Дочь ослепших.

***

— Эй. Эй! — где-то далеко в бескрайних краях светлого поля, за облаками в нежном свечении ореола, в любви и благодати земли показался мне крик. Там кто-то зовёт меня, не могу разглядеть из-за омута над его головой. Он подходит ко мне и трясёт со всей силы, чтобы я проснулась. — Эй, врачиха!        Я раскрыла глаза. Вокруг пасмурный свет от окон, приглушенный из-за штор. Я лежу головой на кровати, руки сложены друг на дружке, тонкая струнка слюни вытекла изо рта. Чего я тут делаю?        Сбоку капитан Леви лежит на койке и держит руку у моего плеча. Ой.        Я отпрянула от кровати как ошпаренная, быстро оглянулась: значит я уснула прям здесь. Оттерла слюну и почувствовала на щеках нахлынувший жар. Пиздец, как стыдно.  Капитан в этот раз решил не корчить физиономии отвращения и спокойно протянул платок из кармана рубашки.  — Вытрись, — кивнула и поспешно выполнила приказ.  — Эм, я пойду, — поднялась со стула и почувствовала всю прелесть сна в таком положении. Ноги отнимались, у крестца заныли кости, мышцы рук и шеи занемели. — Твои бумаги лежат на тумбочке.   — Спасибо, — услышала я напоследок.        Вот это да. Впервые от него слышу благодарность, хотя я так много сделала для него до этого. Зачем я вообще ему услуживаю? Не хочу об этом думать. Кивнув ему головой, открыла штору и быстренько сбежала с места происшествия.        Сейн уже встал и вовсю обхаживал больных. Увидев мою мятую физиономию, он отправил меня срочно привести себя в порядок и желательно поесть. Со вчерашнего завтрака ни крошки не было во рту. Я понимала, что лицо мне не спасти, поэтому обошлась ледяной водой с бочки на улице. А повсюду ни души, весь штаб разом оцепенел. Руководство после вылазки разрешило всем отоспаться. Побродив немного на улице, наслаждаясь августовским чистым воздухом и пасмурным небом, я вернулась в объятия затхлого дерева и двинулась по направлению к столовой. И мой любимый запах из всего подряд радостно ожидал меня у входа.        В столовой тоже никого не оказалось, кроме троих персонажей. О нет... За одним столом сидели командор Эрвин и двое каких-то непонятных солдат. Я надеялась, что они меня не заметят, но забрав у кухарки пшенную кашу по большей части из каких-то слизких комочков, командор подал голос:  — Это же Софи, доброе утро. Присаживайся к нам, — добродушно подозвал Эрвин.        Тело сжалось. Было ощущение, что меня сейчас за что-то отчитают. Деревянными ногами я подошла к столу и отпрянула на самый его край, подальше от командора. Нервно взяла ложку и еле как напихала в себя отвратительное варево.  — Слышал, твои медицинские навыки впечатляют. Ты очень услужила всем нам, спасибо за твою работу, — лучезарно произнес блондин.  — Пожалуйста, — с набитым ртом проговорила, надеясь, что он отстанет от меня.  — Уже не хочешь отсюда сбежать?  — А я не говорила, что не хочу, — раздался сдержанный смех сбоку сидящей тройки.  — Мне казалось, что твой неоценимый труд возбудит в тебе искреннее желание помогать нашему делу. Или стать его частью, — продолжил нести свой бред командор.  — Мне, если честно, ваше дело непонятно.  — Даже те, кто пришел сюда добровольно, говорят также. Нужно просто прожить здесь некоторое время.  — И умереть через пару-тройку вылазок.        После моих слов тишина нависла в столовой, лишь стук поварешки о кастрюлю был слышен где-то в недрах кухни. Командор тихо попивал свой чай и, казалось, мои слова ничуть его не задели. Блондинчик отлично знает моё отношение ко всей Разведке, и я отлично понимаю, что на моё мнение ему похер. Его просто изредка должно веселить моё появление, чтобы не так скучно было. Мысли этого человека и куда он смотрит по жизни — тёмный-тёмный лес.  — Ты, кстати, отправляешься на следующую. Готовься к обучению, — также спокойно командор прервал тишину, поднялся и отправился со своими солдатами отсюда вон.        Уже второй раз я об этом только слышу, а кто, когда, чего, во сколько это ваше эфемерное обучение начнётся? Оно сейчас с нами в комнате? Я расспрашивала Сейна, но тот ничего не знает. Надеюсь, ни капитан Леви, ни командор Эрвин не будут это "обучение" проводить.        Напоследок своего путешествия по штабу, забежала к Ханджи. Эта бойкая принцесса титанов что-то устроила на вылазке по словам Сейна, ну и, к огромному счастью, осталась жива. Теперь мне интересно все выслушать. В её кабинете кавардак, хлам, пыль и тотальная темень от прикрытых штор. Виновница торжества спала на кушетке рядом с рабочим столом, заполненным кучей разнообразного пергамента и недоеденных оладий из морковки вчерашнего ужина. Сказка. Зайду в другой раз. Как только я начала отходить, столкнулась спиной о внезапно появившуюся фигуру сзади.  — Ой, Софи, это ты. Как видишь, капитан всю ночь исследовала... что-то, — это был Моблит, помощник Зоэ. Он аккуратно поддержал меня при столкновении и смущенно почесал затылок.  — Как проснется, передай ей, пожалуйста, что я с ней хочу поговорить, — и мило улыбнулась ему, прощаясь.        Я вернулась в лазарет. Сейн занимался перевязкой солдата с разбитой головой. Его взгляд скользнул по мне и весьма неодобрительно.  — Я же сказал отдыхать, — пробурчал старик.  — Мне скучно.  — Тебе скучно спать и набираться сил?  — Мне скучно страдать херней. Я перевяжу других.        Сейн лишь глубоко вздохнул. Обреченность его наставлений мне уже стала традиционной. Я приступила собирать травы для очередного отвара, внимательно читая все подписи, не зря же так старалась.        Но раздался колокол. Громогласным эхом он распространил по каждому сантиметру лазарета, добежал до комнат офицеров, нарушая их покой, перепрыгнул и достучался до солдат, дремавших от ужаса прошлого дня. Разведка знала этот звук. Он тесно переплёлся с одним чувством:        Тревога.        Сейн закончил перевязку и резко двинулся к выходу.  — Сейчас выясним, — он быстро взглянул на меня и умчался к неизведанному.        Я обернулась, все солдаты, которые были в состоянии, повставали из своих коек. Я посмотрела вперёд, Леви не отрывал свой холодный взгляд от входа. Он ждал. Тревога поступала сильнее, когда я заметила его сжатые с неистовой силой руки. Я подбежала к окну. У входа в штаб стояло трое мужчин в форме Военной полиции, они только спешились со своих уставших лошадей. К ним выбежали наши офицеры и Смит, они что-то передали, типа пергамента, свёрнутого в кожаный переплёт. И это было что-то важное. И сулило немало бед.        Я повернулась к солдатам:  — Пожалуйста, лягте. Как только придёт Сейн, мы разберёмся, — в ответ они что-то пробурчали. Кто-то продолжал стоять, кто-то послушался.        А внутри всё сжалось. Страх мурашками пробежался от макушки до пят. И я не понимала этого страха. Он вязкий и неоднозначный, мы все не понимали, чего боимся. Резко в висках дробью огней запульсировала боль. Блядская голова напоминала о своей мигрени каждый раз в подходящие моменты. Глаза были словно обмотаны пленкой, не получалось сфокусироваться на хоть чем-то. Я сильно зажмурилась и боль стала тише. Просто не нужно думать о страхе.        Дверь отворилась. Сначала зашел Сейн, потом командор, опухшая заспанная Ханджи и утренняя пара солдат.  — Леви, ситуация критическая, — блондин твёрдо подозвал капитана. Леви молча попытался встать, но схватился за голову и пошатнулся рядом с кроватью.  — Ему нельзя вставать, — я подошла ближе к Смиту. — Какое бы ваше поручение не было...  — Эй, — подозвал Леви. Я ожидала укоряющий взгляд — с какого хера лезешь, это не твое дело — но он мягко и нежно, не напрягая ни одной морщинки, посмотрел на меня. — Всё в порядке.  — Нет. Если хотите что-то обсудить — делайте это здесь, — я яростно повернулась к Смиту. Капитан снова попытался встать, и я услышала сдавленный выдох при подъеме.  — Софи, это не к месту, — шепнул мне Сейн.  — Не к месту поднимать больного с постели и не обращать внимания на его страдания.  — Эрвин, давай уже здесь, — прозвучало со стороны от солдата рядом с Ханджи.        Командор лишь пафосно смотрел на меня всё время, свысока, надменно. Но меня это особо не калышело. Будь это любой другой солдат — ответ был бы одинаков. Они с ума сошли? Это лазарет, мой лазарет!  — Притащите стулья, — приказал Эрвин.        Леви вновь опустился на кровать, смотря себе под ноги. Всё остальные со стульями начали окружать его. Сейн подозвал меня, дабы не отвлекать их от собрания, но мы всё же услышали самое главное.  — Офицеры, я собрал вас, чтобы сообщить о неприятном известии. Наши опасения воплотились. Король пожелал организовать освободительную миссию Стены Мария. Отправляется весь состав корпуса и 200 беженцев Марии.        Дальше мы слышали лишь обрывки. Собрание шло уже второй час, и сначала мы тактично отошли в кабинет, но нам нужно было продолжать работу, поэтому мы поили и перевязывали солдат в своем обычном темпе. «Они там с ума все посходили?», «Сейчас состав не готов», «У нас есть месяц», «А что тогда делать? Ты только сорняки ешь всё это время» — вырванное. Иногда я посматривала на Леви, он устало и медленно, словно непонимающий ничего маленький ребёнок, погруженный в канитель взрослых событий, перекидывал взгляд на всех или хмурился от боли.  Сцена моей храбрости тоже не выходила из головы.  — Ты, конечно, правильно поступила, но никогда не забывай, что перед тобой не «блондинчик», а командор, — мнение Сейна. И я даже могу согласиться с этим.        Просто в голову что-то стукнуло. Жалость, гордыня, глупость — без понятия. Сама суть процесса куда-то уходила на дальний план, учитывая все мои чувства в тот момент. И не забываем, что всё перемешалось с дичайшей тревогой. А я могу в таком состоянии многое. Но на вопрос, что это было, я не отвечу. Занавес.        Ошарашенные солдаты на койках до сих пор не верили, что это всё вообще происходило у них на глазах, но спустя часы собрание закончилось. Все офицеры заботливо положили стулья по местам с лицами изнуренного бытия и обмякшими от долгого сидения конечностями. Командор своими ясными глазами обычно возбуждал в наивных сердцах надежду, но, видя всё закулисье, его даже жаль — настолько помятым он был. И их общее состояние только подтверждало теорию — тревога была не напрасной.        За окном солнце так и не выглянуло. Лишь по алеющему небу было понятно, что скоро наступит закат. И как только я обратила внимание на природную свободу с желанием выбраться от всего этого, заторобанил дождь по стеклу.  — Эй, — и эту кличку я уже выучила. Зовут меня и зовёт капитан-карлик.  — У меня имя есть, — повернулась я к нему. Тот хмыкнул.  — Я хочу прогуляться, — его желание меня не впечатлило.  — Там дождь.  — И что? — капитан сделал рожу-кирпичом. — Значит путь туда заказан, — Леви звучно выдохнул и засобирался обратно спрятаться в обители койки. — Понятно, — мне, может, кажется или в однообразном тоне я начала слышать и радость, и просьбу, и напряжение, и, как сейчас, обиду?        Я представила маленького капитана, как он играет с детишками в лужах, а дождь прозорливо падает им на макушку, кому попадёт капля — проиграл... — Есть один вариант, но я не знаю, как ты дойдешь даже до двери... О! — хлопнула я по руке, а капитан заинтересованно приподнялся.         