Скованные одной цепью

— У нас осталось что-нибудь в запасах? Я голоден.       Когда костёр догорел и Фанди смог сам встать на ноги, Томми подошёл к фургону и открыл дверь. Изнутри зазвучало скворчение масла на сковородке и неуклюжее перебрасывание её содержимого. Высокий человек, в жёлтом свитере стоял у плиты, стараясь, чтобы мясо и овощи не слишком подгорели. — Я закинул на сковороду всё, что было, Томми. Поэтому, надеюсь ты сможешь переварить мою стряпню, — с улыбкой сказал Вилбур, повернувшись к троице. — Вилба! Ты что здесь делаешь? — спросил Томми, уже присаживаясь за общий стол. — Жарю овощи. Вы? — Мы поджарили город! — Таббо взял наиболее чистые тарелки и столовое серебро. — Ох, правда, — Вилбур попробовал небольшую ложку своего жаркого. — У вас был занятой день? — заключив, что еда достаточно съедобна, он принёс её на стол. — Можно и так сказать, — проворчал Томми. — Пап? — Фанди поднял взгляд на отца. — Если ты всё это время был здесь, почему ты не вышел ко мне? — Я заключил, что тебе нужно пространство. Плюс, бесседы за столом всегда более эпичны, — гордо заявил старший и положил порцию сыну. — Да, пожалуй, — задумчиво ответил он, тыкая вилкой в чуть пригорелый салат. — Пап? — Вилбур не ответил, продолжая накладывать порцию для Таббо. — Пап, что мне делать?! — устав ждать ответа, спросил подросток. — Это неправильный вопрос, Фанди. Вилбур сел в центре стала, поставив перед собой сковородку с его порцией. — Вопрос: Что нам делать. Вилка Томми застыла в воздухе. — Бро? Ты что задумал? — Революцию, мой милый Томми. Революцию. Томми поперхнулся, выплюнув половину своего обеда. — Ты нухуй спятил! — Я… ожидал, что ты мою идею как раз поддержишь, — слегка удивлённо заметил Вилбур. — Этим утром, когда я был молодой и зелёный, я мог бы совершить подобное… но теперь я изменился. — Ты стал красным? — спросил Фанди. — Я повзрослел.! — В каком месте? — Познал жизнь и смерть! — Своей личной жизни? — Помолчи, малой! — прикрикнул Томми. — Ты не видел того, что видел я! — Имея четыре года форы? Ну давай, рассмеши меня. — Я убил Дрима. Комната погрузилась в тишину. — Ты шутишь, верно? — очки Вилбура сползли на нос, открыв расширевшиеся глаза. — Не, я тоже был там, — кивнул Таббо, активно опустошая свою тарелку. — Это же просто прекрасно! Гидра осталась без головы! Это настолько всё упрощает! Мне нужно внести изменения в планы… Процесс ускориться на недели, может месяцы! — А потом он вернулся… — прервал радостную болтовню Томми. —…Ты шутишь, верно. — Не, я тоже был там, — кивнул Таббо, слизывая остатки с тарелки. — Ты уверен, что это был Дрим? — Вилбур схватил брата за плечи. — Уверен. У него был голос похож. — Похож? — Не знаю, он был искажён! — сорвался ребёнок, отбив руки Вилбура в стороны. — Такое бывает, когда ты умираешь! — уверенно заявил Томми, ткнув старшего в грудь. — Нааааверное.       Вилбур лишь усмехнулся. Он отвернулся и подошёл к плите, теперь уже отчётливо просмеявшись. — Тобой сыграли, как ребёнком, Томми. — Это был самозванец. Фальшивый Дрим. — Но он говорил, как настоящий! — Он заставил тебя так думать! Томми — всё это игра в притворство, чтобы люди верили, что Дрим жив! Как ты думаешь они поддерживали его легенду? Люди не живут тысячу лет! — А как же Фил и Техно? Даже они не помнят, как появился Дрим! — Господи… Томми, ты и правда веришь сказкам этих старичков? — Но… но Техно сражался в картофельных войнах! — Мхм… А Фил — создатель бытия. Пора проснуться Томми, — Вилбур подошёл к окну и развёл руки. Его широкая тень легла на стол. — Мы стоим на пороге новой эры! Пришло время перемен! Рассвет новой нации! Ты, я, Таббо, Фанди! Мы — начало новой истории. И я спрашиваю, готов ли ты писать её вместе со мной? — Вилбур протянул брату руку. — Я готов! — подскочил Фанди. — В старом мире для меня ничего не осталось! Для него — я мёртв. — Если с одним из вас что-то случится — Фил убьёт меня, — признался Таббо. — Так что от меня не отделаешься. — Томми? — Вилбур повернулся к брату, который всё также нерешительно скрестил руки. — Ладно, я в деле. Но только потому, что за мной охотится всесильный бессмертный психопат и я не хочу оставаться один.