Тридцать ночей в Барроу

— Это Жое, — выдохнул Мэй Няньцин. Се Лянь вскочил и выбежал из кабинета, не обращая внимания на оклики Цзюнь У. Он же знал, знал, что так будет! Так какого чёрта он полез доказывать что-то шерифу? В одобрении нуждался? В признании заслуг? Ничтожный человек! Он побежал к побережью, подсвечивая заснеженную дорогу фонариком. Дурацкая Арктическая ночь! Се Лянь примерно знал, по своим исследованиям, из которых каждую жалкую строчку запомнил, где могут быть пропавшие. Он наметил маршрут этих своих вампиров ещё в самом начале, когда только начал анализировать их передвижения. Вампиры должны были укрываться где-то от солнечного света, а значит, это должен быть или лес, или пещера, или подземелье. С лесами и пещерами в их городке проблемы, а вот занять какой-нибудь бункер под землёй сложностей не вызывало. Ну а таких в Барроу всего один. Главное — добраться вовремя. И пусть он в одиночку собрался противостоять этим демонам, он был уверен в себе, и это самое важное! Луч света от фонарика Се Ляня наткнулся на что-то, лежащее в сугробе. Се Лянь замедлился, переводя дыхание. Он не рисковал сразу приближаться к незнакомому объекту, но, посветив по сторонам и убедившись, что в округе ничего нет, подошёл ближе. Что-то, лежащее в снегу, пошевелилось. — Это же не может быть?.. — «...Жое..?» в никуда прошептал Се Лянь, останавливаясь и падая в сугроб на колени рядом с едва живым человеком. Он перевернул продрогшее тело на спину и замер от ужаса. Это определенно была не Жое, но тот мальчик, о котором говорил Мэй Няньцин, и он точно был жив. Се Лянь посветил фонарём, осматривая пострадавшего: он дышал, и глубоко, но всё его лицо было залито кровью, куртка разорвана и, вымокшая в снегу и крови, совсем не грела, а руки покраснели от холода. — Эй, ты слышишь меня? — стараясь перекричать завывания колючего, холодного ветра, спросил Се Лянь, естественно, не надеясь на ответ. — Ты только держись, ладно? — выдохнул Се Лянь, положил мальчика к себе на колени, снял с себя верхнюю одежду, стянул детскую куртку и завернул ребёнка в свою. Надел на него капюшон и подхватил на руки. — Держись, уже скоро станет легче, хорошо? В этот момент он сделал самый болезненный для себя выбор, решив спасти незнакомого человека, у которого были шансы выжить. Выбор, за который будущий Се Лянь будет способен возненавидеть себя, ведь он мог сделать по-другому: мог не подниматься в палату, а передать мальчика первой попавшейся медсестре; мог позвонить Фэн Синю и попросить забрать ребёнка; мог продолжить искать сестру и у него бы получилось, он бы успел, он бы..! — Ты спас меня? — задремавший в неудобном больничном кресле Се Лянь дёрнулся от неожиданности, когда проснувшийся ребёнок опасливо тронул его руку в попытке разбудить. Но Се Лянь ни капли не пожалеет об этом после того, как столкнется с тёмным, как дно океана, взглядом мальчика, в глубине которого так и плещется невозможная для его возраста смелость. Се Лянь всегда будет уверен в важности каждой жизни, будет верить во вторые, третьи, четвёртые шансы для тех, кто действительно этого заслуживает. Этот ребенок заслуживал всех шансов, и уж тем более жизни, не меньше, чем сестра Се Ляня. Кожа у мальчика была такой ледяной, будто он провалялся в снегу не одни сутки; почти всё его лицо скрывали свежие бинты, пряча то, что сотворили с ним...