Бойцы особого назначения. Похищение

Лестницу в подвал Мирон отыскал быстро, не соврал этот хмырь, она находилась точно рядом с кухней. Он неслышно сбежал по ступенькам, обнаруживая внизу ещё один длинный коридор с дверями и тянущимися вдоль потолка трубами. Сбоку горела одинокая лампочка, и было странно пусто. Мирон нахмурился: если Милка здесь, то почему не выставлена охрана? Или этим отморозкам совсем всё по хуям? Но наверху они себе вон какую систему безопасности организовали, значит, и здесь должны были. Что-то тут нечисто. Весь подобравшись, он достал нож и пошёл вперёд, внимательно вслушиваясь. Чуть дальше раздались крики, возня, звуки борьбы. Вскинув руку, Мирон в несколько прыжков пересёк коридор, приоткрыл последнюю дверь и увидел что-то вроде тамбура перед основной комнатой, из которой нёсся сдавленный крик. В косом проёме топтались два бугая, всё внимание их было поглощено разворачивающимся в комнате действием. — Давай, Череп, засади ей! — Держа перед собой камеру, один всё снимал, цинично скалясь и облизывая губы. — Видео за бугор продадим, — азартно добавил второй. — Классная девочка! Мирона передёрнуло. Ярость, которую он чаще всего умел контролировать, рвалась наружу, и он опрометчиво громко хлопнул дверью. Двое ублюдков синхронно повернули головы, уставились с тупым изумлением. — Ты, мать твою, что за... — начал который постарше, но Мирон не задумываясь кинулся на них с ножом. Первого удалось обезвредить сразу — Мирон просто подсёк ему ноги и ударил коленом, разбивая в кровь лицо и ломая нос, добавил кулаком в висок. Громко охнув, мужик завалился кулем. Его напарник оказался более подготовленным: отпрянул в сторону, выхватывая пистолет, но Мирон резко ударил ногой по его кисти, выбивая оружие, пнул в угол. Схватил противника за плечи, бросил о стену и приставил к горлу нож: — Тявкнешь, кадык вырежу, — предупредил тихо. Сглотнув, тот вяло кивнул, капитулируя — а в следующую секунду вдруг с силой дёрнулся, вырываясь из хватки. Нож отлетел в сторону, оба противника рухнули, катаясь по бетонному полу. Чужие мощные руки сжали шею с такой силой, что Мирону показалось, сейчас переломит шейные позвонки. В глазах запрыгали чёрные мушки. На секунду Мирон пожалел, что поддался эмоциям и решил наказать скотов: лучше бы вырубил обоих по-быстрому, как обычно, но очень уж зло взяло. Извернувшись, он ударил нависшего над ним бандита в солнечное сплетение. Тот захрипел, закашлял, хватка на шее ослабла, и Мирон нанёс последний удар. Отпихнул от себя тяжёлую тушу, с трудом поднялся на колени, потряс головой, жадно вдыхая затхлый воздух подвала. Медленно встал на ноги и, пошатываясь, шагнул в дверной проём. Милка была там. Связанная, сидела посреди комнаты на стуле. Белое лицо исказило судорогой, из-под плотно стиснутых век градом катились слёзы: мыча сквозь зажатый огромной ладонью рот, она безуспешно билась в хватке бритого амбала — по-видимому, упомянутого Черепа. Подонок так увлёкся женскими прелестями, что даже не услышал возню в тамбуре. Или не обратил внимания, решив, что его дружки там дрочат втихомолку. Жадно сопя, он оскалился, срывая с брыкающейся жертвы порванную блузку и задирая юбку, стиснул лапищей нежную кожу, оставляя синяки. — Не ломайся, в натуре, сама же хочешь, — похотливо просипел Милке в лицо. — Давай, будь послушной. Да не ори ты, сучка, никто не услы... — и осёкся на полуслове, оседая на пол и неловко тюкнувшись носом в напряжённо стиснутые девичьи коленки. Мирон пнул его в бок, заваливая на пол. Руки так и чесались свернуть отморозку башку, но он сдержался, лишь засадил каблуком ботинка в пах, надеясь, что пока суд да дело, станет поздно и уже никакая операция не поможет спасти повреждённые гениталии. Таким, как этот, евнухом лучше. Быстро обернувшись, Мирон хлопнул Милку по плечу: — Эй... — но больше