Бойцы особого назначения. Похищение

— Бля, холодно, — поёжился Славка, как только они вышли из здания аэропорта. — Где хоть тут тачки? Мирон ухмыльнулся. Да, к специфическому климату северной столицы нужно привыкнуть. Вроде в Москве и температура ниже, но здесь сырой, порывистый ветер с Балтики пробирал до костей. — Стоянка за углом, — махнул он рукой и двинулся на поиски свободного такси. Видеть Славку без привычного камуфляжа казалось странным и противоестественным. Они форму одиннадцать месяцев в году не снимали, даже в выходные в Подольск в ней выбирались. Это нормально, главное не хлопотно. В такси Славка вертел по сторонам головой и с интересом разглядывал мелькавший в окнах машины город. Мирон пытался его тормознуть: у них почти неделя отдыха, они обязательно ещё побывают в самых незабываемых местах, увидят множество памятников и красот архитектуры, но того было не угомонить, и Мирон, вздохнув, отступился. Тем более что предновогодний Питер — очень красивое зрелище. Родная трёхкомнатная квартира встретила их тишиной и застоявшейся пылью. Решив, что сделать уборку можно и позже, парни оставили вещи и отправились гулять. Сначала Мирон показал Славке свои любимые места, там, где прошли его детство и юность. Ему повезло жить в самом центре города, и он пару часов рассказывал, чем примечателен тот или иной дом, двор или проспект. Ранее обследованный холодильник сиял первозданной чистотой и пустотой, и на обратном пути они купили кое-какие продукты. Мирон предлагал по-быстрому поесть в близлежащем питейном заведении, но Славка категорически отказался и пообещал не только самолично организовать неплохой обед, но и праздничный ужин. Через восемь часов наступал новый год, и парни собирались встретить его достойно. Пока Славка колдовал над едой, Мирон навёл порядок в квартире и, предупредив, отправился на поиски новогодней ёлки. Ему даже удалось купить её, хотя он практически не надеялся. И хотя ёлка была не шедевр — кособокая и не сильно густая, — Мирон предполагал, что игрушки и мишура, долгие годы хранившиеся в коробке в небольшой кладовке, исправят положение. Он оказался абсолютно прав. Да и Славка, когда увидел наряженную лесную красавицу, охуело присвистнул: — Ничего себе, честно, не ожидал! — До этого тот был так занят на кухне, что появление в доме ёлки прошло мимо него, и сейчас Мирон молча улыбался, довольный сделанным сюрпризом. Он часто думал, что им, людям военным, да и вообще всем тем, кто по долгу службы ходит по грани, больше, чем кому-либо, свойственно радоваться самым незначительным и подчас обыденным вещам, потому что все они прекрасно осознавали, как хрупка жизнь и как легко её лишиться. Поэтому он понимал Славку, замершего и во все глаза смотревшего на новогоднюю ель. — Так, — тот наконец оторвался от созерцания красоты и потянул Мирона на кухню, — теперь моя очередь устраивать сюрприз. Славкин подарок тоже удался. Мирон и не знал, насколько отлично тот готовит, ведь по большей части они питались в казённой столовке. А если нужда какая, так забабахать жареной картошечки мог любой солдат, но Славка приготовил по-настоящему королевский ужин, не хуже, чем в ресторане. — Где ты так готовить научился? — спросил Мирон, доедая последний кусок сочного мяса. — Никогда бы не подумал, что ты у нас спец по шикарным блюдам. — Мама научила, — улыбнувшись, пожал плечами Славка. — Она и отец частенько задерживались на работе, и я готовил себе сам, а в старших классах нередко на всю семью. Иногда на меня нападало, я доставал мамину книжку с рецептами замысловатых и на вид красивых блюд. Правда, получаться начало не сразу, я хуеву тучу продуктов перевёл, пока учился. Мама сетовала, что с таким расточительством мы скоро по миру пойдём, а отец смеялся и всегда хвалил мои «шедевры», даже если они нисколько не походили на те, что я пытался изобразить. — А я, кроме омлета и жареной картошки, ничего не умею, как-то не до того было, — смущённо покаялся Мирон. — Зато ты отлично убираешь квартиру. У меня такое ощущение, что ты получаешь от этого удовольствие, с таким азартом тёр и мыл всё вокруг. Сам я приборку ненавижу, вот прямо совсем никак. — Это да, — кивнул Мирон, — люблю делать что-то по дому, есть время подумать, да и занимаюсь я этим крайне редко с нашей-то работой. Они заканчивали ужин, когда в дверь позвонили. — Ты кого-то ждёшь? — удивлённо спросил Славка. Мирон покачал головой и, гадая, кто бы это мог быть, отправился открывать. — Тётя Лена? — он уставился на бывшую соседку по лестничной клетке. — А я-то ломаю голову, с чего вдруг в квартире Фёдоровых свет горит? — пробасила та. — Никак Мироша приехал! — Здравствуйте, я вот в отпуск на неделю. — Мирон отступил, пропуская крупную высокую женщину в квартиру. Когда-то давно он хорошо знал её старшую дочь Юлю, они учились вместе в школе и были лучшими друзьями. Юля погибла в двенадцать лет вместе с отцом в автомобильной аварии. Они ехали в роддом, за два дня до этого тётя Лена родила вторую