«вампиры?» и Се Лянь поджал губы, боясь даже представить, что там сейчас с Жое. — Я просто принёс тебя сюда, — покачал головой Се Лянь. — Ты сам себя спас. Тем, что не сдался. Мальчик посмотрел на него серьёзными не по-детски глазами, в которых искрилось возражение, но не успел ничего сказать: Се Лянь натянул на него одеяло по самый подбородок и, бросив короткое, но одновременно мягкое "всё будет хорошо, спи", спешно вышел из палаты в коридор, где его уже ждали запыхавшиеся коллеги. — Шериф, — кивнул Се Лянь, тут же замечая Цзюнь У. — Сяньлэ, ты молодец, — Цзюнь У коснулся плеча подчинённого в жесте поддержки, но и в этот раз его взгляд был таким же, как в кабинете часом ранее. — Мы найдём Жое. Несколько наших уже прочёсывают места, где ты нашёл этого мальчика. Я зашёл только предупредить. А ты, — шериф улыбнулся той самой приторно-дружелюбной улыбкой, а Се Ляня от этого передёрнуло, — отдохни. Се Лянь сдержанно покачал головой. — Я пойду с вами. Только оденусь, — решил он и убежал за курткой. — Другого я и не ожидал, — Цзюнь У перевёл взгляд с исчезнувшей в палате спины Се Ляня на своего помощника. — Идём, подождём внизу. Поиски Жое не увенчались успехом. Напротив, Барроу потерял ещё нескольких человек, включая шерифа и его помощника — пропали без вести. Се Ляню так и не удалось отыскать тот бункер, в котором, по его мнению, находились похитители и пропавшие, и тайна исчезновения нескольких человек осталась неразгаданной. Многие обвиняли в пропаже своих близких самого Се Ляня, ведь именно он потащил их в том направлении, ну а громче всех обвинениями сыпал его двоюродный брат, Ци Жун. И неудачливому полицейскому, не справившемуся с гнётом обвинений от самых близких, пришлось на долгое время покинуть Барроу, а после и Аляску, и продолжать свои исследования в другом месте, которое, увы, так и не стало ему домом. Линвэнь даже не обратила внимание на то, что заключенный встал со своей скамейки и замер посреди своей камеры. — Из города не выбраться, — заговорил он медленным, равнодушным голосом, глядя прямо перед собой. — На помощь никто не придёт. — Закрой рот, — бросил Эмин, окидывая презрительным взглядом мужчину. — Пусть говорит, что хочет, — спокойный голос Линвэнь мягкой волной растёкся по кабинету. — Он только запугивает нас. Но у него не выйдет. Эмин поёжился. Уже выходило. — Чувствуешь? — заключённый обратил внимание на, казалось бы, незаметный жест парня. — Этот холод не из-за погоды. Это смерть подходит, — заявил он и жутко улыбнулся. — Кого они заберут первым? М? Тебя, мальчишка? — он сделал шаг в сторону решётки и сунул руки в карманы. — Да, да, именно тебя! Почувствуют твой страх, придут попробовать его на вкус и... — Захлопни пасть! — Эмин швырнул чем-то в сторону мужчины. — Вау, — протянул тот, глядя на брошенный предмет. — Надо же. Спасибо за отмычку, — заключённый перевёл взгляд на парня. — Я сейчас её подберу и вскрою замочек, — его глаза блеснули обезумевшим пламенем. — Не вскроешь! — Эмин бросился в сторону камеры, только сейчас осознавая свою ошибку. — Не приближайся к нему! — воскликнула Линвэнь, резко поднимаясь со своего стула. Эмин подбежал к решётке, и заключённый сделал то же самое, парой шагов пересекая крохотное расстояние. Когда Эмин нагнулся, чтобы поднять им же брошенную скрепку, мужчина, присев и высунув руку из клетки, обвил ей шею Эмина. Ровно в этот момент с грохотом открылась дверь в кабинет и Хуа Чэн вместе с Се Лянем, запыхавшиеся, ворвались внутрь, принося с собой холод и... — Ци Жун! — только и успел крикнуть Се Лянь за мгновение перед раздавшимся выстрелом. Из тела заключённого брызнула кровь, Эмин же, напуганный случившимся, кинулся в сторону, отползая подальше спиной вперёд, но продолжая смотреть в сторону тюремной камеры, опасаясь сводить взгляд с того, кто чуть