Ложе из Роз

Майрон был в гневе. Он редко показывал свои эмоции, так как в основном возвышался над остальными, лукаво улыбаясь, но сейчас он рвал и метал. Его вены на руках были видны как никогда отчётливо и изнутри ярко светились. И нет, это был не царственно сверкающий металл, а самый настоящий огонь. Пламя готово было вырваться из его рук и обрушиться на любого, кто встанет на пути у майа. Да как Мелькору пришло в голову упрятать сына Феанора в пыточные, как какого-то безродного эльда? Майа позже выскажет всё недовольство своему вала, а в данный момент следует найти этого самоубийцу, пока его не замучили. Майрону пришлось достаточно быстро закончить свой заслуженный отдых, который на этот раз он решил потратить на сон (как известно, сон для айнур не является базовой потребностью, но ведь так приятно понежиться в постели и ненадолго выпасть из реальности, не правда ли?). В последний раз Майрон так злился, когда узнал, ради чего Мелькор сжёг свои ладони. Он ненавидит, когда кто-то поступает импульсивно и совершает глупые поступки, не думая о последствиях . Сам он всегда пытается анализировать ситуацию и сначала ищет возможные пути решения проблемы, а потому уже действует. Возможно, потому что Майрон до сих пор не может простить себе те ошибки и необдуманные действия, которые совершил до того, как Мелькора заключили в темницу Мандоса, и не мог себя простить за поражение. Но сейчас Майрон отворяет тяжёлую кованую дверь, ведущую к камере Маэдроса. С приходом майа звук хлыста, который оставлял на спине нолдо яркие красные следы, стих. — Кто отдал приказ пытать его? – в гневе он действительно был страшен. Пронзительный взгляд его ярких глаз, в которых бушевало пламя, остановился на Маэдросе. Нолдо пытался не показывать свою слабость и смотрел в глаза Майрону, но продлилось это недолго. — Я не собираюсь ждать ответа вечно. При иных обстоятельствах Маэдрос сказал бы, что Майрон невероятно красив. Его аккуратные, но немного резкие брови, светлая кожа, длинные ресницы и волосы, больше похожие на пламя – всё в нем было прекрасно, кроме очей, которые напоминали огненную бездну. Но это Гортхаур – слуга Моргота и враг, поэтому нолдо отогнал подальше подобные мысли. Маэдрос следил за тем, как орки, которые несколько мгновений назад пытали его забавы ради и насмехались над ним, пытаются оправдаться перед Сауроном. Теперь они больше похожи на червей, пресмыкающихся у ног. Вот он сорвался на крик и одним резким движением оторвал голову орку. Майтимо почувствовал, как тошнота подобралась к горлу. Орки сами по себе отвратительны, но мёртвые они ещё хуже, особенно их чёрная кровь. Майа приказал оставить его наедине с эльфом. — Так значит, ты сын Феанора? – он свысока посмотрел на Маэдроса. Нолдо не спешил отвечать. — Я так и думал, – вздохнул майа и нагнулся к пленнику, – я не собираюсь тебя пытать. Мне известно, что ходит множество слухов касательно моей персоны, но я не наслаждаюсь чужой болью. Какой толк от бесполезных пыток? — Ты лжец, – твёрдо сказал Маэдрос, – как твой Владыка. Майрон разочарованно вздохнул. — Я ведь сейчас тебя не оскорбляю, зачем же ты пытаешься задеть меня? Если бы я относился к эльдар хуже, то не стал бы останавливать орков. Лучше подумай, прежде чем что-то сказать. Ты не в своём Форменосе, и я не советую тебе геройствовать и строить из себя неустрашимого нолдо, который как глупец не хочет слушать никого кроме себя. А ты ведь далеко не глупый, правда? Эти слова поставили нолдо в тупик. Он ожидал какой угодно реакции, но только не такой. — Что? — Думай, прежде чем говорить и уважай своего собеседника. — Зачем мне уважать бесчестного труса? – глаза Маэдроса гневно сверкнули. — Пойми, я ведь не мой вала, а захват заложника и правда был хорошей идеей, как говорится, на войне все средства хороши, – Майрон слабо улыбнулся и приблизился к нолдо, – я сделаю так, чтобы Мелькор не трогал тебя, ведь теперь ты под моей защитой. Голос майа звучал так размеренно и мягко, заставляя одну мысль плавно перетекать в другую, что Маэдрос на мгновение расслабился. — С чего бы тебе меня защищать? — Не стоит бояться, ведь я не собираюсь обрекать тебя на страдания, но и своих мотивов не раскрою. Живи в Ангбанде, словно гость и ни в чем себе не отказывай, – Майрон улыбнулся нолдо и помог ему встать с холодного каменного пола. В этот момент Маэдрос понял, что пора действовать и направил кулак на грудь майа. Целью нолдо был удар в солнечное сплетение, ведь с помощью этого приёма можно нанести сильный урон своему противнику, у него появился бы шанс сбежать. В свой удар Маэдрос вложил