Тень и чакра

— Скажите, лавочник, сколько будет стоить онигири? — спросил маленький мальчик с блондинистыми волосами, указывая на прилавок, где стройным рядом стояли различные сладости и вкусности. Онигири — небольшие рисовые пирожные в форме треугольника, стояли поодаль от переливающихся карамелью сладостей, словно блюдо второго сорта, на которые обычный ребёнок никогда не обратил бы внимания, однако, сейчас была иная ситуация.       Не самый высокий мальчик, пшеничные волосы которого были завязаны в небольшой пучок на затылке с помощью простой ленты чёрного цвета. Из одежды на нём были только шаровары, не доходящие до голени десяти сантиметров, да поношенная хлопчатобумажная рубашка всё также чёрного цвета. В свою очередь ноги его отделяли от земли лишь грубо вытесанные из дерева сандалии, а голубые глаза на его лице выглядели так, словно этот мальчик прошёл не одну сотню жестоких сражений. В свою очередь его собеседник, являвшийся продавцом, выглядел как обычный мужчина средних лет, одетый в грязную рабочую одежду с множеством жировых пятен на ней и несколькими заплатками. Лицо его не было обременено интеллектом, как и грубый магазин, словно вытесанный неумелым подмастерьем из множества каменных кирпичей, сложенных друг на друга как попало, без знания дела. — Для тебя — двести рё, и ни монетой меньше! — с полным ненавистью лицом, брызгая слюной и разнося смрад своего дряблого старого тела, ответил лавочник.       Отправив руку в карман шаровар, мальчик вытащил наружу небольшой кошелёк чёрного цвета. Покопавшись в нём несколько секунд, на его лице в удивлении поднялась правая бровь. — Но у меня нет таких денег. Неужели вы всем продаёте онигири по двести рё? — спросил он с искренним удивлением, посмотрев в глаза продавца. Лицо последнего перекосило так, словно он только что взял на язык кислый лимон. — Ха, только для тебя, отродье! Нет денег — катись отсюда по-хорошему! — ответил он, после чего указал на заполненную людьми улицу.       Мальчик продолжал смотреть в его глаза, не отрываясь, словно выискивая в них что-то. Но, видимо, не найдя ничего полезного, просто прикрыл их. — Понятно. Извините за беспокойство, я пойду. — проговорил мальчик, после чего пошёл прочь, оставляя лавочника в недоумении. Возможно, он надеялся получить другой ответ, но что уже произошло, того не исправить.       Путешествуя по улицам торгового квартала среди небольших двухэтажных магазинов и прилавков, подобных предыдущему, он ловил на себе взгляды презрения. Люди, окружающие его, старались обходить его, даря ему свой наполненный холодной ненавистью взгляд. Дети, идущие с родителями, при виде этого мальчика старались спрятаться за первыми, а некоторые видевшие его взрослые осмеливались даже выкрикивать оскорбления, самым частым из которых было "демон". Однако, блондин, казалось, настолько привык к этой гнетущей атмосфере, что просто не замечал презренных взглядов людей, гордо смотря вперёд своими серьёзными голубыми глазами. — Привыкнув к презрению, невольно можно стать похожим на того, кем люди тебя считают. Такого допустить нельзя. — словно молитву произнёс он себе под нос, свернув с главной улицы в один из не самых приветливых переулков деревни ниндзя.       Словно это было дешёвое кино, там его поджидало сразу три подвыпивших тела, находившихся явно не в себе. Попытавшись спокойно пройти мимо них, он, естественно, был остановлен. — Вы только... ик... гляньте, к нам завалился маленький демонёнок! У нас как раз очень сильно кулаки зачесались, да, парни? — сказал один из смельчаков перегородив блондину путь. Его двое собутыльников сделали точно так же, встав так, чтобы вперёд было не пройти. Благо, ширина переулка позволяла это сделать.       Все они были одинаковы — что лавочник, что любители дешёвого сакэ, выглядели так, словно последние несколько дней находились без доступа к горячей воде, мылу и цивилизации в целом. Деньги на сакэ у них явно были и не мало, судя по тому, что все они сильно шатались, даже просто стоя на месте. Единственное, что их отличало от того лавочника, так это странные повязки на руках, ногах и голове с металлической пластиной, где был изображён лист со спиралью внутри. — У вас есть причина загораживать мне дорогу? — без всякой злобы и задней мысли спросил мальчик, всё также начав смотреть им в глаза... серьёзно... пристально. Настолько, что они даже немного засомневались в правильности своих действий и поведения, но это наваждение быстро спало. — Да, ты, мелкое отродье! Из-за тебя мы... ик... не смогли получить звание чунина! — выкрикнул это своим заплетающимся от алкогольного опьянения языком, тело нанесло удар кулаком. — Если вы хотите драться, то почему бы вам не вызвать меня на поединок? Я не хочу участвовать в пьяной драке против трёх выпивших генинов. Попробуйте в следующий раз, когда будете трезвее. — ответил мальчик, спокойно удерживая своей рукой огромный в сравнении с собой, кулак пьяного "мастера".       