девочку, Людмилу, но муж и старшая дочь так и не добрались до больницы, в их скромный «жигулёнок» врезался массивный грузовик. Милка, как все во дворе звали девчушку, подросла и хвостом ходила за Мироном до тех пор пока он не поступил в академию. Совсем маленькая она называла его «Мил», потому что по-другому просто не могла выговорить, да и с буквой «р» у неё были проблемы. Но Мирон не обижался и не прогонял её, она очень напоминала свою старшую сестру. Он защищал её от мальчишек, мазал зелёнкой разбитые коленки и ладошки, даже заплетал косички и водил в садик, когда тётя Лена была на работе. Милка чаще жила у них с дедом, чем дома. Шли лихие девяностые, денег не было, полки в магазинах пустовали, и более-менее пригодные в пищу продукты можно было купить только на рынке. Милкиной маме приходилось пахать на нескольких работах, чтобы прокормить себя и дочку. Когда Мирон учился в Москве, дед писал, что тётя Лена вышла замуж, сдала свою квартиру квартирантам и, забрав дочь, перебралась к новому мужу. Но семь лет назад, когда Мирон в последний раз был в отпуске, они случайно встретились в родном дворе и долго пили чай у Мирона, рассказывая о прошедших годах. — Тёть Лен, давай с нами за стол? — предложил он. — Заодно и расскажете, как вы тут поживаете. Они прошли на кухню, и Славка, поздоровавшись, резво налил гостье большую кружку чая и подвинул к ней ближе коробку с печеньем. Женщина отпила горячий напиток, вздохнула и вдруг заплакала. — Плохо у нас всё, Мироша, ох, как плохо. — Тёть Лен, что случилось-то? — кинулся успокаивать её Мирон, понимая, что произошло что-то по-настоящему нехорошее. Не такой человек его соседка, чтобы из-за ерунды слёзы лить. — Милочка моя пропала два дня назад, — выдавила та, вытирая глаза клетчатым мужским платком. — В милицию заявляли? — вмешался Славка. — Конечно, — шмыгнула она носом, — да только мне ответили, что двадцатитрёхлетняя деваха скорее всего сбежала от мамашиной опеки и кувыркается с каким-нибудь хахалем. Но Милочка не такая. У неё жених есть, он из армии весной вернётся. Они вместе в университете учились, окончив, он в армию сам попросился, а она в аспирантуру поступила. Сейчас вот кандидатскую начала писать и подрабатывает там же, в университете. — И снова заревела тихо, еле слышно, утыкаясь в ладони лицом. Кое-как её успокоив, парни выяснили, что второй муж тёти Лены был предпринимателем. Он занял у бандюганов деньги и исправно выплачивал несколько лет, а потом у него случился инфаркт. Через полгода после похорон к ней заявились два головореза и сказали, что её муженёк им остался должен ещё десять миллионов. Тётя Лена возмутилась, она знала, что он брал только пять, но её резко осадили: — Он не отдал сразу всю сумму, за эти годы проценты набежали. Она продала квартиру, машину, маленький магазинчик одежды, которым владел муж, и через месяц принесла нужную сумму, но на этом ничего не закончилось. Оказалось, что за этот месяц, пока она всё продавала, опять набежало полмиллиона. Тогда пришлось продать все драгоценные украшения — и свои, и дочери. Но вымогатели не остановились и потребовали ещё триста тысяч. Больше взять денег было негде, они с дочерью скромно жили в старой двушке на зарплату младшего научного сотрудника, которую получала Милка, и на пенсию тёти Лены. Она резко вскинула голову и заявила мерзавцам: — Вы обобрали меня до нитки, мне больше нечего вам отдать! Я уже всё в тройном размере вам выплатила, оставьте нас с дочерью в покое! А через неделю Мила пропала: вышла из университета, но до дома не дошла. Мирон со Славкой долго молчали, услышав рассказ. В душе было мерзко и обидно за парней, с которыми они вместе кровь проливали, пока их ровесники обирали простых людей, лишая их последнего и даже жизни. На хера они там жопы рвут, защищая страну, в которой такое творится? Мирон наивно считал, что девяностые закончились, нет больше анархии, когда всем заправляли бандиты в малиновых пиджаках. Но оказалось, что те просто пиджаки сменили на менее броские, а положение вещей так и осталось прежним. А ещё в голову пришла Милка, такая, какой он видел её в последний раз. Не шебутная, не кокетливая, как большинство девчонок в шестнадцать лет, улыбчивая, искренне радующаяся встрече с ним, Мироном, но при этом немногословная и ненавязчивая. Он даже боялся представить, что с ней может случиться, по-настоящему боялся, до дрожи в коленях. Он всегда, с самого её рождения воспринимал её как младшую сестрёнку. И сейчас вместе со страхом изнутри поднималось что-то тёмное, гневное, то, что не позволит ему отступиться, не даст оставить девчонку в беде. — Тёть Лен, — Мирон взял женщину за руку, — ты кого-то из них знаешь? — Двоих, — ответила та. — Антон Савельев, твой бывший одноклассник, и Сашка Чижов из соседнего подъезда. Только они шестёрки, что с них возьмёшь? А кто командует ими — никто не знает. Слухи ходят, какой-то Седой, так за глаза его люди зовут, но в лицо я ни разу не видела. Да и ничего же доказать