всю силу, на которую только был способен , но Майрон лишь заботливо и мягко положил свою ладонь поверх кулака нолдо и вся его сила улетучилась в никуда, как будто её и не было. Маэдрос не мог поверить своим глазам и с опаской взглянул на Саурона, который, впрочем, был не намного выше самого нолдо . — А ведь я тебя предупреждал, – холодно и немного разочарованно произнёс майа. После этих слов Маэдрос внезапно почувствовал навалившуюся слабость. Ему вдруг захотелось закрыть глаза и провалиться в сон. Нолдо пытался сопротивляться воле майа, ведь он был уверен, что всему виной стали чары слуги Моргота, однако, у эльфа не было сил противиться сладкому дрёму, поэтому Майрон аккуратно подхватил его на руки и вынес из пыточных. Нолдо очнулся в незнакомой комнате. Большая кровать, завешенная красным балдахином была довольно мягкой, Майтимо уже отвык от такого, ведь в походе иногда приходилось спать даже на сырой земле. На огромном изголовье он заметил витиеватые золоченые узоры, среди которых можно было различить изображения драконов. Маэдрос поморщился, увидев литых тварей и откинул одеяло, покрытое льняной простыней. Он сел в кровати, пытаясь разобраться в том, что произошло. Маэдрос вспомнил то, как он пообещал братьям быстро вернуться и принести с собой победу, как его пленили и пытали… Пытали? Не очень долго. Всё произошедшее до этого было, как в тумане. Его осенило, как только он увидел надвигающийся силуэт. Точно! Его пытали орки, но неожиданно пришёл Саурон. Майрон отодвинул в сторону ткань и сел на кровать ближе к эльфу, который от него рефлекторно отодвинулся. — Доброй ночи, надеюсь тебе хорошо спалось? – майа выглядел сдержанным, но позволял себе изредка улыбаться. Маэдросу происходящее казалось нереальным, ведь он совершенно по-другому представлял Саурона. — Я задал тебе вопрос, пожалуйста, потрудись ответить на него. Скажи, у тебя болит спина? Может шея напряжена? — Нет, – сухо ответил нолдо. — Вот и славно, – кажется, майа действительно был рад. Майрон улыбнулся, после чего Маэдрос вздрогнул, заметив острые клыки, острее и длиннее, чем обычные, – мне стоит пока позаботиться о твоей спине, ложись на живот. Нолдо с недоверием взглянул на майа. — Ложись, иначе я подавлю твою волю, думаю, тебе этого не захочется, – теперь Майрон звучал и выглядел более угрожающе. В данный момент его вид соответствовал тому образу, который существовал в сознании Маэдроса. Эльф перевернулся на живот и повернул голову в сторону, размышляя о дальнейших действиях майа. Саурон заботливо убрал его волосы со спины, снял бинты и приложил к ранам свои холодные руки. Майтимо не ожидал этого, он сначала подумал будто бы майа приложил к его спине лёд, поэтому вздрогнул, вызвав смех Майрона. — Не бойся, я ведь просто исцеляю тебя, а вы, нолдор, такие недоверчивые. — Я не доверяю слугам Мелькора. Саурон как будто пропустил эту едкую фразу, брошенную нолдо, зато последний почувствовал как его тело наполняется силой и бодростью, а раны стали затягиваться. Теперь он чувствовал себя намного лучше, его недосып, вызванный недавними дурным событиями, сошёл на нет и даже прибавились силы . — Только не пытайся мне навредить в этот раз, – сказал майа, – можешь перевернуться. К слову, твои одеяния испачкались и порвались, поэтому на стуле лежит новая одежда. Прикрой наготу, а я схожу за завтраком. Напоследок Майрон одарил его улыбкой и покинул комнату. Майтимо только сейчас понял, что всё это время был, в чём мать родила. Он осмотрел покои и заметил дорогую мебель, здесь даже был камин, который напоминал те, что обычно радовали глаз своей красотой в эльфийских замках. Маэдрос заметил кое-что ещë – комната действительно походила убранством на эльфийскую, возможно, это дело рук Саурона. В голове царил хаос, состоящий из мыслей и вопросов: почему он ведёт себя так с нолдо?, сначала усыпит бдительность, а затем нападёт? Или майа просто играет с ним, точно с какой-то безделушкой? Маэдрос не знал, что и думать, ведь когда слышишь имя «Гортхаур», то в голове возникает образ злого и ужасного создания, падшего майа, который не знает жалости и является воплощением жестокости. Однако данное видение всеми известного Саурона сильно отличалось от реальности. Перед Маэдросом был внешне приятный майа, который вёл себя очень заботливо и уважительно относился к своему оппоненту. Его слегка вьющиеся волосы, почти как у Нерданэль, красиво переливались в свете свечей, словно огонь. Но Маэдрос не мог спокойно смотреть на пламя, особенно после смерти отца. Пока нолдо одевался, он решил продолжить свои размышления. Многое в