сказать не успел. В ужасе уставившись на него, та некрасиво искривила рот, впадая в истерику, набрала воздух в лёгкие, явно собираясь завизжать. Он спешно накрыл её губы ладонью. — Мил, это я! Всё хорошо, он тебя больше не тронет. Не кричи, тихо, тихо, это же я, Мирон! Мирон Фёдоров, твой сосед, помнишь? — Он закатал балаклаву на лоб, открывая лицо. Та смотрела невменяемо, тряслась, как осиновый лист, и всё билась в своих путах, мотая головой. Мирон прижал её к себе, продолжая говорить ровным тоном. Наконец шок отступил. В широко распахнутых синих глазах мелькнуло узнавание, Милка замерла, переставая сопротивляться, и Мирон рискнул убрать ладонь. — Всё в порядке? — Мирон?.. Мирон, это ты! — Милка вскочила, уже сама прижимаясь к нему в поисках защиты, и снова заколотилась в судорожном плаче. — Они меня!.. По кругу хотели... Тот успокаивающе погладил её рукой по спине. Потом мягко, но решительно отстранил, держа за плечи и смотря в мокрое лицо. — Мил, послушай меня, — попросил с нажимом. — Нужно собраться. На базе полно бандитов, нам необходимо вытащить тебя отсюда. Ты должна слушаться меня во всём, поняла? — Да. — Та утёрла слёзы, усилием воли беря себя в руки, хмуро кивнула. Мирон восхитился — кремень, а не девчонка. — Молодец, — похвалил он. — Где твоя верхняя одежда? — Отобрали. — Милка всхлипнула, губы снова предательски задрожали. — Пока сюда тащили, сняли на ходу, не знаю, куда дели, они мне глаза завязали. Это всё он! — она указала на лежащего неподвижно Черепа. — Он тут самый главный. Я слышала, как какой-то дядька говорил, что девчонку пока не трогать, а он всё равно... и этими тоже командовал... — Ладно. Картинка более-менее сложилась: судя по всему, здесь нелегальная преступная база, уровень подготовки и обеспечения приличный, главный некто Седой, а Череп — его зам. Мирон нагнулся, стаскивая с бандита его безразмерную куртку, накинул Милке на плечи. — И шапку его надень, чтобы хоть издалека не бросалось, что это ты. Давай мигом, я сейчас. Та поморщилась, но, как и обещала, не возразила ни словом, молча выполняя указание и наблюдая, как Мирон связывает её несостоявшихся насильников, попутно выводя из строя их телефоны. На всё ушло меньше двух минут. Он выпрямился, аккуратно подкрадываясь к двери и выглядывая наружу. — Пока чисто. — Он поманил пальцем Милку. — Ну, с богом. Идём. * * * Наверху царил кипиш, слышались вопли и грохот. Мирон приоткрыл дверь первой попавшейся пустой комнаты, втолкнул в неё свою многострадальную соседку: незачем ей по базе шататься, и так натерпелась. — Запрись изнутри и сиди тут, — велел он напряжённым шёпотом, вслушиваясь в доносящиеся с улицы выстрелы. — Я скоро за тобой вернусь. Он захлопнул дверь, дёрнул за ручку, убедившись, что её закрыли, и побежал по коридору. У входа в банкетный зал никого не обнаружилось, кроме трёх связанных боевиков на полу. Двойные двери были заклинены сломанной ножкой от стула, в зале орали и безуспешно ломились наружу, Фаллена нигде не было. Чертыхнувшись, Мирон рванул на второй этаж, но на лестнице столкнулся со Славкой. Потрёпанный, с разбитым лицом, но живой, тот тихо матерился, волоча на себе грузного мужика средних лет. Мирон бросился на помощь. — Докладывай, — сказал, подхватывая мужика с другого бока. — Милку нашёл? — быстро спросил тот, и Мирон кивнул: — В комнате сидит, тут опасно. — Он покосился на бандита. — Седой? — Он, родимый, — подтвердил Славка. — Руководитель этой замечательной преступной организации. И, сдаётся мне, сам из военных. — С чего решил? — Выправку не пропьёшь, — просто ответил тот. — Дерётся уж очень хорошо, хоть и немолодой хрен. Плечо мне, паскуда, выбил. — Ты ранен? — встрепенулся Мирон, только теперь обращая внимание на окровавленную одежду. — Ерунда, жить буду, — буркнул тот. — Я на второй этаж поднялся, там всего один в коридоре