нельзя, никто не станет правды искать. Шепчутся, что у этого Седого везде свои люди — и в милиции, и в прокуратуре. — Ну, нам пока и этих двоих хватит, — заверил тётю Лену Славка, — надо же с чего-то начинать. — Славка прав, — подтвердил Мирон. — А вы идите домой и пока никуда не выходите, никому, кроме нас, не открывайте. * * * Славка снова поежился, выходя из подъезда во двор. — Куда пойдём? — спросил он, оборачиваясь к Мирону. Тот поднял воротник пуховика и задумался. — Не факт, что Тоха живёт по старому адресу, — он кивнул на соседний подъезд. — Можем только время потерять. Давай, наверное, сначала этого Чижова навестим. — Ты его что, не помнишь совсем? — удивился Славка. — Откуда бы? — закатил глаза Мирон. — Тёть Лена сказала же, что ему квартира от бабки досталась лет десять назад. — Ну, тогда пошли знакомиться, — хмыкнул Славка, открывая скрипучую дверь. Да, не так Славка рассчитывал встретить новый год в Питере, но и оставить в беде молоденькую девчонку они с Мироном не могли. Ни тот, ни другой даже не обсуждали это решение, тут любой бы вписался, даже не настолько подготовленный, как они. — Вот она, квартира шестьдесят четыре. — Адрес им сказала тётя Лена. — Мирош, а там, по-моему, уже празднуют вовсю. — Даже из-за закрытой двери отчётливо доносилась громкая музыка. Мирон небрежно стукнул несколько раз костяшками пальцев, но никто не вышел, зато дверь легко открылась сама. Парни переглянулись и осторожно зашли. На кухне и коридоре никого не было, а вот в довольно большой гостиной на диване и креслах вповалку спали молодые парни и девушки, не всегда поодиночке и не полностью одетые, непонятно — пьяные или под кайфом. В воздухе витал сладковатый запах травы и алкогольных паров, а на старом полированном журнальном столике остались явные порошковые следы. Мирон выключил орущий музыкальный центр, Славка, обогнув целую батарею пустых бутылок, направился в спальню. — Походу, веселуха не первый день продолжается, — заметил он, и Мирон согласно кивнул. Гадёныш нашёлся в постели. Похрапывая, он обнимал двух голых, как и он, девок, прижимающихся к нему с обеих сторон. Среднего роста, дохлый, с выступающими рёбрами и впалым животом, тот развалился на кровати королём, хотя выглядела вся картина скорее убого, чем пафосно. — Ну, ебаный в рот, — возмущённо зашипел Славка, — всю жизнь мечтал чужие причиндалы лицезреть, мало нам общего душа на базе. Мирон опять хмыкнул. — Так ты и мои каждый день видишь, — он двумя пальцами поднял с пола мужской махровый халат не первой свежести. — Тоже мне, сравнил, — отмахнулся Славка, небрежно пихая спящего в плечо. — Твои — это уже родные, почти как собственные. Мирон тихо засмеялся и кинул халат в проснувшегося, но явно находящегося в прострации Чижова. — Чё за хуйня? — еле ворочая языком, прохрипел тот. — Хули надо? — С наступающим тебя, Санёк, — оскалился Славка и одним махом сдёрнул того из постели. От неожиданности открыв рот, Чижов пошатнулся и заголосил: — Мужики, чё за базар, вы кто такие, чё надо? — Халат надевай и двигай на кухню, — приказал Мирон. Славка усмехнулся: от такого тона подполковника Фёдорова даже у них с парнями в «Версусе» мурашки по спине табунами скакали, а уж этот дрищ вообще чуть не обделался, аж на полусогнутые присел. — Ага, — залепетал он, двигаясь за Мироном и по пути суетливо напяливая халат. — А я чё, я ничё, я вам ничего не сделал. — Как раз это мы и хотим выяснить, — обронил Мирон, вталкивая его на кухню. — Где Людмила? — Какая Лю?.. — Чижов уставился на Мирона обдолбанными глазами, часто моргая. — Та самая, — встрял Славка. — Мила, соседка твоя, из первого подъезда. Цель визита незваных гостей до парня доходила явно плохо. Он всё так же лупал зенками, ёжился и переминался с одной босой ступни на другую. Мирон несильно, без замаха врезал ему ладонью, чтобы побыстрее привести в чувство. Тот не удержался на ногах и, толкнув стол, завалился между ним и угловой скамейкой. — Полегче, — Славка ухватил Мирона за локоть, — пришибёшь ещё ненароком. — Так я же только... — он растерянно уставился на свои руки. — Его сейчас и пальцем вырубить можно. — Славка выволок обратно Чижова, который благополучно валялся там, где упал. — Порошочки и бухло не способствуют накачанной мускулатуре. Отодвигая стол дальше, он усадил пьяного придурка на лавку, показушно поправил на нём ворот халата. — Мы узнаем, где держат девушку, а Санёк нам в этом поможет, правда же, Сань? Тот тупо кивнул на автомате и громко икнул. — Я это, я не... я точно не знаю, — снова залепетал тот, перебегая глазами со Славки на Мирона и обратно. — Тохан её на машине увёз, я только должен был остановить её и отвлечь. — Где искать Савельева? — поинтересовался Мирон. — Кого?! — Судя по всему, в этой шайке отморозков фамилии были не в чести. — Тохан, спрашиваю, где обитает? — повторил Мирон. — А-а, — протянул, кое-как сообразивший Чижов, — так он на Писаревке живет, дом одиннадцать, квартира сорок два. — Ясно. — Мирон быстро нажал парню на