Я как раз заварила его лекарство. Если он выпьет, через несколько минут подействует и голова будет болеть не так сильно. Я поставила зловонную, но сотворенную богами на небесах (то есть мной) настойку из мяты, имбиря и синюхи, тщательно перемолотую и разбавленную прокипяченной водой. Капитан недружелюбно повертел стакан в руках, но выпил, стойко сдержав лицо от карикатурного питья лекарства. Я подождала минут 5 и началось самое сложное.  — Ты должен встать и опереться на меня, — Леви опять нахмурился. — Ну а как ты ещё дойдешь?        С внушительным вздохом Леви напряг все силы, поднялся, похмурился от головной боли и неоднозначно посмотрел на меня.  — Ты думал в эту же секунду подействует? Ждём и пытаемся дойти, — я подхватила его за руку.  — Куда?  — Есть у меня одно секретное место.        Старый замок — удивительная роскошь для штаба Разведки. Через окна с вкраплениями витражей всегда проходил слегка радужный и игривый свет. Развилистые лабиринты этажей позволяли вместиться всем и располагаться как удобно. Лес рядом — благодать для таких, как я, или охотников. Хоть замок устарел — его прелесть никогда. И вот только у знатных богачей был уголок, который не могли позволить все — сад.        Конечно, здесь никому не интересно за ним ухаживать, и я уверена, никто о нём не знает. Я нашла его почти сразу: настолько было весело ходить туда-обратно по штабу. Хоть от "сада" здесь осталась только небольшая ограда, да навес, здесь было комфортно коротать время в одиночестве. Это было моё тайное пристанище, ведь сюда никто обычно не доходил. Сад был в самом дальнем угле, да ещё у самого леса. Сюда просто не было смысла кому-либо приходить. Слегка я облагородила здешнюю заросшую кустарниками грядку и посадила некоторые травы.        И моё место больше не только моё. Мы пришли сюда только потому, что здесь есть навес и можно присесть. Дошли мы еле-как, но справились! И сейчас сбоку от меня капитан наблюдает за моим убежищем. Как шум дождя распространяется по крыше навеса всё сильнее, как в лесу опадает листва от легкого дуновения ветра, как природа наполняется чудесным запахом чистоты и остатка лета. Леви молчал и завороженно смотрел. А я смотрела на него, как меняются его глаза, как выражение лица освобождается от образа сильного и жестокого.        Внутри что-то затрепетало. А что — не знаю. Даже объяснить не могу. И не хочу объяснять. Мне просто сейчас хорошо. Я наслаждаюсь от всего. В данный момент. Здесь. Даже с ним.        Мы сидели молча минут 20, наблюдали как небо разъясняется, отдавая права бледно-розовому закату. Ветер наслаждался игрой с нашими волосами и было так приятно просто задышать свежим воздухом впервые за долгое время. Теперь понимаю, почему он так настаивал.  — Стало так тихо, — еле слышно промолвила я, когда дождь начал лишь изредка постукивать по крыше.  — Ага, — его ответ прозвучал легко и непринужденно, так не в его стиле. — А ты... тогда с Эрвином... спасибо.  — Да я сегодня просто везунчик: услышать от тебя две благодарности за день, — и прыснула от лёгкого смеха. И, хоть на секунду, но я увидела, как уголки губ Леви потянулись наверх. Это что такое... — Заваришь чай сегодня? — его вопрос как будто отозвался где-то далеко, я до сих пор пребывала в шоке. — Эй.  — Да у меня имя есть! — от этого я сразу очнулась. — Заварю, если время будет. Таких как ты у меня целый лазарет.        