Глаза генинов расширились от удивления, однако то также быстро пропало, сменившись этиловой злобой... злобой, готовой сожрать изнутри тех, кто её породил. — Ты... Ты! Да я... да мы тебя сейчас, мелкого гадёныша, на куски порвём! — выкрикнул тот, чью руку поймали, достав свободной рукой кинжал танто из набедренных ножен, чьему примеру последовали и все остальные, правда, вытащив уже кунаи.       В то же момент лицо мальчика приобрело ещё более серьёзный вид, хотя казалось бы, куда ещё серьёзнее. — Своим поведением вы оскорбили не только меня, но и повязки, которые носите. Если вы сейчас же не извинитесь и не поклянётесь больше никогда не повторять содеянного, мне так же придётся обнажить клинок. — сурово ответил он, после чего его голубые глаза сверкнули неземным светом того же оттенка с чёрным обрамлением.       В глубине души этот мальчик знал, что такие люди не раскаются... никогда. Сердца их были испорчены и загрязнены скверной, пороки которой так тесно переплетались между собой, что разобрать, где та или иная причина в подобном поведении было невозможно. Но даже так мальчик был готов... готов обнажить клинок ради как собственной, так и чести своей деревни. Ожидаемо, что его никто не послушал... его никто никогда не воспринимает всерьёз, как равного себе. Единственное, в чём преуспевают жители деревни, так это в демонизации образа того, кто никогда не нападает первым. К тому же в отличие от большинства жителей этого огромного города, который по недоразумению называется деревней, он прекрасно знал, кто такие демоны и на что они способны.       Попытавшись нанести удар, генин с танто ударил пустое место, после чего повалился на землю, не удержавшись на ногах от опьянения. Двое собутыльников также удивились, не найдя мальчика на предыдущем месте, однако, посмотрев чуть дальше, увидели его, но... уже в несколько другом настроении и обличии.       Одежда его осталась прежней, она была одним из тех предметов, что не меняла своего облачения, однако что удивляло, так это абсолютно белые сверкающие глаза парня и вакидзаси в его руках, который мало того что при его росте выглядел как катана, так ещё и не было ясно, откуда он взялся. — Вы начали эту битву, оскорбив меня и свою деревню. За своё невежество, бестактность и грубость вы заплатите кровью. — с этими словами мальчик в открытую побежал на трёх взрослых мужчин, даже ни секунды не раздумывая о правильности своих действий и своей безопасности.       Закрыв своего упавшего товарища, генины вдвоём рванули на ребёнка с кунаями, начисто забыв о своих способностях и навыках. Ничего удивительного в том, что ребёнок уклонился от простого двойного удара не было, однако беда пришла очень быстро. Этиловые бойцы увидели всего-лишь промелькнувший в их глазах блеск вакидзаси, после чего могли наблюдать за тем, как их руки в середине предплечья одна за другой падали на землю, расплёскивая по грязной улице свою не менее грязную кровь.       Секунда и вот уже с два генина, протрезвев прямо на глазах, бросились наутёк из переулка, размахивая своими культями с истошными воплями "демон, убивают". Но кара не заставила себя долго ждать. Словно молния сблизившись с убегающими, мальчик в два горизонтальных удара отсёк две пустые головы. Крики смолкли моментально, как и бывшая бравада, с которой эти синоби хотели напасть втроём на обычного маленького мальчика. Воистину смелость, на которую решится только трус.       По странной случайности, две отрубленные головы, прикатились аккурат в руки владельцу танто. Его раздражение тут же сменилось удивлением, а затем и ужасом, когда он осознал, что обе они принадлежали его друзьям. Затем в его глаза бросились две окровавленные деревянные сандалии, а подняв взгляд выше, он увидел молчаливое лицо своего врага, оружие которого находилось прямо у него под горлом. — Д-д-д-демон! П-пощады! — взмолился генин, по щекам которого начали катиться слёзы, однако лицо блондина только исказилось в гримасе презрения. — Как жалок тот, кто не готов принять смерть в сражении. Прими её с честью, пьяница! Не позорь себя и свой род! — с этими словами блондин замахнулся своим вакидзаси, после чего бесшумный удар закончил дело и голова последнего пьяницы упала в ноги маленькому мяснику.       Внезапно звякнул выпавший из руки трупа танто, за которым с интересом наклонился блондин. Взяв его и нанеся пару ударов по воздуху, он внезапно перехватил его двумя руками за клинок, а затем попытался сломать. Звяк и вот в руках мальчика оказывается бесполезный мусор, что когда-то был весьма неплохим танто, на который этот генин наверняка копил несколько месяцев или это был вообще подарок от родителей, судя по кандзи "сын" на торце рукоятки. — Эта деревня слишком вульгарная и пошлая для меня. Жаль, что возраст тела не позволяет использовать всю свою силу. — сказал парень, перед которым появилось своеобразное окно из голубого и чёрного света диаметром тридцать сантиметров, куда он положил свой вакидзаси. Щелчок пальцами и окно схлопывается, будто его и не было никогда.