определённую точку на шее. Тот закатил глаза и обмяк. — Пусть спит, а то надумает ещё Тоху предупредить. Они быстро покинули квартиру, прикрыв дверь, и Мирон ещё в подъезде вызвал такси. — Не думаю, что из Тохи мы так же быстро инфу вытащим, — пробормотал он, поморщившись. — Тот не Чижов, я уверен — он давно в этой среде трётся и занимает не последнее место. — Ты его хорошо знаешь? — спросил Славка. — Раньше, ещё пацаном, думал, что знаю. — Мирон задумчиво пожал плечами. — Но в девятом классе они с одним уёбком девчонку изнасиловали и представили всё так, как будто она вешалась на них и сама добровольно с ними пошла. — Что потом? — Осмеяли девочку на всю школу, та чуть не вздёрнулась, благо родители с работы раньше вернулись. Достали из петли, откачали. Она несколько месяцев в дурке провела, а потом они уехали. Я не знаю куда, но больше я о ней не слышал. Девчонка хорошая была, тихая, училась отлично, а эти мрази... — он не договорил, только рукой махнул. — Папашка у Тохи шишкой какой-то был, так что им двоим даже условки не дали, вообще суда не было, замяли всё. — Падлы, — рыкнул Славка зло. Пока они ехали на улицу Писарева, пошёл крупный снег. Красивый, как в сказке. Славка с сожалением смотрел в окно. Он так много планировал на новогоднюю ночь, надеялся, что хоть в Питере Мирона не будут постоянно дёргать и отвлекать. Хотелось тихо и спокойно посидеть рядом, поговорить не о планах новой операции, не о предстоящих вылазках, а о книгах, музыке или кино, но что уж теперь-то об этом. Кто Милку будет вытаскивать, если не они? Когда Славка служил в Петрозаводске, у него в подчинении был один прапорщик. Больше двадцати лет армии отдал, солдатиков молодых муштровал, строгим был, но справедливым. Так вот однажды его кто-то спросил: почему он столько лет в армии, не солдат, не офицер, зарплата мизерная, квартира съёмная, а он всё равно служит, как раньше говорили, верой и правдой. Тот ухмыльнулся и ответил: — Кто-то же должен. Вот эти его несколько слов Славка навсегда запомнил, а сейчас они снова всплыли в голове. Их никто не заставлял, не убеждал искать преступников, они просто оба знали, что должны, потому что могли это сделать, умели намного лучше других. * * * Им опять повезло. Оставив машину недалеко от подъезда, они попросили подождать и направились во двор. Но стоило им только подойти, из подъезда вышел высокий, стильно одетый мужик. — О, Тоха! — наигранно радостно окликнул его Мирон. — На ловца и зверь бежит! А мы по твою душу! — Что надо? — с небрежным презрением бросил тот, но потом присмотрелся и недоверчиво спросил: — Миф, ты, что ли? — Признал, значит, — довольно отозвался Мирон и зарядил ему кулаком в челюсть. — Ну, здравствуй, бывший друг. — Вот что ты делаешь? — вздохнул Славка, когда Савельев, хрюкнув от удара, забурился в сугроб и затих. — Ты, блядь, чего сегодня разбушлатился-то? Одному в морду, другому, по твоей милости нам его сейчас до квартиры на своём горбу тащить. Мирон пожал плечами. — Прямо душу отвёл, ты не представляешь, сколько лет я мечтал переебать по этой холёной харе. — Сбылась, блядь, мечта идиота, — фыркнул Славка. — А сейчас закидывай этого борова мне на спину. В квартире Савельева они сгрузили его в спальне на пол возле батареи. Тот явно жил один, потому что ни одного намека на присутствие женщины не наблюдалось. Осмотрев всё вокруг, Славка нашёл в коробке пару миллионов в рублях и пять тысяч баксов. — Ворюга ёбаный, — бросил раздражённо. Он забрал валюту, чтобы позже отдать её тёте Лене как компенсацию за моральный ущерб, остальное вернул на место. Там же и увидел наручники. Не те, что продают в модных сейчас сексшопах, а настоящие, которые использовала милиция или спецназ. Мирон пристегнул хозяина дома к батарее, принёс из кухни литровую бутылку минералки и несколько раз плеснул из неё на Савельева. Тот смешно всхрапнул и открыл глаза. — Это что за блядство! — заорал он, бешено вращая глазами и дёргая рукой в наручнике. — Где Милка? — еле слышно процедил Мирон, доставая из-за голенища берцев свой армейский нож и нависая над ним. — Если ты, падла, мне сейчас не скажешь, я тебя не задумываясь на ленточки покромсаю. Тот отшатнулся от него, меняясь в лице. — Я не зна... — Не пизди, — перебил Мирон с ничего не выражающим лицом, но Славка чувствовал, в каком он бешенстве. — Где Милка, паскуда? Славка не уставал поражаться, как у Мирона выходило доводить людей практически до состояния ужаса, оставаясь при этом абсолютно спокойным и собранным. Вот и сейчас даже голоса не повысил, а этот гондон почти обосрался. Трясся, словно эпилептик, дрожал и кривил губы, как будто сейчас разрыдается. — Я ничего не знаю, — ныл Савельев, дёргая кистью в наручниках, — не убивай меня, я ничего не знаю. Мирон досадливо сплюнул, убрал клинок на место и всучил в его свободную ладонь бутылку с остатками минералки. Потом, пока тот пил, взял стул и устало присел напротив. — Никто не собирается тебя убивать. Нам нужно знать, где вы держите