Капитан по обыкновению хмыкнул и снова едва заметно улыбнулся. Обстановка переменилась, уже не хотелось лицезреть торжество природы. Тело сжалось, пальцы стали перебирать ногти каждой руки, дыхание участилось, глаза то смотрели на его приподнятые уголки — ведь даже в голове я не могла представить, что это улыбка — то на сумрак леса спереди.  — Ты меня боишься? — раздалось сбоку.        И я всегда знала ответ на этот вопрос, но что-то изменилось. Я решилась взглянуть ещё раз в эти кристальные глаза: едва заметный уголёк интереса или ехидная насмешка сейчас проскользнули у него в глазах?  — Я не знаю, — обреченно выдохнула я. Леви отвёл взгляд в сторону леса.  — Не умею я общаться с женщинами, — его настолько сильно пришибло лекарство?  — Ты про наше знакомство?  — Ты про какое именно: за стенами или там?  — Когда душил меня, — перед глазами всплыли не очень приятные воспоминания, пальцы начали отчекрыживать надоедливые заусенцы.  — Я... — взгляд капитана слегка померк. — Всегда так.  — Так жестоко с невиновными? — Виновата ты в чем-то или нет: мы не знаем, но... Забей, — прервался Леви, снова отводя взгляд.  — Что? Договаривай уже, — смятение читалась в его обычно сдержанном взгляде.        Молчание настигло всё вокруг, лишь где-то далеко раздавались крики солдат с поля, да груз шагов внутри штаба. Я уже пожалела, что завела этот разговор. Заусенец закровил.  — Я никогда не умел иначе, — подал голос капитан.  — Что?  — Там, где я рос, не было разницы: женщина или мужчина, с предателями общались одинаково.  — И?  — И всё на этом. Пошли, — Леви начал подниматься, хрипло выдохнув от усилий.  Но для меня разговор был не окончен, я осторожно схватила его за предплечье и взглянула в холодные глаза. Тело двигалось само по себе, я вообще не понимала, что сейчас происходит, но почему-то сейчас сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Для тебя я – предатель? — но внутреннее беспокойство не помешало решительно задать этот вопрос и также решительно держать его. Он стоял напротив, между нами было совсем небольшое расстояние. Шум ветра заглушался его дыханием, а весь мир сосредоточился в холодную сталь взгляда. Леви смотрел на меня без капли сомнения, честно и открыто. — Я не знаю, — и он не просто повторил мои слова, это была правда. Я опустила руку и голову.       Что я сейчас чувствую? Досаду? Но почему? С чего вообще меня должно волновать его мнение? Цели, поиски, стены, родина… куда пропало всё это? Почему я думаю о нём и о том, что он думает? Я начинаю догадываться…       Но от моих рассуждений меня отвлекла теперь уже его рука. Он осторожно взял мою опустившуюся ладонь и нежно сжал в своей тяжёлой мужской. Его рука казалась сковородкой, нагретой сверх меры. Обжигающее чувство плавно подступило по телу, шее и щекам. Мне так приятно и странно одновременно, хотелось бы остаться дольше в таком положении: подумать, понять, оценить, что происходит. Кровь моментально хлынула в голову, я осторожно подняла на него взгляд. Он всё так же честно и решительно смотрел на меня. Ну всё, Софи, это конец. — Но… я бы хотел, чтобы это было не так, — слова довались ему со сложностями. Он, действительно, не знал, как общаться с женщинами, точнее, как выражать свои чувства и эмоции. Это было… мило? Но тут я вспомнила о своей руке, которая уже превратилась в кусок железа на наковальне, настолько я разгорячилась от этого. Я сжала его руку в ответ и слегка улыбнулась. — Нам пора, — и отпустила его. Леви лишь хмыкнул в ответ, и мы также еле как стали возвращаться. Я включила режим «выживания», просто забыла, что произошло сейчас и не думала об этом, потому что иначе я упаду здесь же. Забыли ненадолго всё это, забыли!       Вечером я заварила больным чай. Леви оставила весь чайник, чтоб весь испился. И осталась на ночь в лазарете, а то Сейн порхал тут весь день.        