слонялся, я его вырубил и давай все комнаты шухерить. В предпоследней вот этот сидел, телек смотрел, коньяк дул. Меня увидел — охуел, схватил пистолет, как шмальнёт. Я в сторону, но задел всё-таки, навылет прошло. Я ножом пистолет из его руки выбил, так этот хер не растерялся, кинулся в драку. Тут дверь настежь — и в комнате уже пятеро уёбков. Секью-ри-ти, — процедил по слогам. — Наверное, в соседней комнате сидели, на выстрелы сбежались хозяина спасать. — Как выбирался? — Мирон свалил, наконец, тяжёлую ношу на диван в холле, до которого они добрались, привычно связал ремнём мужику руки. — Сначала подумал, что добегался, — признался Славка. — Хорошо, что Светло снизу тоже выстрелы услышал, примчался на помощь, иначе каюк бы мне. Его тоже немного помяло, но ничего. Остался этих вояк упаковать, а то слишком шустрые. Ванёк с улицы остальных караулит. Пока всё под контролем, — он поморщился, прижимая ладонь к окровавленному предплечью. — Давай перевяжу. — Мирон огляделся, ища что-нибудь, что можно использовать как повязку — возиться и искать в этой громадине аптечку не было времени. Недолго думая, оторвал кусок льняной скатерти на низком полированном столике. — Да ладно, само заживёт, — отмахнулся Славка, но под уверенными жёсткими движениями покорно замер, не став сопротивляться. — Если подмога сейчас не появится, нам этих боевиков доморощенных будет не удержать, — резюмировал, потирая переносицу. — Может, домой свалим? Девчушку нашли, а с этими пусть кому положено разбираются. Словно в ответ на его слова, с улицы послышалось завывание сирен и визг тормозов, потом скрежет распахиваемых ворот. Мирон кинул торопливый взгляд на входную дверь. — Так, атас, — сказал, наспех наматывая на повязке узел, надкусил зубами ткань, отрывая лишний кусок. — Бегом марш отсюда, с ОМОНом я сам буду разговаривать. Найди парней, заберите Милку, она в сто семнадцатом номере, и ждите меня, только рожи не светите. Проводив Славку взглядом, он поднялся, направляясь на улицу, столкнулся на выходе с отрядом, выставил руку с заранее приготовленными корочками. — Спокойно, мужики, я свой, — сообщил бойцам, запакованным в чёрный камуфляж. — Где ваш командир? — На крыльце, — один мотнул головой на бегу. Не убирая корочки, Мирон поспешил туда. На улице вовсю орудовал спецназ, молчаливые тренированные ребята прыгали в окна, штурмуя здание и выводя бандитов по одному. Мирон мельком огляделся, с удовлетворением отмечая, что Охры нигде нет. Молодец, наверняка сообразил и смылся. Безошибочно определив руководителя операции, Мирон пошёл к нему, снимая на ходу балаклаву. — Подполковник Фёдоров, — представился негромко, сунул документы невысокому крепкому мужчине под нос. — Подполковник Алексеев, — ответил тот, пожимая руку. — Меня предупредили, что здесь уже скорее всего действуют спецвойска Минобороны. Нас прислали в подкрепление. Сколько вас? — Четверо, — ответил тот и успел заметить, как чужое суровое лицо чуть вытянулось. — Только я, если позволите, своих парней палить не стану. Мне бы не хотелось, сами понимаете. Тот смерил задумчивым взглядом и неожиданно раздвинул в улыбке пухлые губы. — Понимаю, что уж там. Служба у вас такая. — Вот именно. К ним подскочил один из военных, взял руку под козырёк. — Товарищ подполковник, разрешите доложить? — Докладывай, — поощрил тот. Парень продолжил как-то растерянно: — Захватывать некого. Все преступники нейтрализованы, осталось только погрузить. — Вот как, — протянул Алексеев. — Сколько? — На территории базы обнаружено около тридцати пяти человек! — отрапортовал тот. Алексеев удивлённо моргнул, покосился на Мирона. — Ваша работа? — Наша, — отозвался тот. — Их старший, некто Седой, предположительно бывший военный, находится в холле. Его зам и ещё двое в подвале, снайпер на крыше, шестеро охранников во дворе: если не окоченели, то