***

      Всего семь лет я провёл в этом мире, в этой деревне, живя не совсем обычной жизнью. Этот мир... он был очень похож и одновременно не похож на мой. Культура, язык, наречия, даже аналог магии присутствовал, но всё равно это было не то. Родился я полным сиротой, как и в прошлом мире, с самого раннего возраста и по сей день питаюсь и живу только за счёт своих навыков и мизерного жалованья от главы деревни. По факту с самого дня своего рождения я оказался врагом номер один для граждан этого не то города, не то просто большой деревни, увы, но размеров местных поселений я не знал — не было доступа к этой информации по причине того, что цены на книги и карты для меня были неподъёмными из-за нрава населения. Демон, демон, демон... сколько раз я слышал это слово в свой адрес? Не сосчитать... Поначалу я оскорблялся, мне было обидно и я пытался узнать причину, но спустя несколько разговоров с жителями и главой деревни понял, что это было бесполезно. Единственное, что могло мне помочь — это странная печать на животе, но даже она пока не давала зацепок, так как узнать её значения я не мог... да и узнать не у кого было. В связи с этим на время поиски ответа пришлось приостановить.       И всё же странный это мир... мир, где вместо редчайшего дара магии этим самым даром владеют очень многие. Чакра — вот название местной магической энергии, которая пронизывает весь мир, как теневая энергия мой. Но в отличие от моей силы она обладала более спокойным характером, не таким буйным, подвластным даже маленьким детям, среди которых был далеко не только я. Но раз есть магия, значит должны быть и те, кто ей пользуется, не так ли? Верно... этих пользователей здесь называют синоби — очень сильная боевая единица, фактически суперсолдат... который воюет с точно такими же суперсолдатами. Да, синоби это не привилегия каких-то отдельных государств, которых в этом мире достаточно, а общемировая практика. Рождаются и обучаются такие синоби в специальных деревнях, в одной из которых я нахожусь, где в течение многих лет они совершенствуют своё искусство, получая новые ранги. От меньшего к большему: генин — обычный выпускник академии синоби, которую дети оканчивают в двенадцать лет, фактически рядовой солдат, чунин — командир небольшого отряда, это звание получают после прохождения специального экзамена, который можно пройти только после получения разрешения от наставника-джонина, которые идут после чунина. Джонин — наивысший ранг в обычной иерархии синоби, очень сильные солдаты, которые выполняют самые опасные задания в деревне. Чтобы стать джонином надо пройти какой-то особый экзамен, о котором я не знаю, однако наверняка ненадолго. Также джонины по окончании академии генинами берут тройку учеников под свою опеку, выполняя с ними задания низшего ранга и попутно обучая более сложным техникам и работе в команде. Возможно, так не во всех деревнях, потому что я говорю только за свою — Конохагакуре но Сато, расположенную в стране Огня. Также существуют ещё более сильные ниндзя, называемые Кагэ, достичь такого уровня крайне сложно и обычно такие ниндзя возглавляют целые деревни.       Если система воспитания нового поколения синоби в деревнях различается, то вот ранговая система везде едина. Такие скрытые деревни синоби живут только за счёт поступающих к ним заказов, а если точнее, то налогов с этих заказов. Существуют задания разных классов от самого малого D из разряда "помоги жителям грядку прополоть" до опаснейшего S, которые я даже в глаза не видел на стене заданий. Возможно, их вручение это особая процедура, всё же доверять такие дела под частую государственной важности абы кому не станут.       Безопасность превыше всего, поэтому в деревнях синоби очень строгий контроль за теми, кто входит и выходит за стены города. Существует даже своё подразделение тайной полиции Ансацу Сендзюцу Токушу Бутай или Анбу, или просто "тёмная сторона". Обычно выполняют задачи внутри деревни, о которых местные жители знать не должны, а также... очень пристально следят за мной.       