлюбленного, — Полноте, злобный маг Природы. А ведь знаешь, Бельский мне не так давеча говорил, мол османские маги тебя вожделеют, ведь ты очень сильный маг Природный. Я бы им поверил, коли не был бы ты краше всех девок наших, да если б Бельский сам магом не был. Он от тебя силы не чует, стало быть ты просто лицом вышел прелестным, — Иван потрепал чужие мягкие кудри, а Федя несколько нервно улыбнулся. — Но во сне то я тебя всё равно придушить могу, — устало выдохнул Фёдор с улыбкой. Иван взял чужие ладони в свои и осыпал их колючими поцелуями, — Стало быть, я умру счастливым человеком, коли возлюбленный мой своими собственными руками подарит мне Смерть, — мужчина вновь приложился лбом ко лбу Басманова. Фёдор, словно в ужасе застыл, осознав, как сильно Царь доверяет ему свою жизнь, а он врёт, врёт каждый день, смотря в эти прекрасные глаза.