выживут. А, ещё один в номере рядом с банкетным залом, под кроватью. Повисла небольшая пауза. Алексеев кашлянул и вдруг гулко захохотал, прикрывая рот ладонью. — Ну, вы даёте, мать вашу. Ну, даёте. Где твои орлы? Хоть благодарность выражу. — Да вон они, — Мирон увидел, как вместе со спецназом к нему спускаются его парни в масках и Милка, укутанная в чьи-то тёплые вещи. Он взял её за руку, взглянул на Алексеева. — Мы здесь больше не нужны? — уточнил, часто моргая и вытаскивая телефон. — А то у нас, видите, заложница освобождённая, девчонка совсем. — Конечно, идите. Вас подвезут куда скажете, я сейчас распоряжусь. — Алексеев пристально осмотрел их четвёрку и внезапно козырнул, вытягиваясь по стойке смирно. — Благодарю за службу! Те тоже вытянулись, козыряя в ответ. — Служим России! — устало ответили хором и отправились за ворота. * * * — Парни, переночуете у нас? — спросил Мирон, когда они подошли к микроавтобусу, выделенному им подполковником Алексеевым. — Завтра хоть новый год нормально отметим, раз сегодня не получилось. — Я не против, — согласился Фаллен, глядя на Охру. — Так и я за, — ответил тот. — Вот и ладушки! — обрадовался Славка. — У Мироши квартира большущая, дворец, а не квартира, всем места хватит. — Мирон, как вы тут оказались? — пробормотала Милка, до сих пор ещё не пришедшая в себя. — Как узнали, что я в этом месте? — Мил, — обнял её за плечи Мирон, — давай тебе дома мама всё расскажет, хорошо? А сейчас садись в автобус и ни о чём не волнуйся. Всё уже позади, никто и никогда тебя больше не обидит, сейчас ты под нашей охраной. Та кивнула и поднялась по ступенькам. — Вань, — услышал Мирон голос Фаллена, — ты родителям-то позвони, волнуются же, наверное. Предупреди, что числа второго вернёмся. — Ага, — согласился тот, быстро набирая сообщение. — Маман у меня такая, распереживается на ровном месте, лучше сообщить ей наши планы. Улыбнувшись, Мирон зашёл в салон. Вот он, Ванька Светло, такой всегда. С виду мальчишка мальчишкой, с тех пор как впервые встретились, почти не изменился, может только заматерел и в плечах раздался, а по лицу и не скажешь, что майор. И несмотря на весь его цинизм, похуизм и безрассудство, Ванька всегда внимателен к близким людям. Маме своей стабильно раз в неделю звонил, сколько раз поддерживал самого Мирона, когда тот нуждался, вот и сейчас о Евстигнеевских предках вспомнил. — Ты чего притих? — легонько пихнул его Славка, когда они почти добрались до Питера. — О чём думаешь? — Классные у нас друзья, правда, Слав? — Тот внимательно посмотрел сначала на него, потом на сидящих впереди Вань. — Самые лучшие друзья. — Ну, ты даёшь! — хмыкнул Славка. — Только сейчас понял? Лично я ещё в «Версусе» это знал. — Нет, конечно, я тоже давно знал, — согласился Мирон. — Просто что-то в голову пришло. Они сдали Милку с рук на руки тёте Лене, которая, увидев дочь, вскрикнула и с плачем кинулась её обнимать, поздравили обеих женщин с праздником и завалились домой. По-быстрому помылись, разогрели ужин, хряпнули по паре стопок коньячку и разошлись по спальням. * * * — А как у тебя тут со слышимостью? — спросил Славка, оглядев спальню Мирона. Тот в одних боксёрах расправлял кровать. — Какая, нахер, слышимость? — усмехнулся он. — Этот дом блокаду выстоял, тут стены такие, хоть песни пой, хоть пляши, никто не услышит. Это тебе не современные картонные коробки, где точно знаешь, что творится у соседей. — Значит, — наполовину раздетый Славка подкрался к нему со спины, обнял за пояс и сразу полез поглаживать пах Мирона, — мы можем заняться безудержным сексом, а Ваньки даже не прибегут откручивать нам яйца за то, что мы мешаем им спать. — Ваньки точно не прибегут, — хохотнул Мирон. — Уверен, они уже ебутся, как кролики, наплевав на шумоизоляцию. Славка толкнул его на кровать. Упав ничком, Мирон собрался