Скажем так, особенность бытия "демоном", благодаря которой у меня всегда есть молчаливый собеседник, который очень часто думает, что я его не вижу. Однако, сколько бы они ни применяли свои техники обмана разума, сколько бы ни маскировали своё присутствие, чувства и разум настоящего воина не обмануть, ведь любое тёмное намерение всегда разбивается о неприступную стену честности.       Вот плавно и подошла очередь к моему отношению ко всему, что здесь происходит. Я никогда не считал этот мир своим и никогда не буду считать. Я знаю, что однажды Титан доберётся сюда, и мне нужно быть готовым к этому моменту дать ему отпор, но... как я это сделаю, если это детское тело не может выдержать даже сотую часть моей силы?! Чёрт бы всё это побрал... он ведь может заявиться хоть завтра, хоть через минуту, а я всё ещё скован телом под именем Наруто Узумаки! Все эти академии, синоби, скрытые деревни... Мало того, что это просто позор заниматься таким истинному воину, искусству дешёвого обмана. Не по мне это, как и обычная магия с теневой энергией, но что поделать, если обстоятельства того требуют? А эта чакра... дешёвые фокусы с заменой себя на бревно или своей внешности с помощью иллюзии, которую раскусит любой противник старше четырнадцати лет... или не тупее четырнадцатилетнего. Всё это, только во сто крат лучше, умеет теневая энергия, которая может позволить вообще не замечать тебя другим людям, а с учётом того, что ни один синоби в этой деревне не может не то что управлять ей, но даже чувствовать... здесь это намного более страшное оружие, чем в моём мире. Но я по-прежнему признаю только чистое мастерство, без которого меня, когда я ещё был человеком, не смог победить ни один воин моего мира!       Пока размышлял об этом, успел пройти немалое расстояние до своего дома — обычной комнаты в обветшалом общежитии, которое я, впрочем, использую только для ночлега, появляясь там только ранним утром и вечером, ведь воин должен вставать с первыми лучами солнца и засыпать, когда на улице становится темно. Однако, в тот момент, когда я поднимался по лестнице на второй этаж, за моей спиной послышался очень тихий "пуф". Шуншин, техника переноса, которой пользуются большинство ниндзя от чунинов и выше... в том числе сотрудники Анбу, один из которых уже хотел было коснуться моего плеча, но я обернулся.       Вот он. Чёрные одежды поверх которых была надета серая броня с подсумками, на лице маска животного, на этот раз медведя, за спиной два вакидзаси и единственное, что я видел, так это короткие каштановые волосы. — Я так понимаю, ты новенький на дежурстве? — спросил я, серьёзно посмотрев в прорези для глаз. Настолько серьёзно, что он даже ненадолго растерялся. — А... Кхм, нет, с чего ты взял? — нагло соврал мне медведь, разведя руки в стороны. — Те, кто знают меня, обычно не осмеливаются подходить ко мне со спины. Это твоё первое и последнее предупреждение. Теперь можешь говорить, зачем пришёл. — ответил я, не сбавляя серьёзности, с которой его пронзал мой взгляд.       Готов поспорить на свою честь, что его лицо сейчас напоминало переспевший банан, однако я знал, что он меня не послушает. При следующей нашей встречи до него обязательно дойдёт, но пока мне нужно выслушать его. — Кхм... Наруто-кун, хокаге-сама хотел бы тебя видеть у себя. Пройдём за мной. — сказав это, тихий убийца протянул мне свою руку. Это было похоже на правду. Хокаге не любит, когда я защищаю свою и в первую очередь его честь из-за того, что я в его глазах просто маленький мальчик, которому некуда девать свою злобу... и ещё потому, что за эти убийства ему приходится больше работать с бумагой. — Хорошо. Веди. — ответил я, отдав свою руку.       Техника переноса работала как часы, несмотря на своё несовершенство. Несколько коротких прыжков с остановками в пару секунд "на осмотреться" и вот я уже в башне хокаге — своеобразном сооружении в пять этажей, откуда каге ведёт управление деревней. Однако, оказались мы не снаружи, а прямо в кабинете главного — просторном помещении со шкафами и столом, забитыми бумагами. За столом сидел пожилой мужчина лет семидесяти, а за его спиной располагалось довольно большое окно, куда тут же и вынырнул тот, кто меня сюда привёл.       