не придушил его. — Мразь... — выдохнул мужчина, облокачиваясь на стену, чтобы не потерять равновесие. Выстреливший Хуа Чэн взял у Линвэнь ключ, отпер решётку, схватил за грудки только осевшего к полу заключенного и приковал его руки к одному из прутьев решётки. — Теперь не сбежишь, — прошипел шериф на ухо заключённому. — Значит, это ты — Ци Жун? Пора поговорить! — его голос с каждым сказанным словом становился всё громче, звучал всё более угрожающе. — Кто здесь с тобой? Он повторил вопрос, но ответом ему послужили лишь болезненные стоны. Хуа Чэн резко втянул в себя воздух, схватил заключённого за волосы и дёрнул вниз. — Кто расчленил электрика? — спросил он, заглядывая в зелёные, безумием наполненные глаза Ци Жуна. — Ты труп, придурок, — выплюнул тот со всем презрением, что имелось в его нездоровом, неадекватном сознании. — Кто эти твои "они"?! — Я не разговариваю с трупами! — Ци Жун зашипел по-змеиному, когда шериф сильнее стянул его многострадальные волосы. — Не разговариваю с чёртовыми трупами, ублюдок! — бешено проорал он с пеной у рта. — В таком случае, тебя никто не освободит, — заявил Хуа Чэн. — Вы все сдохнете! Сдохнете, сдохнете, ясно?! Хуа Чэн отпустил волосы Ци Жуна, пихнув его обратно к решётке, вздохнул, поднялся и вышел из камеры. Линвэнь бросила презрительный взгляд на заключённого. — Я, конечно, не врач, но мне кажется, что он сдохнет первым, — выдала девушка, накручивая прядь волос на палец. — Надо бы позвать врача на самом деле, — проговорил Се Лянь с сомнением, тут же получив сразу три недоуменных взгляда. — Что? Нельзя дать ему умереть. Даже если он мудак. — Как появится связь, — шериф кивнул, на всякий случай ещё раз проверив телефон. Но нет, связью даже близко не пахло. — Мы с Пэй Мином прокатимся от Саут-стрит до Магистрали. Его подельникам тут особо прятаться негде. — Я с вами, — Се Лянь шагнул чуть вперёд, переводя взгляд на Хуа Чэна. — Нужно кое-что обсудить. Со стороны Линвэнь послышалось копошение. Девушка проверила рации: — У нас есть рации, всё будет в порядке. Не пропадём. Мы с Эмином присмотрим за этим муднем, а вы постарайтесь не вляпаться во что-нибудь хреновенькое. — У меня в столе был электрошокер, — вспомнил Хуа Чэн. — Будет вас доставать, огрейте его хорошенько, не церемоньтесь. Линвэнь воодушевленно закивала. Автомобильные шины тёрлись о заснеженную дорогу со скрипом. Кромешная тьма, лишь изредка появляющиеся на пути фонари... Это навевало тревогу, и, что намного хуже, страх. В городе происходили ужасающие события, а Се Лянь мог думать лишь об одном — это уже случалось. Острое чувство дежавю, что он испытывал, мешало ему сосредоточиться на происходящем. На то, что в этой реальности, а не где-то позади много лет назад. Такая же темнота, снегопад, растекающееся по венам отчаяние и животный страх. Разве должны люди чувствовать себя так? Словно дичь, загнанная крупным зверем. Но ведь так оно и было сейчас. События повторяются, и кто они, если не дичь? Хуа Чэн ударил по тормозам. Машина замедлилась. Се Лянь, вынырнув из собственных мыслей, посмотрел на него вопросительно, немного недоуменно. — Что..? — Там... — Хуа Чэн попытался объяснить, но слов не хватило. Он вышел из машины, и Се Лянь поспешил за ним, стараясь понять, куда же так неотрывно смотрит шериф. И он понял. Когда Хуа Чэн достал оружие, снял с предохранителя. Глаза Се Ляня расширились то ли от ужаса, то ли от осознания. — В машину, — Се Лянь пробормотал. — Что? — Давай быстро в машину! — голос бывшего офицера прозвучал громче, чётче, и Хуа Чэн не смог ослушаться, повинуясь указу и возвращаясь