перевернуться, но тот не позволил и накрыл его тело своим. — Я сейчас вас выебу, товарищ подполковник, — сбивчиво прошептал он Мирону на ухо, прикусил мочку и добавил, — так что расслабьтесь и получайте удовольствие. — Обещания, обещания, — уткнувшись носом в подушку, глухо протянул Мирон, хотя самого тряхнуло так, что, наверное, Славка почувствовал. — Требую действий. — Ну хорошо, жадный засранец, — процедил сквозь зубы тот, стягивая с него трусы, — сейчас ты получишь всё, что тебе причитается. До сих пор не разобранные сумки валялись рядом с постелью, и Мирон, повернув голову, увидел, как Славка безошибочно нашёл в кармашке одной из них смазку. Они довольно часто занимались сексом. Может, конечно, и не каждую ночь, иногда, вернувшись с задания, даже помыться толком не могли от усталости и тогда только спали, прижавшись друг к другу. Но чаще сил всё же хватало хотя бы на быстрый трах, поэтому последнее время подготовке уделяли минимум времени. Однако сейчас Славка, видимо, решил не торопиться. Он долго вылизывал и целовал шею Мирона, плечи, не обделил ни один позвонок и постепенно спустился к заднице. Мирон мысленно порадовался, что первым делом сходил в душ, как только они вернулись. С таким любовником, как Карелин, никогда не знаешь, что взбредёт тому в голову. А тот уже осторожно обводил языком его вход, гладил, мял ягодицы, проталкивал кончик языка внутрь и тихо, еле слышно урчал. Мирон чувствовал, как от возбуждения потяжелело в паху, и очень захотелось себе подрочить, но Славка со всей силы прижимал его к матрасу, и добраться до своего члена у него не получилось. Он глухо застонал, сам не понимая, от разочарования или от удовольствия. А Славка своим языком творил такое, что у Мирона появилось желание либо заскулить, либо выпрыгнуть из собственной кожи. Из последних сил сдерживая себя, он протянул: — Су-ука! — Давай, командир, расслабься, — снова зашептал ему этот блядский змей-искуситель, подтянувшись на руках. — Хотя бы в нашей постели отпусти поводья, позволь себе быть ведомым. — Достал, — процедил Мирон. — Мы ебёмся или пиздим? И тут же всхлипнул, выгибаясь в пояснице, потому что Славка, хохотнув, прикусил ему загривок, потом быстро нырнул вниз и продолжил вылизывать. Когда сил терпеть совсем не осталось, Мирон хрипло выдавил: — Сла-ав, ну. Того не пришлось долго уговаривать. Мирон чувствовал, что Славку тоже уже крутит от возбуждения. Он резко вздёрнул его за бёдра, вынуждая встать на колени, шире развести ноги, и вошёл в него сразу на всю длину. Мирон прогнулся и снова громко застонал, уже не в силах контролировать себя. Они были вместе почти полгода, но каждый раз, трахаясь, Славка заставлял его терять голову, и неважно, сверху оказывался Мирон или снизу, эффект был один и тот же. Он дурел от их близости, на время забывая обо всём и отдавая всего себя. И всегда ощущая Славкину отдачу. — Бля, как же жалко, что ты не видишь себя, когда весь такой мой, стоишь раком, — прохрипел тот, насаживая Мирона на свой член, — у меня к хуям чердак сносит от тебя такого. Мирон не ответил, тяжело, со свистом выталкивая из лёгких воздух. Он просто не мог, все силы уходили на то, чтобы продержаться ещё несколько секунд, чтобы продлить удовольствие хотя бы чуть-чуть. А этот засранец отлично знал, как в постели Мирона заводит его хриплый и пошлый пиздёж, и явно пользовался этим. Фетишистом Мирон не был, а сейчас откуда что взялось. Залипал буквально на всём: на голосе, на улыбке, на звуках, которые Славка издавал, пока Мирон сам втрахивал его в кровать. С ним всегда было как в первый раз и сейчас не стало исключением. Каждый толчок херачил по нервным окончаниям, и Мирона как током ебашило. Колени разъезжались, и если бы не Славка, который крепко держал его за бёдра, Мирон давно обессиленно распластался бы на матрасе. Он уже чувствовал, как