Хокаге... выглядел, как и подобает хокаге. Одет в красно-белые одежды с надписью "третий хокаге", на голове была широкополая коническая шляпа с кандзи "огонь", а сам мужчина выглядел... да и являлся по своей сути умудрённым годами и сединами старцем. — Здравствуйте, хокаге-сама, вы хотели меня видеть? — сказал я, как и положено, низко поклонившись. — Да, Наруто-кун, хотел. Подойди, пожалуйста, сюда. — ответил старик, указав на место перед своим столом, где стоял небольшой стул, словно заготовленный специально для меня. Послушавшись, я без промедлений сел, на него. — Значит, ты опять за старое, Наруто-кун? Я ведь уже множество раз говорил тебе, что насилие — далеко не самый лучший выход. — начал хокаге, смотря на меня, словно на котёнка, который вазу в его доме опрокинул, то есть строго и других детей он возможно бы и напугал таким взглядом, но меня напугать невозможно... ничем. — Скажи мне, зачем ты убил этих генинов? Они ведь не заслуживали смерти, даже если хотели напасть на тебя под горячительным. Хвататься за оружие тогда, когда твоей жизни ничего не угрожает, это неправильно, Наруто-кун. — Простите, хокаге-сама, но я защищал не себя, а свою и честь нашей деревни. Их поведение, это даже не поведение синоби, а грязной челяди, беспокоящиеся лишь о своём кармане и желудке. Это омерзительно. — без ненависти, смотря точно в глаза старца, ответил я, нисколько не сожалея о своих словах. — Ох, Наруто... — вздохнул старец, прикрыв свои морщинистые веки. — Я понимаю твои чувства и уверен, что ты мне не врёшь, но тебе всего семь лет. Слишком рано начал задумываться о чести не принадлежащий к какому-либо клану ребёнок. Да и мы живём далеко не в то время, когда нужно было рубить головы за любое неприглядное слово в свой адрес. Хватило бы и пары ударов по рёбрам, если уж на то пошло. — Я не хочу участвовать в деревенской пьяной драке, как какая-то чернь, не способная сдержать свои эмоции, и чувства. Они либо извиняются, либо платят кровью... эти выбрали второе. Да и, хокаге-сама, вы меня простите, но я не хочу иметь что-то общее с ними и подобными им, когда получу свою повязку. Иначе я просто разочаруюсь в профессии синоби. — Эх, как быстро взрослеют дети, если за ними не смотреть... Ты мыслишь, как самурай и не просто самурай, а образцовый самурай, готовый умереть за свою честь и своего господина. Но ты слишком рано ступил на эту тропу. Возможно, ты не замечал, но люди потихоньку начинают бояться тебя больше, чем обычно... Своим поведением, ты делишь деревню на "я" и "вы", что мне, мягко говоря, не нравится. Ведь все мы здесь одна большая семья и не нужно дистанцироваться от этой семьи с помощью показательных казней выпивших генинов или, например, семьи сапожника. Думаю, ты это прекрасно и без меня понимаешь, Наруто-кун. — Я никогда не начинаю сражение первым, только предлагаю устроить поединок. Можно обговорить правила, можно всё решить словами и разойтись, но чернь понимает только язык грубой силы. Поэтому тем, кто не понимает человеческого языка, приходится объясняться на языке зверей, пуская кровь. Тех, кто готовы называть меня демоном просто так, я никогда не назову своей семьёй и никогда не стану терпеть прямые оскорбления в свой и тем более деревни адрес. Это вы так же понимаете и без меня, хокаге-сама. — после этих слов каге дёрнулся, как от пощёчины. Его глаза забегали в разные стороны, показывая, что он растерялся. В моих глазах вместе этим действием моё уважение к нему упало ещё сильнее. — Хорошо, Наруто, я тебя услышал. Пойдём со мной, я собираюсь показать тебе кое-что. — ответил старик, поднимаясь со своего кресла. Вместе с ним встал и я.       Без всяких разговоров мы двинулись вглубь башни, вниз. Проходя по лестницам, наблюдая за редкими синоби из Анбу, мы так и не проронили ни единого слова. Сарутоби Хирузен (так звали хокаге), лишь покуривал свою трубку, желая то ли удивить, то ли просто не хотел разговаривать. А я... мне и не нужно было спрашивать. Терпение — одно из первых искусств, которому должен научиться воин. Это я постигал сам, этому меня учил Сенсей.       