в салон. Заблокировав двери, он включил заднюю передачу, вдавливая педаль газа в пол. Несколько метров заднего хода, несколько секунд на разворот. Они старались убраться отсюда как можно скорее. Глухой хлопок по крыше. Се Лянь едва вздрогнул, поднимая взгляд невольно наверх. Что-то или кто-то было наверху. Удар. Ещё удар. Кто-то пытался прорваться внутрь и не собирался останавливаться. Аккомпанимируя себе ругательствами сквозь стиснутые зубы, Хуа Чэн пытался сбросить ломящуюся сюда тварь. Машину практически швыряло из одной стороны в другую, в салоне полный беспорядок, а тварь вцепилась так крепко, что становилось страшно — вот-вот и доберется до лобового. Выхватив револьвер, Се Лянь выстрелил в крышу несколько раз. Сверху, сквозь завывание ветра, сквозь трение шин о колеса, сквозь удары послышалось неестественное, нечеловеческое шипение. — Чёрт, — выругался Хуа Чэн. Пули этой твари были нипочем, и это было самое пугающее. — Держись! Шериф разогнал машину до предела, так, что огни фонарей мелькали в окнах как солнечный свет сквозь прутья забора. И затем машина резко затормозила. Тварь с крыши слетела на землю, прокатываясь несколько метров по инерции, но времени, чтобы рассмотреть, не было. Вновь набирая скорость, служебная машина скрылась в снегах. Через несколько мгновений, потраченных на то, чтобы прийти, наконец, в себя, Хуа Чэн выдохнул и посмотрел на Се Ляня. — Что это за тварь?.. — он пробормотал, на всякий случай поглядывая на боковые зеркала. Се Лянь лишь покачал головой, повернувшись назад на пассажирском сиденье, глядя на темную фигуру, что как ни в чём не бывало поднялась и отправилась куда-то, к счастью, не в их сторону. Через четверть часа езды они добрались обратно, в город, и первое, что встретило их — перевернутый автомобиль, превратившийся в факел. Горящий беспрестанно автомобиль. Шериф и офицер переглянулись, в глазах друг друга видя отражение пламени. Рация затрещала. Знакомый женский голос раздался в салоне. — Помогите... кто-нибудь, пожалуйста..! — Линвэнь! — Се Лянь схватил рацию, зажимая кнопку. — Линвэнь, ты слышишь? Ответь! Пожалуйста, ответь..! Они ворвались в участок с оружием наготове. Света, ожидаемо, не было. Се Лянь под револьвером держал фонарь, щедро врученный ему Хуа Чэном. Стоило им переступить порог, как в нос тут же ударил металлический запах крови, с первого же шага. По позвоночнику офицера пробежал неприятный холодок. Лужа крови в углу. Белая стена, залитая алым. Голос Хуа Чэна, спрашивающий, есть ли здесь кто. Собственное сбитое дыхание. — Боже... — Се Лянь пробормотал, выдыхая. Взгляд Хуа Чэна упал туда, куда Се Лянь направлял свет. Худшие их опасения стали сбываться. В участке было пусто. На голос шерифа не отзывался никто. Кровавые отпечатки тонких, женских явно рук на стенах, отчаянная попытка спастись и очевидный провал. Это была жестокая, гадкая смерть, и Се Лянь даже представить себе не мог, насколько мучительно, страшно и больно это было. Сохраняя безэмоциональное хладнокровие в действиях, Хуа Чэн подошёл к отпертой камере. За решёткой всё ещё проглядывался силуэт прикованного к прутьям Ци Жуна. Тот не бесился, не злорадствовал, абсолютно обездвиженно сидя на полу со скованными над головой руками. Единственная горящая лампа во всём участке была в камере Ци Жуна, освещая его неестественно бледное лицо. Шериф приблизился осторожно, вошёл в камеру. — Они меня... не взяли, — Ци Жун прошептал. В этом голосе, что было так привычно слышать ядовитым и дерзким, слышалось лишь отчаяние. Обида. Боль. Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна, поймал его взгляд. Слова не нужны были, чтобы понять, что случилось. Смерть добралась и сюда. Но Хуа Чэн не мог не спросить: — Они? Тогда кого они взяли? — он наклонился к Ци Жуну. — ...не взяли... меня... — вновь прохрипел едва слышно Ци Жун. Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна внимательно, сочувствующе. Останки Линвэнь растекшейся кровью украшали пол и стены. Но здесь не было ни следа Эмина — мальчик словно испарился. Они не взяли Ци Жуна, который так решительно был на их стороне, появившись здесь перед последним закатом как Всадник Апокалипсиса. Они выбрали кого-то более полезного. — Убей меня, — голос Ци Жуна, чуть более громкий на этот раз, заполонил тихий участок. Взгляд зелёных глаз был направлен на шерифа. — Убей... Хуа Чэн задумался. На безразличном прежде лице промелькнул намёк на ярость, на жажду мести, на желание сорваться хоть на ком-то в попытке унять разгорающийся внутри страх не за себя, но за жителей города. За своего брата... — Сань Лан, — Се Лянь позвал тихонько, мягко, привлекая внимание. — Посмотри на меня, — попросил он, не сводя взгляда со шерифа. Хуа Чэн послушался. Сердце Се Ляня заныло от боли, когда он посмотрел на такого Хуа Чэна. Он понимал его, так хорошо понимал, отлично зная, что шериф чувствует сейчас. Эта беспомощность, ужас, отчаяние... — Не надо, — сказал Се Лянь, не отводя глаз. Были сомнения. Хуа Чэн не хотел оставлять в живых этого ублюдка, желая обвинить во всём его, чёрт возьми, хоть кого-то! Но... Это было не правильно. Прежде всего Хуа Чэн был шерифом. Блюститель закона не может, не должен давать волю эмоциям и обидам. Нельзя. Когда Хуа Чэн опустил оружие и вышел из-за решётки, Се Лянь выдохнул. Они ведь смогут справиться с этим, верно? Се Лянь не сумел в тот раз, много лет назад, но сейчас должно получиться. Обязано получиться. В тени ночи город погрузился в безмолвие. Улицы, ещё пятнадцать часов назад полные жизни, теперь опустели, сквозили безысходностью. Люди запирались в домах, баррикадировали двери и окна, но это не давало успокоения и желанного ощущения безопасности, вызывая лишь всё больше и больше беспомощности. Необходимость бояться, прятаться, сидя в своих домах, только бы выжить, только бы продержаться до следующего восхода солнца..! Резкие, неестественные звуки сквозь оконные стёкла. Каждый шорох снаружи казался чем-то смертельно опасным. Словно тень, сама смерть скользила по улицам. Крыши домов прятали, но не уберегали от её холодного дыхания. Это чувствовали все. С наступлением самой долгой ночи люди осознали: они не неуязвимы. В темноте, за стенами домов скрывались жуткие создания, порождения ночи. Их силуэты метались между тенями, неуловимые, как дуновение ветра, неприметные, как само воплощение тьмы. Не каждый мог разглядеть черные, как ночь, глаза, острые, как бритва, клыки. Но тот, кому удавалось, уже не рассказывал об этом. Они были не просто хищниками, загнавшими свою дичь. Они стали воплощением смерти. Их зловещий рёв разносился по улицам, заставляя людей замирать от ужасного предупреждения. "Мы пришли за вами". Человекоподобные тени собрались в центре города, где-то между домами. Едва обладающие собственным сознанием твари прислушивались к одному, к их вожаку. Это был неизвестный человечеству язык, но каждое слово пробуждало жажду крови в черных глазах. Каждое слово, звучащее как предсмертные хрипы, как шипение, давало указания. Убивать, не обращая. Не оставлять в живых никого. Жадное рычание кровожадных тварей было ему красноречивым ответом. Они должны были вернуться уже много лет назад.