неотвратимо накатывает оргазм, когда Славка вдруг обхватил его рукой за шею, заставил упереться подбородком в изгиб локтя и, поднявшись, до упора насадиться на член. Мирон всхлипнул, теряя связь с реальностью, ощущая только, как остервенело движется в нём Карелин, в бешеном ритме поднимая и опуская его безвольное тело. Когда оргазм накрыл его с головой, Мирон вскрикнул и обвис в сильных и родных руках. Следом за ним кончил и Славка. Тяжело дыша, сильнее обхватил его поперёк груди, прижимая к себе. Несколько минут они так и стояли на коленях, успокаивая дыхание. — Мироша, ты как? — услышал он Славкин голос. — Теперь лучше. Тот тихо засмеялся. — Вот что член животворящий делает. Мирон прыснул и растянулся на кровати. — Давай уже спать, придурок. — А я разве против. — Славка притянул его к себе и укрыл обоих одеялом. — Я вполне доволен, как мы встретили новый год. — Ага, — кивнул Мирон и уткнулся ему в шею носом. Да, идеальной новогодней ночи не получилось, но они и не привыкли к сопливой романтике, так что и жалеть не о чем. Тем более что друзей встретили, Милку спасли, банду обезвредили, которая много ещё проблем могла людям принести, и трахнулись отлично, чего уж говорить. Вполне себе неплохое окончание старого года и начало нового, точно уж не им со Славкой жаловаться. * * * Утром они заспались. Проснувшись, Мирон повернул голову, косясь на сопящего рядом Славку. Тот, будто почувствовав его взгляд, тут же открыл глаза, уставившись в ответ. — Доброе... — Сколько времени? — перебивая, поинтересовался Славка сонно. — Девятый час. — Ни хрена себе! — Тот вскочил с кровати, потянулся до хруста и тут же упал в упор лёжа, начиная отжиматься. Усмехнувшись, Мирон присоединился, принимаясь за привычную утреннюю зарядку. — Кстати, у нас из еды ничего нормального нет, — вспомнил Мирон, закончив упражнения. Порылся в шкафу, отыскивая домашние спортивки с футболкой, вытянул большое полотенце, кинул Славке. — Давай ты первым в душ, а я пока хоть яичницу пожарю. Сейчас Ваньки проснутся, все жрать захотят после вчерашних эскапад. — Яичница, — дурашливо фыркнул тот, подхватывая полотенце и направляясь к выходу. — Все нормальные люди салатики подъедают, мясо, там, вкусняшки всякие, а мы как всегда. — Такая вот жизнь, — Мирон насмешливо развёл руками. Славка хмыкнул, распахивая дверь. — Погоди, ещё начальство позвонит: я уже жопой чую, как нас «похвалят» за всё это дерьмо. — Иди уже. — Мирон нагнал его и подтолкнул в плечо. Вместе они вышли в коридор. Славка бодро порысил в ванную, а Мирон — на кухню. Там внезапно обнаружились оба Вани. Полуголые и с мокрыми волосами, те о чём-то тихо переговаривались. Мирон моргнул, глядя на закипающий на плите чайник. — Пиздец вы сонные тетери, — ухмыльнулся Охра, по-хозяйски залезая в посудный шкаф и доставая оттуда ещё две чашки. — Чё ты к человеку привязался, — с усмешкой осадил его Фаллен, нарезая хлеб и колбасу для бутербродов. — Ну, не спали до утра, мало ли чем можно вдвоём заниматься после трудной работы? — Он красноречиво глянул на Мирона и заговорщически подмигнул. Тот хмыкнул в ответ, давая понять, какой тот бестактный поганец, но развивать тему не собирался. Ясно, что из их постельных бдений со Славкой эти двое ничего не слышали. Так, подкалывают по-дружески. Он невозмутимо прошёл вперёд, уселся на стул, покосился на полотенце, небрежно перекинутое через плечо Фаллена. — Где взяли? — У тебя из шкафа, — флегматично пояснил тот. — Прости, пришлось совершить набег на вашу комнату, не обтираться же кухонным, а других не нашлось. Мы быстренько. И в вашу сторону не смотрели, клянусь. — Да похуй, можете смотреть, будто бы что-то новое увидели, — отмахнулся Мирон. — Я спрашиваю, как вы, засранцы, в закрытую, блядь, на ключ комнату проникли? — Отмычку из проволоки сделали, — пояснил Охра. — Делов на пять минут. Мы