Сенсей... я не справился со своей задачей — потерял бдительность и... оказался здесь. И теперь Титан наверняка разрушил мой родной мир... а вместе с тем мир Древнего, который всю дорогу пытался меня отговорить. Тень, которая не способна сейчас быть Тенью, Тень, которая не способна даже видеть Затмение... Как я могу справиться с этим монстром? И эти татуировки на груди... Шесть печатей демонов из Врат Теней последовали за мной в этот мир, слившись с телом этого мальчика в виде цветных татуировок. Они имели то же предназначение, что и печать на животе, но вот если о последней я не знал ровным счётом ничего, то об этих я знал достаточно. При насыщении их теневой энергией они начинали светиться, однако прежде чем происходила активация, моё тело выдыхалось и теряло контроль над энергией. Ограничения тела делали своё грязное дело. Возможно, для достижения активации мне нужно перейти в постоянную теневую форму, но как это сделать, если тело выдерживало не больше минуты при максимальной совместимости, я не знал. Обращаться к кому-то из синоби было опасно — я не мог полностью контролировать ситуацию и узнай они о потенциале и мощи теневой энергии, я уверен, что до Титана мне не дожить... Хотя бы потому, что если Теневой Разум вырвется из меня, то Титану приходить сюда уже не понадобится — он всё сделает за него.       Но вот мы пришли в одно из подвальных помещений башни хокаге. Помещение не было освещено, всюду была беспросветная темень, но в глубине её я сумел рассмотреть очертания чего-то довольно большого. Сложив несколько печатей и что-то прошептав себе под нос, хокаге внезапно заставил комнату осветиться и... она оказалась даже меньше, чем я думал. Мелкая квадратная комната в четыре на пять татами, в которой имелись только четыре факела и один постамент, на котором... — Это.. ! — воскликнул я, задержав своё дыхание от удивления. — Хм? Наруто-кун, тебе знакомо это оружие? — с интересом спросил хокаге, переведя взгляд на меня, однако разум мой находился сейчас где-то в другом измерении.       Меч... огромный даже для самого высокого человека гигантский меч синего цвета, созданный будто из множества сваренных вместе монолитных брусков. Толщина его полотна была не меньше ширины тетрадного листа, а длина составляла полтора человеческих роста. Синяя толстая рукоять с большим выступом на конце, который предотвращал вылет из рук в случае сильного удара и позволял замахнуться на такие движения, о каких никогда бы не подумал любой нормальный мастер двуручного меча. Также последнему способствовала ещё одна длинная рукоять, которая шла почти от самого начала верхней (тупой) части полотна до самого острия. Своим общим видом это оружие напоминало огромный тесак, что, впрочем, было недалеко от правды. Да, это был тот самый Опустошитель — оружие, которым владел лично Титан и с которым он выступил против меня. — Мы нашли его на месте бывшего храма рядом с тобой. Это оружие едва не унесло твою жизнь, но тебе крупно повезло в тот раз, Наруто-кун. Это очень тяжёлое оружие — ни один синоби в нашей стране не смог им даже взмахнуть, зато его странное не затупляющееся лезвие способно разрезать даже самую толстую и прочную броню, словно нож брикет с тофу. Кстати, те, кто имел возможность случайно пораниться им, ощущали сильную усталость даже от простого пореза пальца. Пытались его запечатать — невозможно. Разрушить — даже царапины не оставили. Поэтому решили оставить у себя на изучение, но за семь лет так ничего и не нашли, он оказался бесполезен. В конце концов я решил перенести его сюда и отдать тебе, если, конечно, сможешь его поднять, хех. — поведал хокаге, пока я словно мальчик у витрины магазина рассматривал "большую игрушку".       