Работа в лазарете не только волшебное и прекрасное времяпрепровождения с травами, настоями и перевязками. Ночью, чтобы не заснуть, пришлось перемыть все горшочки для того самого... Они же еле ходят. И дежурю я, потому что какой-нибудь калека с сломанной ногой хочет по большому, а ещё это отлично отвлекало меня от лишних мыслей, тоже тех самых… Закончив, я перемыла всю себя 500 раз, и свежая после холодных ковшей воды вернулась обратно. Все безмятежно спали. За окном полная луна обращала на себя внимание мира. Светила ярко, но этого не хватало для земли, и все цветы закрыты и веки живых закрыты. Надо бы задуматься о завтра, но мысли перемешивались с храпом солдат и всё перемешивалось вновь.        Я раскрыла шторы к знакомой кушетке. И я увидела это чудо света во второй раз. Он наверно никогда так спокойно не спал. Но здесь его хают, лелеют, поят настойками и лекарствами.        Вдох. В такие минуты я бы хотела содрогнуться так, чтоб все кости надломились, перестали насыщаться органы — ничего нет и не было. Ни меня, ни его, ни назревающих непонятных чувств. Я что, мазохистка?       Отведя все вопросы подальше, присела рядом, ещё немного понаблюдала картину встрепенувшихся во сне век, зажгла лампаду, взяла кипу бумаг и монотонно начала заполнять.       День начался как вчера, только теперь голова лежала на кушетке. Меня всё также трясли, слюна подтекала изо рта, а глаза цвета серого неба троились-двоились-вернулись в нужную форму спустя 3 минуты. Только в этот раз в далёких полях с ореолом света я слышала не привычное своё прозвище: — Софи, просыпайся, — мне казалось, я ещё сплю, ведь слышу из его уст своё имя. — Ты опять работала ночью?        Пытаясь спрятаться от света, я прикрыла глаза. Попытки не увенчались успехом, капитан одёрнул мою руку на голове обратно. — Как ты меня назвал? — сонно и хрипло спросила. — По имени, — он явно был не уверен в ответе. Засранец. — Меня зовут Ребекка, — зевала и наслаждалась потягиваем лучшего сна в 2 часа. — Не пизди, — Леви нахмурился. — Так ты работала? — Я не забрызгала слюнями бумагу? А то, кажется, я что-то ела во сне, — и протянула кипу документов. Капитан спешно их схватил и сильнее нахмурился. — Ты всё заполнила. — Без слюней? — Леви вернул взгляд на меня. Я достала его вчерашний платок и аккуратно вытерла лицо. Но он продолжил сверлить меня глазами. — Что? — Я сам справлюсь в следующий раз, — сурово буркнул он и вернул бумаги на тумбу. — Ты не должна.  — Никто не говорил, что должна. Хочу — и делаю. — И с чего ты этого хочешь? — капитан словно бросил эти слова в мою всё ещё плохо соображающую голову по утрам. Я пыталась прокрутить вопрос много раз, добиваясь ответа, но он эфемерен, как что-либо вообще связанное с карликом. — Я не знаю, — сказала нашу любимую фразу и язвительно приподняла уголки губ. — Отстань. — Софи? Где ты? — послышался за стенкой голос Сейна. И он меня очень спас в этот момент. Я поспешно встала и отправилась к нему, но меня остановили, схватив мою руку.  — Ты слышала? Не надо больше ничего заполнять. Приноси и всё. И... спасибо ещё раз, — сказал захватчик.        Сейн повторил вопрос, и я одёрнула руку, лишь кивнув Леви на его благодарность.  — Чего звал? — спросила у главврача, выйдя из клетки неопределённых чувств и мыслей.  — Ты там каждую ночь проводишь? — шёпотом спросил старик. Я закатила глаза, — Ладно, ладно. Я с новостями. — Что именно? — Твоё обучение начинается с завтрашнего дня. Помнишь того мальчишку, который нас сопровождал до госпиталя? Ну который ещё с тобой гулял? — Ну. — Он оказывается лейтенант и будет тебя обучать. Готовься! И лучше бы тогда отправили даже командора Эрвина.  Лучше бы я не знала тебя.