девушку. — Миф, — тот наконец взял себя в руки и покачал головой, — зря ты полез в это дело. — Я не спрашивал твоего мнения, — отбил Мирон. — Они вам не по зубам, — не унимался тот, — вас в асфальт обоих закатают, пискнуть не успеете. — Заебутся катать, — недобро усмехнулся Мирон. — Я так понимаю, поделиться информацией ты не хочешь? Савельев замотал головой. — Я, нахуй, до утра не доживу, если сдам, — окрысился он. Мирон со Славкой переглянулись. Мирон схватил Савельева за плечо, так же, как Чижову, надавил на определённую точку, только теперь не отключая его, а вызывая адскую боль. Тот заорал, даже слёзы брызнули из глаз. Славка поёжился. Мирон как-то рассказывал, насколько это больно. Что, когда начал изучать мануальную терапию, все воздействия на себе испытал, чтобы точно понимать, что и как делать. В «Версусе» курсанты изучали только минимальное количество точек, чтобы временно вывести врага из строя, как было с Чижовым, или парализовать на определённый промежуток времени, или, наоборот, снять сильные болевые ощущения при ранении. Но Мирон в своё время, а с ним и Фаллен, очень подробно изучили акупунктурную систему, и сейчас Славка понимал, что долго Савельев терпеть не сможет. — Последний раз повторяю, — предупредил Мирон, — где Милка? Он ослабил хватку, и тот, всхлипывая и вздрагивая всем телом, съехал к его ногам. — Она... — он захлебнулся, громко сглатывая, но продолжил, — она... в бывшем... доме отдыха... «Балтика». — Где это? — Двенадцатый километр Выборгского шоссе. Славка принёс из кухни несколько бутылок воды, какую-то жрачку и, засунув телефон Савельева в карман, сообщил: — Посидишь тут малость, найдём девушку, отпустим. Когда они спускались, он вдруг усмехнулся. — Значит — Миф? — Ой, да ладно, — отмахнулся Мирон, — сопляком сам себе погоняло придумал, тогда казалось круто. — Так и сейчас ничего, сойдёт, — улыбнулся Славка. — Только вот скажи мне, товарищ подполковник, который Миф, ты на хера нож с собой попер в Питер? — Привычка, я не могу совсем без оружия, голым себя чувствую, — отозвался тот, открывая перед ним дверь. — Также на гражданке всё равно берцы ношу, другая обувь то давит, то натирает. Летом кроссы ещё могу надеть, а вот зимой только их. Таксист исправно ждал их и когда узнал, куда ехать, молча кивнул головой. Мирону не было знакомо это место, но водила оказался опытным, и около одиннадцати вечера они оказались у дома отдыха. На этом и кончилось их везение. Сначала они поняли, что весь периметр тщательно охраняется. А когда Славка залез на ближайшее дерево, узнали, что, походу, тут совсем не отдыхают. Это точно была база, только не курортная, а боевая. Когда из распахнувшихся дверей основного здания шеренгой в три ряда резво выскочили бритые и голые по пояс мужики, о чём Мирону сообщил Славка, оба в буквальном смысле прихуели, а Мирон сам полез на соседнюю ёлку. Всё происходящее сильно напоминало вечернюю тренировку в «Версусе», но, насколько знал Мирон, ничего подобного тут не должно было быть. Бритые позанимались с полчаса и вернулись в помещение, а они слезли и отошли подальше. Мирон набрал Черкасова, поздравил с новым годом, извинился за то, что так поздно звонит, и спросил про базу. Тот очень удивился и, сказав, что перезвонит, отключился, но уже через десять минут снова вышел на связь. — Как я говорил, такой базы нет, — пробасил он. — Я сейчас позвоню в Питер, в антитеррористический центр, пусть они этим занимаются. Но ты же понимаешь, что всё это быстро не делается, да и праздник ещё. — Я вас понял, товарищ генерал, — согласился Мирон, сбросил вызов, но телефон снова завибрировал. — Да? — Фёдоров, мать твою, — прорычал Черкасов. — Какого чёрта отключился! Их спецназ всё равно будет, в любом случае. Не лезьте на рожон, знаю я вас. Что за отряд, одни в Чехии нашли приключения на свои жопы, другие в Питере. Вы что, специально их выискиваете, чтобы жизнь малиной не казалась? — Никак нет, товарищ генерал, не ищем, — отрапортовал Мирон. — Они нас самостоятельно находят. — Беда мне с вами, — вздохнул тот в трубку. — Я тебя очень прошу, как генерал, как командир, как, ё-моё, старший товарищ: не суйтесь, раз сам говоришь, что тех больше тридцати человек. Наблюдайте, координируйте ситуацию, держите всё под контролем, ждите ОМОН, но не вмешивайтесь. — Хорошо, — согласился Мирон и, наконец попрощавшись, нажал отбой. — Слав, помощь спецназа — это хорошо, — обратился он к молчавшему до сих пор Карелину, — только во время захвата Милка может пострадать, да скорее так и будет. — Ага, — вздохнул Славка. — Тем более когда они ещё приедут! Пока согласуют всё, пока утрясут, не раньше утра появятся. В этот момент телефон опять ожил, и Мирон увидел на дисплее фото Фаллена. — Да, — сразу же ответил он. — С новым годом! — заорали в трубку Фаллен и Охра. — И вас, парни, тоже, — тихо и устало отозвался Мирон. Фаллен, молодец, сразу сообразил, что у них со Славкой не всё в порядке. — Не понял? — его голос изменился на строгий. — Что