Брат моей невесты

      Со своей невестой Нэссой Майлз, я - Шефорд Фаррлей познакомился еще в раннем детстве, на празднике, посвященному празднованию Рождества. С ней был и ей младший братик – Клеменс или просто Клем. Сколько нам с Нэс тогда было? Года наверно по три, может чуть меньше. А Клем, вообще младенцем был. Сколько себя помню, я знал Нэс и Клема.       Итак, по порядку. Угораздило меня и Майлзов родиться в Ирландии в те времена, когда процветала клановая зависимость. Вроде не средневековье, самая обычная современность, а живём как в пещерах. Из цивилизации, конечно, много взято, кланы не скрыты для мира, но к себе чужих никого не пускают. Как известно, после столетней войны, кланы, жившие на землях Ирландии были настолько истощены, что решили пойти на мировую, поделить страну на зоны влияния с правящими семействами. Тех самых, чьи главы были полководцами в Великой битве, последней за всю войну. Теперь же, был мир и благоденствие, кланы давно процветали, наверно уж лет триста – четыреста, но всё равно не решаясь лишний раз покидать родные края. Разве что в другие страны для получения образования. Люди всегда возвращались. Это был закон предков: ты собственность клана! Крепкий клан – основа мира и благоденствия.       И, действительно, родившись здесь, ты чувствуешь, что являешься одним целым с людьми, которые тебя окружают. Все радости и горести люди переживают вместе. Не увидит мать, увидят соседи. Не узнает отец, узнает глава клана и тогда берегись. Не помогут родственники (мало ли по каким причинам) – поможет весь клан. Любой человек мог и сам попросить помощи и ему не откажут. А вот соседним кланам лучше к нам не соваться. Ведь у каждого клана свои территории, свои традиции и обычаи. Главное не лезть и не претендовать на территорию чужого клана. Гнать врага со своей земли клан будет тоже всем составом!       Каждый клан состоял из правящего семейства, его ветвей и семей – приближённых, объединенных как правило одними предками или долгом. Потом по иерархии шли простые воины, фермеры, интеллигенция. Все до единого подчинялись старшим по возрасту и статусу, а те в свою очередь главе клана. Наш клан называется Гренавальт. Есть ещё семь и Северная территория, которая осталась нейтральной, но в состав Ирландии входит. Кланов на Севере нет. Живут себе люди там свободно и никакой клановой вражды с роду не знали. Они даже в войнах никогда не участвовали, строго придерживаясь нейтралитета. Вот бы и мне туда!       И понятное дело, все кто живут и работают на территории клана, каким – либо образом связаны с главой клана. Во всех сферах свои люди, свои шпионы и агенты. Свои управленцы, подготовленные и выращенные специально для этой работы. И как правило, управляли всем прямые потомки главы клана или его близкие родственники. Мой дед был кузеном главы клана, мой отец – его племянник, а я, внучатый племянник. Как вы думаете, отправят меня работать на ферму? Скорее всего для меня уготовили судьбу несколько иного плана. Сначала мне давали довольно разностороннее образование. Пока была жива мама, чему меня только не учили. Растили лидера, способного управлять не только своим домом и хозяйством, но и фирмой деда – Продовольственной компанией, чьи филиалы находились по всей Ирландии, несмотря на клановость. Правда, после смерти мамы от рака, когда мне было двенадцать лет, я долго был в подавленном состоянии. А придя в себя начал бунтовать, делая многие вещи по – своему, на перекор окружающим, кто бы это ни был. И плевал я на нотации отца и деда, их наказания и прочие санкции. Однако, как бы я не бунтовал, а обязательства никуда не денешь. Ежегодно глава клана организовывал всевозможные мероприятия, которые были призваны сплотить клан. На таких празднествах тайно решались судьбы подрастающего поколения, совершались сделки, подписывались договоры и купчие, а я обязан был присутствовать вне зависимости от моего желания или самочувствия. Кстати, я и сам был результатом одного такого договора семейств клана. Обычно съезжались на такие мероприятия все, кто так или иначе был близок или связан с самим главой клана и его многочисленным семейством. Как я сказал в самом начале, со своей будущей женой и её младшим братишкой, я познакомился еще в раннем детстве, на празднике, посвященному празднованию Рождества. Я хоть и был относительно мал, но встречу нашу помню хорошо. Нэс гордо восседала на руках своего отца, а малыш Клеменс – на руках у мамы. Я же, скромно стоял возле своей матери и крепко держался за её руку. Девочка мне понравилась, что и говорить. Клема, как младенца, я вообще не замечал. Нэс с интересом смотрела на меня, но не пыталась слезть с рук отца. Через некоторое время бойкой болтовни взрослых, Нэс спустили, наконец, на пол, и решили нас познакомить. Она оказалась довольно смелой, и сама подошла ближе. Взяла за руку и повела в приготовленный для детей уголок. Там мы и подружились. Позже, когда Клем подрос, он стал составлять нам компанию в играх. И чем мы становились старше, тем игры были серьёзней и сложнее.       