просто вас будить не хотели... — Домушники херовы. — Мирон не удержался и заржал, мотая головой. — И как я вас не засёк. — Ну, ты же не робот, командир, — улыбнулся Фаллен, — и у себя дома. Здесь можно нормальным человеком побыть, а не разведчиком, вот вы и задрыхли в обычном режиме, без установок. Ночка выдалась бурная, наскакались по этой базе проклятой, чтоб их всех... — Это точно, — подал голос появившийся в проёме Славка, кивнул всем, широко скалясь. — Ублюдка вы два. Мирон укатался больше всех, но я-то слышал, как вы в комнату шастали, просто лень было вас шугануть. Охра, это же ты был? Признавайся, гад. — Ага, — повинился тот, улыбаясь в ответ. — Ладно, — прервал дискуссию Фаллен и, выключив чайник, разложил по тарелкам мимоходом сделанные бутерброды. — Налетай, парни. Чем богаты, как говорится, на скорую руку. Мирон, извини, мы у тебя в холодильнике тоже чуток пошарили. — Я уже не удивляюсь, — хмыкнул тот. В этот момент затрещал дверной звонок. Парни переглянулись. — У нас опять гости? — настороженно спросил Славка у Мирона, и тот пожал плечами. — Да что за блядство, уже и пожрать спокойно нельзя, — ругнулся Фаллен, не двигаясь с места, сидя в расслабленной позе, лишь незаметно перехватил поудобнее ручку ножа. Ни слова не говоря, Охра ушёл в ванную, пуская воду и начиная мыть руки, однако дверь оставил приоткрытой, поглядывая в зеркало на хорошо видный в проёме коридор. — Слушай, а мы ведь этого придурка Тоху так и не освободили, — мимоходом вспомнил Славка, покосился на Мирона и вальяжной походкой удалился в гостиную. Дверь за собой, как и ожидалось, он тоже не закрыл. Мирон только глаза закатил, но одёргивать парней не стал, всё-таки профессиональная выучка в крови у каждого. — Кто там? — спросил он, поворачивая ключ в замке. — Мирон, — ответил весёлый голос, — вы не спите? — Тёть Лен, вы, что ли. — Мирон выдохнул, махнул рукой. Рядом тут же нарисовались его ребята, он шикнул сквозь зубы на Вань, велев убраться в комнату и не шокировать приличную женщину полуголыми телами. Тех как ветром сдуло. Мирон распахнул дверь. — Какими судьбами, тёть Лен? — осведомился, обменявшись со Славкой понимающими взглядами. Из комнаты показались Вани: одетые, причёсанные, бодрые и свежие, как две майские розы. Тётя Лена окинула всю компанию материнским взглядом, и снова посмотрела на Мирона. — Мы с Милой хотели вас к себе позвать, — сообщила, переступая порог. — К праздничному столу. В благодарность, и вообще... — она запнулась на миг, всхлипнула, утирая сухие глаза. — Спасибо вам за дочку! Она же одна у меня только и есть, если бы не вы... — Ну, ну, тёть Лен, хватит. — Мирон подхватил её под локоть, усадил на низенький стульчик прямо в коридоре. — Всё хорошо. Всё закончилось, и слава богу. — Вот я и говорю. — Та довольно быстро пришла в себя и практично огляделась. — Вы новогоднюю ночь потратили на нас, а сейчас мы просим вас к столу. Отказы не принимаются! — усмехнувшись, она замахала руками и шагнула на лестничную клетку. — Ждём через десять минут. Мирон проводил её взглядом и обернулся на парней. — Вот так, — констатировал, философски разведя руками. — Отказы не принимаются. — И хорошо, — отозвался Славка, демонстративно погладив себя по животу. — Жрать охота, у меня сейчас кишки к позвоночнику прилипнут. — Идём, — деловито постановил Фаллен. — Вы тогда идите, — кивнул Мирон, — а я в душ сбегаю и подвалю. Славян, ты тоже иди, — велел, заметив, что тот уже настроился подождать его в прихожей, — чего ты тут будешь один торчать. Я мигом. — Ладно, — не стал спорить тот, и они всей компанией отправились в гости. Душ Мирон и вправду принял в скоростном режиме — хватило всего пяти минут, — но едва вылез из ванной, зазвонил телефон. Бросив взгляд на высветившийся на дисплее номер, Мирон понял, что визит на праздничные посиделки