случилось? Мирон кратко поведал обо всём, что произошло. — Какого, блядь, хуя сразу-то не позвонил, — выматерился Фаллен. — Вечно в одиночку всё решить хочешь. Трубку забрал Охра. — Адрес говорите! — и, когда Мирон сообщил, где они находятся, добавил: — Ждите на своротке, будем через сорок минут. — Парни, — начал Мирон, — вам-то это зачем, праздник же, мы как-нибудь са... — но на том конце уже отключились. — Идиоты, — покачал головой Мирон, — даже не дослушали. — Пойдём на своротку, — ухмыльнулся Славка, — сам же говорил, что от Пушкина до Питера рукой подать, значит скоро заявятся. Не парься, всё равно же приедут. И ты бы тоже сорвался, и я, если бы с ними такое произошло. * * * — Ебучий случай, дубак-то какой, — проворчал Славка, приплясывая. Он конкретно замёрз в своих щёгольских зимних кроссах. Мирон и сам чувствовал, что долго они на таком холоде не продержатся. Благо парни, как и обещали, появились через сорок минут. Вытащили из машины два огромных рюкзака, рассчитались с водилой и разом облегчённо выдохнули. — Боялись, что вы без нас туда сунетесь, — ухмыльнулся Фаллен. — Давайте, сурки, переодевайтесь, а то скоро окочуритесь. В рюкзаках оказалось два комплекта зимнего военного камуфляжа и новенькие берцы. — Что, ебаный в рот, прямо на дороге переодеваться? — возмутился Славка. — Давайте хоть в лес зайдём. — На хуй, там снега по яйца, — отмахнулся Фаллен. — А тут никого, кроме нас, нет. Все празднуют. Мирон и Славка переоделись. Всё ещё стуча зубами, Славка спросил: — Вы что, склад с амуницией обнесли? Охра фыркнул. — Каждый год же выдают, а я аккуратно одежду ношу, вот и накопилось несколько комплектов, бате с братаном кое-что подогнал, и вам пригодилось, — пожал он плечами, вкладывая парням в руки балаклавы. — Пиздец, — вздохнул Мирон, полностью одевшись. Все уставились на него и тихо засмеялись: камуфляж был ему великоват. — Ну, простите, — хмыкнул Охра. — Я не виноват, что ты, командир, ростом не удался. — Идите на хуй, Иван, — усмехнулся Мирон и вдруг вспомнил: — А оружие? — А нету, — ехидно отозвался Фаллен, разводя руками. — Табельное мы тебе на базе под расписку сдали, а левого не имеется. Спасибо у Ваньки ножи оказались. — Ладно, идёмте, — велел Мирон, подвернув обе штанины. — Оружие у охраны приватизируем. * * * По дороге договорились позывными не называться и лиц не открывать. Охра вручил Славке два охотничьих ножа и ещё один предложил Мирону, но тот отказался, показал свой, заверив, что ему вполне достаточно. Оставив рюкзаки в лесу, парни осторожно приблизились к забору. Территория освещалась кое-как, видимо, те, кто там находился, не хотели привлекать к себе внимание, хотя бывший дом отдыха и так находился на приличном расстоянии от дороги. — Я полезу первым, разберусь с часовым и дам знать, — предложил Мирон. — Через пару минут пошумите где-нибудь в сторонке, потом ждите здесь. — База мутная какая-то, — бросил Фаллен. — А если у них снайпер на крыше? — Вполне может быть, — кивнул Мирон. — Мы начнём не с главного входа: стрелок, если он есть, скорее всего смотрит на ворота и подъездную дорогу, нам надо зайти с тыла, дальше по обстоятельствам. Всё ясно? — Так точно, — кивнул Фаллен. — Бля, хуёво без переговорников, — вздохнул Охра, поудобнее перехватывая в руке нож. — Телефоны на беззвучку, — велел Мирон и посмотрел на Фаллена. — Схема обычная, как закончу, дважды отзвоню. — Принял, — отозвался тот, убирая мобилу в карман. — Лишь бы не спалиться раньше времени, — сосредоточенно заметил Славка. — Открытый бой нам не нужен. — Вот поэтому действуем быстро и тихо, — подтвердил Мирон. — Убивать никого нежелательно. Мы сюда прёмся поперёк приказа, так что сами понимаете, налажаем — по головке не погладят. Наша задача спасти девчонку, остальное — дело ОМОНа. Всё, начали. Он остался у забора, глядя, как парни шустро разбегаются в разные стороны. Охра со Славкой понеслись в лес, попутно быстро изображая на снегу заячьи следы, а свои заметая веткой. Фаллен, подхватив ещё одну сухую ветку, пристроил её неподалёку, отбежал в сторону и кинул камень, попадая точно в цель. Раздался громкий хруст. Из-за забора тут же высунулся охранник, светя фонариком на дорогу. Мирону хватило нескольких секунд, чтобы перемахнуть через забор. В этой части вся территория базы была засажена деревьями, видимо оставшимися с санаторных времён. Легко приземлившись с обратной стороны, он кинулся к ближайшей сосне, притаился за ней, терпеливо выжидая момента. И вздохнул, жалея, что они здесь неофициально. Сейчас зачистить бы базу, и концы в воду, но нет, нельзя, даже таким мразям они обязаны сохранять жизни. Чтобы в суде им потом дали по пять-десять лет и освободили досрочно. Обычное, блядь, дело, аж скулы сводит. Мирон выглянул из-за дерева, оценивая обстановку. Действовать нужно было наверняка и по возможности чисто. Снег во дворе хоть и утоптанный, но всё равно скрипит, зараза, значит, подобраться к часовому незаметно невозможно: если услышит, поднимет шум. Нужно