Позже нас целенаправленно сводили на разные мелкие семейные торжества. Одним словом – приучали друг к другу. Привыкнув и сдружившись, мы с Нэс стали как брат с сестрой. Ну, и, конечно, бонусом шёл Клем. Вместе мы зависали то в песочнице, то в игровых комнатах, то в саду. Несчитанное количество раз лазили с Клемом по деревьям, строили домики на них, гоняли машинки по турецким коврам чьей-нибудь гостиной, а потом ночевали, где придётся: дома у нас или у Майлзов, а позже в лесу на полянке в палатке или в домике на дереве, в загородном доме, в охотничьем домике деда и даже у реки под открытым небом.       Вскоре, наши отцы на одном из больших праздников клана скрепили нас брачным договором, пока мы были детьми. Нам, кстати, об этом сразу не сказали, а потому, мы продолжали шкодить на пару. Узнав в шестнадцать лет, что мы оказывается, уже давно пара жениха и невесты, были в шоке. Особенно я. Я так думаю, что я! Потому как Нэс была только рада и призналась, что об этом мечтает уже года два. А после того, как узнала о нашем совместном статусе, сама отгоняла от меня назойливых барышень.       С моими планами на жизнь - женитьба на Нэс никак не совпадала. Тем более, что, когда началась моя идентификация как мужчины, я понять не мог, что со мной. Может, я ненормальный, если вместо интереса к девочкам, у меня начал проявляться интерес к мальчикам и один бог знает, сколько раз я мысленно раздевал сверстников, особенно тех, что были со мной рядом – мои друзья, и, конечно же – Клема. Пялился я на них в основном во время купания в реке или бассейнах. Сказать о своём пристрастии, я, естественно не мог. Признаться, означало – опозорить себя. Позор падёт не только на мою голову, но и на седую голову деда и отца. Обязательства и ещё раз обязательства, которые родители мои вбивали с малых лет в мою голову.       Клему, надо сказать, тоже невесту искали. На моё счастье, девчонки своим поведением раздражали его, он старался всеми силами от них скрыться, не терпел их визга. Единственная девочка, которую он выносил спокойно, была его собственная сестра. Родителям стоило огромных усилий познакомить сына с кем-то и заставить пообщаться больше одной минуты. Отдав должное уважение гостье, он просто сбегал под благовидным предлогом, чтобы каждый раз после такой выходки получать нагоняй от родителей.       Позже, я определился с выбором для себя и обратил внимание на Клема уже более серьёзно. Он всегда был худощавым, в здоровом смысле слова. Тонкая кость, как бы сказали сейчас. Но при этом он покорял тем, что был довольно милым и добродушным. С ним всегда было о чём поговорить, что обсудить. Постепенно, вырастая, он всё больше креп физически и превращался из гадкого угловатого и неуклюжего утёнка в прекрасного лебедя. Он становился стройнее и стройнее, а его телосложение к восемнадцати годам, наконец, было похоже на идеальное. Крепкий и подтянутый, с пластикой большой кошки и развитой мускулатурой. Боже, когда он успел подкачать мышцы? Глядя на это, я всё больше влюблялся в него, не давая чувствам прорваться. Посудите сами, а вы бы отказались от тёмных волнистых волос, серых как туман над рекой глаз, тонких чувственных губ и голоса, который долго не ломался, а теперь был очень мягок и продирал до самых костей?       Собственно, я и сам начал ловить его взгляды на себе где-то после семнадцати лет. Видно было, что сдерживается от того, чтобы прикоснуться, а от случайного прикосновения ко мне, его словно било током. Нэс это едва ли замечала. Но не я. Я ловил все эти знаки, но молчаливо страдал, не пытаясь признать свои и принять его чувства. Не забывал я и о том, что обязательства перед семьёй были и у меня, и у него. Родители Клема возлагали на сына немалые надежды. Вряд ли они примут его признание, если такое вообще состоится.