откладывается, и нажал кнопку вызова. — Здравия желаю, товарищ генерал, — пожелал осторожно. — Какое тут здравие, к чертям, с такими-то подчинёнными, — ворчливо отозвались на том конце провода. Мирон еле заметно выдохнул: если Черкасов и сердится на их самоуправство, то вроде не очень. Пиздюлей это, конечно, нисколько не отменяет, но всё-таки. — Товарищ подполковник! — загремел Черкасов, нарочито подчёркивая субординацию. — Как вы посмели нарушить приказ? Я вам однозначно сказал не соваться на базу, а вы! Ты! Ты ответственный за всю группу! Ты пошёл на неоправданный риск, подставляя под удар не только себя лично, но и своих подчинённых! — Извините, товарищ генерал, разрешите обратиться! — слегка ожесточившись, безукоризненно ровным тоном попросил Мирон и стиснул зубы. — Отставить! — гаркнул тот. — Совсем распустились, твою мать, даже выговор как следует не объявишь. — Есть получить выговор! — отчеканил тот. — А теперь разрешите? Тот помолчал. — Обращайся! — буркнул наконец. — Товарищ генерал, я готов понести любое наказание, однако вынужден не согласиться с вами. Я не считаю действия себя и своих бойцов неоправданным риском! На базе находилась в заложницах молодая девочка, мы были обязаны... — А группу захвата на кой чёрт, по-твоему, вызвали? — раздражённо перебил тот. — Это и есть их работа! Мне с утра звонили от подполковника Алексеева, вы что, в войнушку не наиграетесь никак? — Я спасал заложницу, — твёрдо повторил Мирон. — Это дочь моей знакомой, у неё, кроме дочки, никого нет. Вы сами знаете процент успешного освобождения заложников при штурме здания силовиками. Сгинула бы девочка ни за что ни про что. Этим мразям терять нечего, они бы ей прикрывались и всё равно рано или поздно шлёпнули. Я выполнял свой долг. Я должен был! Черкасов тяжело вздохнул. — Ваше счастье, что вы никого не убили, — выдал мрачно. — И что вас, обалдуев, тоже. Мне сообщили: омоновцы насчитали около полусотни задержанных. Пятьдесят вооружённых бандитов, Мирон! Куда вы попёрлись против них — вчетвером, с ножичками наперевес? Жить надоело? — Готов понести любое наказание, — повторил Мирон, глядя перед собой в одну точку. — Наказание, как же, — проворчал Черкасов уже не так сурово, скорее сокрушённо. Пошуршал чем-то в трубку. — Вам тут благодарность от Алексеева выразили. Неофициально, конечно, так что к делу подшить не получится. Он вас хвалил, но если вы ещё раз, поганцы, посмеете нарушить приказ, я вас... — Так не было же приказа, товарищ генерал, — лукаво заявил Мирон, буквально шкурой чуя, что Черкасов остыл и уже не придерётся. — Была просьба — не лезть. Простите, но эта операция приравнивается к вынужденному бою с превосходящим противником в полевых условиях, так что мне пришлось действовать по обстоятельствам. Я был вынужден принять решение, идущее вразрез с вашей просьбой. Сожалею, но... — А, иди ты! — с досадой буркнул тот и вдруг засмеялся хриплым лающим смехом. — Хитрый ты гад! Условия у них! «Сожалеет» он, ёб вашу мать! Ох, Мирон, Мирон... Тот помимо воли расплылся в улыбке, буквально видя наяву, как тот сейчас качает головой, добродушно усмехаясь в седые усы. — Товарищ генерал, мы в масках орудовали, — сообщил он. — Парни до конца в них и оставались, а я свои корочки только Алексееву показал. Мы нигде не засветились. — Попробовали бы вы мне засветиться, — беззлобно пробурчал тот. — Ладно, отбой. Отдыхайте, у вас ещё шесть дней. Надеюсь, больше никуда не вляпаетесь. — Есть отдыхать! — ответил Мирон. — Разрешите выполнять? — Выполняйте, — распорядился тот. — Мирон? — Да? — Молодец, сынок. Все молодцы. Вы всё правильно сделали. — Спасибо, товарищ генерал. Тот хмыкнул и нажал на отбой. Мирон улыбнулся, пряча телефон в карман. У них было в запасе ещё шесть свободных суток — почти целая вечность. И он собирался воспользоваться этим по полной программе.