подпустить его к себе поближе. К счастью, всё решилось проще: у парня зазвонил телефон, и он преспокойно ответил на звонок, почти не глядя по сторонам. Мирон слышал, как охранник отвечает: — Да, всё тихо. Ещё двоих? У тебя что, паранойя? Кто сюда полезет в чёртов праздник? Нас и так тут четверо, ходим, как дебилы, пока вы там водку жрёте. Ладно, присылай... Слушай, когда уже нас сменят, замёрз как собака... А... Через полчаса? Ладно... Стоя прямо за ним, Мирон дождался, пока тот нажмёт кнопку отбоя, и прыгнул со спины, заткнул ладонью рот, а шею сдавил локтем, придушивая — не насмерть, только чтобы потерял сознание. Парень бешено затрепыхался, стараясь вырваться, замычал, но через несколько секунд обмяк, сползая на землю. Мирон подхватил его под мышки, поволок к забору. — Сука, где вас, таких кабанов, откармливают, — проворчал тихо, кое-как дотащив мужика до забора, — возись тут теперь. Связав незадачливому охраннику руки его же собственным ремнём, он припорошил тело снегом. С кляпом возиться не стал — очухается мужик примерно через полчаса, если к тому времени они не управятся, в любом случае это будет провал операции, и тут уж хоть ори, хоть нет. Он достал мобилу, кидая Фаллену два вызова. Через пару минут со стены один за другим спрыгнули его парни. Мирон махнул рукой. — Как тут? — спросил Славка. — Во дворе по периметру ещё пятеро, Карелин и Светло, они ваши. Евстигнеев, проверь крышу, если там стрелок, разберись, после присоединишься к парням. Я проникну в дом и обеспечу подход. Переглянувшись, парни рассредоточились по территории. Зажав нож в зубах, Охра неслышной тенью взлетел по пожарной лестнице, исчез в проёме чердака. Фаллен со Славкой, пригибаясь, перебежками понеслись вперёд, пока не пропали за углом. Мирон проводил их взглядом, мысленно молясь, чтобы всё удалось, и пошёл на обход здания, проверяя окна. Многие были тёмными, и лишь в одном на первом этаже горел свет. Мирон вгляделся в щёлку между неплотно прикрытых штор. Внутри находилась большая комната — бывший актовый зал или вроде того. Посередине тянулся длинный узкий стол, заставленный тарелками, а вдоль него сидели и праздновали человек тридцать, все крепкие, накачанные, как на подбор. В другом окне, совсем рядом, распахнулась форточка, и Мирон нырнул вперёд, прижавшись к раме сбоку. Из окна потянуло дымом. — Ты на хуя прямо в комнате куришь, Череп запретил, — послышался нервный, чуть визгливый голос. — Я по-быстрому, не ссы. — «Не ссы», — передразнил тот. — Это ты ща обоссышься у меня! Больно охота потом из-за тебя пиздюлей получать. — Завали, — с досадой отозвался второй. — Я форточку открыл, всё проветрится, Череп не узнает. — Лучше распахни окно, от форточки толку ни хера, провонял здесь всё. — Первый ещё что-то пробурчал и ушёл, хлопнув дверью. — Урод, блядь, — пробурчал оставшийся бандит, но окно всё же открыл, щелчком выбросил окурок на улицу и исчез из проёма. Отодвинув занавеску рукой, Мирон осторожно заглянул в комнату. Невысокий плечистый парень стоял к нему спиной и расстилал постель. Мирон бесшумно перелез через подоконник, на цыпочках подкрался к ничего не подозревающей жертве, но в этот момент оконная створка неожиданно скрипнула — то ли от ветра, то ли что, — и парень резко обернулся. Увидел вторженца и не раздумывая кинулся на него. Мирон увернулся, но парень, в отличие от охранников снаружи, был профи: отточенным движением поднырнул Мирону под руку и успел нехило приложить хуком слева. В ушах зазвенело. Мирон согнулся, обманным движением качнулся в сторону, резко распрямился и со всей дури зарядил напавшему кулаком в живот. Парень рухнул на колени, хватая открытым ртом воздух, и Мирон быстро добил его ребром ладони по шее. Тот распластался на полу и затих. Оттащив его на кровать, Мирон аккуратно повернул ключ в замке, запираясь, окинул всё цепким взглядом: он отключил парня ненадолго, минут на шесть-семь, потом тот очнётся — и можно будет поговорить, а пока необходимо кое-что успеть. На тумбочке обнаружился моток скотча, он чуть поморщился — возможно, именно им и Милку связывали, иначе на хера здесь скотч? Впрочем, теперь пригодится. Дважды завибрировал телефон, и Мирон набрал Фаллена. — Ты в доме? — прозвучал в динамике по обычаю спокойный голос. — Да, — ответил он, плечом прижав трубку к уху и попутно связывая бандиту руки и ноги, заклеивая рот. — Вы закончили? — Минут пять как, — подтвердил тот. — У забора тусуемся. Оружие достали, у их снайпера крутая винтовка, Ванька её себе отжал, пригодится. Куда идти? — Налево от парадного входа, поворот, двадцать шагов, второе от балконов окно, — дал наводку Мирон. — Смотрите в оба, тут по соседству гулянка, около трёх десятков боевиков. Окна могут быть открыты — покурить, поссать, хуй знает, что им в бошки бухие взбредёт. Не засветитесь. — Обижаешь, командир. — Тот отключился. — Обидишь вас, как же, — буркнул Мирон, с досадой потирая скулу: стареет он, что ли, элементарный удар пропустил. Со стороны кровати