Пираты

— Знаешь, это весело — наблюдать за тобой. Только я хочу предупредить тебя, что на берегу я ловлю девушек, чтобы провести с ними ночь и во мне мало чести. Я не рыцарь и не придворный, которых ты привыкла видеть. Может, остановишься в своих попытках понять меня? — А вы тогда может прекратите свои действия в отношении меня? Заботу, тот танец, поцелуй, ванная? Я просто очередная в списке? — твой голос холоден, как никогда, ты вторишь Сокджину, сходитесь, как два корабля в битве, кто кого протаранит первым, кто уведет руль в сторону, чтобы не пострадать еще больше. Не сказать, что обидно, но какое-то неприятное ощущение гложет тебя изнутри от одной мысли, что ты просто могла оказаться очередной девушкой с берега, с который приятно провести время. У Сокджина нет чести в твоем понимании, у него своя мораль, свои правила, тут у каждого на корабле так, ты же пришла из другого места, пытаешься переложить свое видение мира на новое и путаешься, теряешься. Джихе говорила тебе, что будет непросто привыкнуть, понять все, что творится. И ты честно пытаешься, давишь в себе жалость и сострадание, даже к тем же мужчинам, что вышли за борт на корм морским тварям. Совсем немного, но у тебя сжалось сердце. И хотелось зажмуриться, отвернуться, только упрямство взяло вверх, та часть тебя, что требует переделаться, стать «пиратом» хотя бы немного, заставила смотреть. У Сокджина нет чести. Он в открытую говорит тебе, что спал с другими, от этого во рту горько, хочется сплюнуть прямо на его сапоги, ты даже забываешь о том, что тебе было холодно, просто переворачиваешь свои чувства другой стороной. Мужчины кажутся разочарованием, с ними приятно просто общаться, как с тем же Хосоком. Пусть он всем бахвалится, что ты с ним ближе всех знакома, только парень веселый, умный, у него столько сказок и преданий в рукавах припрятано, он постоянно учит тебя новому, показывает что-то или просто молчит. С мужчинами хорошо работать. Но вот отношения. Это словно стена перед тобой. И симпатия к Джину, казалось, такая слабая, оказывается куда сильнее, потому что почему тогда побаливает от чужих слов? — Потому что я так захотел, — Сокджин на твои слова хмурится, ты вскидываешь брови, закрываешься от мужчины, скрещивая на груди руки. — Захотел, чтобы было удобнее было обесчестить? — Почему ты такого мнения? — Даже не знаю… Из-за ваших слов? Подумайте над этим, Капитан. Ты становишься вежливой, кланяешься, почти по-королевски, Сокджину, который стоит и не понимает. Хотя так глупо, сам сказал тебе не придумывать и не надеяться, не привязываться, он, кажется, сам себя не понимает в первую очередь. А ты ему помогать не собираешься. Не хочешь. Раз не хочет, чтоб ты его понимала, приближалась, то ты и не будешь. Подумаешь, всего лишь одна загнувшаяся симпатия, как будто это у тебя впервые. Ты можешь вспомнить всех тех мальчиков, молодых людей, от которых у тебя, казалось, в глазах появлялись искры. Тот самый сын Советника, когда тебе было семь, лакей в четырнадцать, Принц в восемнадцать. Симпатии были, ты с ними справлялась, зная, что ничего не светит. И здесь справишься тоже. Поэтому проходишь мимо Сокджина, даже не смотришь на него, когда полестнице поднимаешься вверх, где на выставленных бочках сидят Юнги, Хосок и Ци, тихо передавая друг другу бутылку рома, пока никто не видит. Уже в сухой одежде тоже, с покрытыми головами, переговариваются себе что-то, пока ты подходишь ближе. — Хосок, как долго нам еще оплывать Черные Воды? Парень подскакивает, оборачивается на тебя с полными щеками рома, хлопает глазами недоуменно, прежде чем проглотить все. — Ну, еще двое суток максимум, если погода не испортится. Ветер пока благоволит нам, течений тут вроде нет, так что все на нашей стороне. А дальше я не знаю, но там будет райончик с архипелагами-островами, возможно, тащить корабль будем. — Или убегать от аборигенов, да, — мрачно говорит Юнги. Ты смотришь на него. — Так ты с тех мест? — Чуть дальше. Мы тоже там поплывем, и я очень не хочу им попасться. А то снова попытаются, как поросенка, на огне закоптить, чтобы какое-то свое божество умаслить. — Ты был поросенком? — Тебя коптили? — Капитан спас тогда, да, — Юнги кивает, ты в ответ тоже, но слушать больше про Капитана не хочешь, говорить с ним тоже, пока не разберётся.