Личное оружие Титана всегда оставалось для меня загадкой. Этот меч весил невероятно много даже для своих размеров. Вполне вероятно, что даже больше нескольких тонн. Но никакой магии или ТЭ в нём я не чувствовал во время схватки. Возможно, это потому, что Титан не позволил ей проявляться в своей цитадели, но... — Хокаге-сама... Если вы хотите, я могу принять это оружие. Но вы уверены? Я сам не знаю, на что он способен и если вы его отдадите мне... — фразу я не закончил, уклонившись многозначительным молчанием. Однако Хирузен только хмыкнул и ответил: — Я знаю, что он как-то связан с твоей неизвестной силой, поэтому и хочу доверить его хранение тебе. Не волнуйся — даже если ты оставишь его дома, никто всё равно не будет пытаться украсть его, если даже мне, хокаге, приходится очень сильно напрягаться и просить помощи, чтобы перенести его. — Тогда... я попробую. Мне известно это оружие. — с этими словами я подошёл к постаменту и прикоснулся к рукояти.       Ничего не произошло... уже хорошо. Попытавшись поднять его одной рукой, у меня ожидаемо не получилось даже сдвинуть его... а ведь когда-то мог полностью заблокировать его удар сверху. Схватившись двумя руками, у меня получилось только немного приподнять его часть, оставив острие лежать на месте. — Хватит, Наруто-кун, ты молодец. Даже Майто Гай в твоём возрасте не смог бы его так поднять. Никогда не видел такой силы у реб...       Договорить он не успел, так как в этот момент я пропустил через него теневую энергию. Внезапно факелы в комнате погасли, клинок меча засветился ярким голубым светом с чёрными вкраплениями, а пол под нашими ногами затрясся, словно началось землетрясение. — Наруто! Что ты сделал?! Немедленно отпусти меч! — закричал хокаге, однако я бы и рад одёрнуть руку, но у меня не получалось.       Меч словно присосался к ней, выкачивая из меня теневую энергию в огромных объемах. Дерьмо! Если так продолжится, то... — АААААААААА! КХ-ААА! АААА! — закричал я, видя, как моя левая рука, которая держала рукоять, начинала рассыпаться, приобретая чёрный угольный цвет... принудительное превращение в Тень. Такое, какое случилось со мной во время первого открытия Врат теней. Срывание плоти, срывание твоей души на живую — это было настолько больно, что я был готов потерять сознание, но сила воли продолжала меня удерживать в этом мире.       Внезапно нас окружило странное поле из теневой энергии. Хирузен попытался прорваться ко мне, но при прикосновении к полю его настолько сильно отбросило к стене, что он мгновенно потерял сознание, оставив на последней только кровавое пятно разбитого затылка. Тем временем я продолжал кричать. Плоти на левой руке не было уже по самый локоть, а энергия всё продолжала вытекать из моего тела! В отчаянии я схватился правой рукой за локоть левой, но сделал только хуже, замкнув их в своеобразную цепь и теперь сразу с двух рук начинала слетать моя плоть.

***

      Я не знаю, сколько это продолжалось. По ощущениям каждая секунда была словно вечность, наполненная болью, но в какой-то момент всё закончилось... в тот, когда моё тело стало полностью чёрным, как в прошлом мире... я снова стал Тенью.       Тело стояло на коленях напротив меча, сверкающего всеми оттенками чёрного и голубого, будучи в приступе теневого безумия. Сфера всё ещё не исчезала, а за моей спиной по ощущению уже стояла целая толпа народу, в основном из Анбу. Я был готов уже на что угодно, лишь бы прекратить этот кошмар, но в следующее мгновение произошло то, чего я не ожидал — меч заговорил... — Authorization: failed. User search Titan... user not found. Initializing a new host... the host of the Shadow Mind has been found. Setup for a new user... setup completed. New user: Shadow. The Devastator is ready for operation. — произнёс очень знакомый женский голос... настолько знакомый, что я готов был прямо тут разбить себе голову, если не вспомню её имя.       Внезапно на меня накатила очень сильная усталость... внезапная, точно искусственная. Мне было настолько невмоготу, что я прямо там и упал на спину. Тут же пропал барьер из теневой энергии, вся толпа людей, что до этого стояла столбом за моей спиной, ринулась ко мне. А я... мои губы могли лишь прошептать то имя, которое пришло мне в голову, услышав этот голос... хоть и язык не был мне понятен, но это была она. Определённо она. — Кали..?