закопошились, и он подошёл к связанному — тот непонимающе хлопал глазами, сверля злобным взглядом. Мирон навис над ним. — Не ори, — прижал палец к губам. — Будешь вести себя тихо, останешься жив. Тот заелозил ещё яростнее, мыча что-то сквозь скотч — угрозы или ругань, всё равно. В окне заколыхались шторы, в комнату одна за другой скользнули три фигуры. — Порядок, командир, — отрапортовал Славка, влезший первым. — Ты как в воду глядел... Оп-па, — он осёкся, натыкаясь взглядом на кровать, вопросительно уставился на Мирона. — На хера? — Разведать обстановку, — пояснил тот, выпрямляясь. — Чё, сами не справились бы? — Это дольше. Я за Милку волнуюсь, надо ускориться. Охра молча приблизился к ним, прерывая диалог, присел на корточки, пристально глядя на пленника. — Шестеро твоих друзей уже отдыхают в сугробе, — сообщил без эмоций, — и один на крыше. Так что не дури, мужик. Нам от тебя нужна только информация, а дальше лежи, отдыхай, кому ты нужен. Будешь говорить? Тот издал нечленораздельный звук, зло зыркая исподлобья. Охра пожал плечами. — Как знаешь, — бросил равнодушно и приставил к глазу парня нож, надавил легонько, пуская тоненькую струйку крови. Мирон не вмешивался, отсчитывая про себя секунды, криво усмехнулся, когда парень сдавленно завыл, отчаянно мотая головой. — Передумал? — Мирон оттеснил Охру, снова склоняясь над пленным, взялся за уголок скотча. Предупредил ровно: — Если начнёшь орать, нам придётся тебя убить, но на быструю смерть не рассчитывай. — Сначала кастрируем, — флегматично бросил Фаллен, и Мирон шикнул на него, не оборачиваясь. Однако дурацкая шутка возымела эффект: парень в ужасе выпучился на него, кивая и давая понять, что всё понял. Мирон резким рывком оторвал липкую ленту, тут же зажимая чужой рот, на случай, если подонок обманул и решил поднять тревогу, но тот только судорожно дышал, испуганно моргая. — Кто вы такие? — прохрипел он, жадно облизывая губы. — Жить надоело? Вы знаете, куда вы впёрлись? — Как раз и узнаем, — ответил Мирон. — Ты нам поможешь. — Я... не могу! — выдавил тот. — Они мне кишки выпустят. — А мы можем сделать это прямо сейчас, — вмешался Славка, поглядел с досадой. — Бляха, вот сразу говорил, на хуй его, сами быстрее найдём. Хули мы с ним валандаемся? — Говори, — Мирон положил ладонь парню на горло, надавил. — Сколько на базе человек сейчас? — Н-не помню, — задушенно прошипел тот, жмурясь. — Больше т-тридцати. — Кто главный? — С-седой. — Ясно. — Мирон удовлетворённо кивнул, вспоминая слова тёти Лены, снова требовательно вдавил ладонь. — Здание ещё как-то охраняется? Сигнализация, посты? — В коридорах... дежурят по двое. — На втором этаже? — Т-тоже. — Где держат девчонку? — Какую... девчонку? — тот закатил глаза, багровея от нехватки кислорода. Мирон внимательно вгляделся в его лицо, но тот, похоже, пешка и действительно ничего не знает о заложнице. Он помолчал секунду, обдумывая ситуацию. — В том зале, где сейчас гуляют — там все собрались? Кто отсутствует, где они могут быть? — Не знаю я! Пус-сти! Я не... могу дышать. За спиной раздался недовольный хмык Славки — тот наверняка вспомнил злосчастный тест на озере в «Версусе» и свои выкрутасы со стихами. М-да. Мирон чуть ослабил хватку. — Последний вопрос: где находится подвал? Пленник молчал, обморочно хлопая ресницами и мутно глядя. Мирон встряхнул его за плечи, приводя в чувство. — Быстро говори, сука, и так с тобой кучу времени потеряли. Тот сфокусировал взгляд, посмотрел с ненавистью. — Вас всё равно убьют, — выплюнул он. — Вы не соображаете, к кому полезли, робингуды хуевы... — Подвал где, мудила? — прервал его тираду Фаллен, обошёл кровать сбоку и без изысков прописал кулаком в грудь. — Заебал грузить. Задохнувшись от боли, тот побагровел ещё сильнее. — Справа от кухни лестница. Только всё равно ни хера у вас не выйдет. Седой на части порвёт, кровью блевать будете. — Мы постараемся этого не допустить, — сухо ответил ему Мирон и снова врезал, вырубая на неопределённый срок. Прилепил скотч на прежнее место, столкнул бугая с кровати, запихивая под неё и поправляя покрывало до пола. Обернулся к парням. — Ты ищи девушку, Мирон, — первым высказался Фаллен. — Она только тебя знает, если увидит незнакомца, может испугаться и заорать. Тот кивнул. — Зачищайте первый этаж от охраны. — Он двинул на выход, вслушиваясь в шум снаружи. — Всех, кого можно, заприте в зале, следите, чтобы никто не ушёл. — Так точно, — отозвался Охра, вскидывая снайперскую винтовку. — Вань, давай, ты отсюда, а я с улицы. Они сейчас начнут в окна ломиться, подстрелю парочку, другие угомонятся. — Принял. — Тот пошёл за Мироном, ожидая, когда тот откроет дверь. — Я обследую второй этаж, — вызвался молчавший до сих пор Славка. — Весь шалман в основном тут, там если кто и есть, то мало, справлюсь один. — У нас примерно пятнадцать минут. — Мирон повернул в замочной скважине ключ. — Скоро здесь смена караула, заметят пропажу, начнётся суета. До этого надо успеть найти и обезвредить главного.