Сауроне ему казалось прекрасным, хотя он перешёл на сторону Моргота уже давно и должен был исказиться. Так и случилось, ведь глаза у этого майа действительно ужасны, по крайней мере, когда он был в гневе, но в этот раз нолдо заметил, что у Саурона желтая радужка и вытянутый зрачок, как у кошки. Жутковато, но они по-своему прекрасно. Ко всему прочему, майа был одет в богатые, но довольно скромные одежды, не такие, к примеру, как у братьев или отца Маэдроса. Майтимо ещё раз оглядел комнату и подошёл к кованой двери. Он всем весом навалился на дверь, но она не поддалась. Видимо, сбежать не получится. Нолдо всё ещё оставался пленником Моргота, но по инициативе Саурона сидел в золотой клетке. Как только он решил отойти от двери и сесть на мягкий обитый стул, Майрон вернулся. В руках он держал серебряный поднос, на котором стояла тарелка с хлебом, подгоревшим в некоторых местах. — Понятия не имею, что едят эльфы, поэтому надеюсь, что этого тебе хватит на сегодня, – он поставил поднос на стол и сел рядом с Маэдросом, – может расскажешь, чем вы питаетесь? Саурон был одет во всё чёрное, на пальцах Маэдрос заметил множество колец, а на плечах тёплый плащ. Видимо, нолдо не суждено быстро вырваться из Ангбанда. И всё-таки Маэдрос считал происходящее чем-то нереальным, возможно, его пытка уже началась, но он не понимал, какое чародейство применял Саурон. Майа разглядывал нолдо с нескрываемым любопытством, отчего последнему стало неловко. — Чего ты ждёшь от меня? — Я задал вопрос и жду ответа, – коротко ответил Майрон. Майтимо с недоверием покосился на майа. — А почему же сам Саурон, слуга Моргота, так относится ко мне? Ты не знаешь, чей я сын? Почему ты так себя ведёшь? — Знаю, поэтому так отношусь к тебе, но пока мне не хочется раскрывать всех карт. — Выходит, что это всё же часть пыток, – со вздохом произнёс нолдо. — Нет, но если я назову причину, то сделаю только хуже, – на этот раз Майрон не быль столь приветливым, каким был до этого. Судя по-всему, ему начинает надоедать упрямство нолдо. Маэдрос только фыркнул и с недоверием посмотрел на хлеб. — Не бойся, он не отравлен. — Тогда зачем всё это? Богатые покои, хорошая одежда, свежий хлеб и эта твоя вежливость? Ты ведь Саурон, майа Моргота, жестокий, не знающий жалости. Тогда почему ты со мной так обращаешься? Это какая-то хитроумная пытка? – его голос, который был обычно громким и решительным, слегка дрогнул. Майрон вздохнул. — Я хочу договориться с нолдор, – майа пожал плечами, будто бы война являлась просто временной трудностью, – и мне надоело подобное отношение, я хочу, чтобы ты здраво оценил ситуацию и понял, что из себя представляют идеи Мелькора и сторона, противопоставленная валар. Маэдрос не до конца понимал мотивы Саурона. Он удивлённо уставился на майа. — Что? — Ах, да, ещё я хочу лучше изучить эльдар. — Нет, постой, ты хочешь, чтобы я стал твоим союзником? — Это ты сказал… — Нет, не уходи от вопроса. — Я не ухожу от вопроса, Маэдрос, ты ведь умный нолдо, но не понимаешь, что Первому Дому и нам необходимо объединиться против валар. Они не дают эльфам свободы, а Мелькор лишь подтолкнул их к Средиземью и какой-никакой, но самостоятельности. Маэдрос пришёл в ярость, как только услышал об этом. Он до смерти ненавидел Моргота и уж точно не собирался водить дружбу с его слугой. — Он убил моего деда и отца, а теперь приказал пытать меня! О каком объединении ты вообще говоришь? Нолдо сидел весь, как на иголках, готовый в любой момент сорваться с места, чтобы полностью отдаться гневу, а Майрон, напротив, был предельно спокоен и даже расслаблен больше, чем когда-либо. — Да, в общении с нолдор стоит быть аккуратнее, ведь мой учитель уже допустил такую ошибку, – тихо проговорил майа, – послушай, у меня есть для тебя предложение. Смотри, если я изменю твоё мнение, относительно стороны Мелькора, то ты окажешь нам помощь в борьбе против валар и успокоишь своих братьев. Как тебе такая сделка? Маэдрос раздражённо вздохнул, сжимая кулаки с такой силой, что короткие ногти впились в ладони. — Я никогда на такое не пойду. — Ты можешь вечно ненавидеть моего учителя, но лично я ничего дурного твоему Дому не сделал. Мы разные айнур, но у нас общие цели. А ты уже живёшь под моей защитой, и я отвечаю за тебя. — Значит, выбора у меня нет? – Маэдрос старался не смотреть на майа, поэтому повернул голову в сторону и принялся разглядывать каменную стену. — Нет, если ты откажешься, то я просто останешься здесь в одиночестве, иногда сюда будут приносить еду и воду, прямо как обычному пленнику. Как бы печально это ни звучало, – Майрон держался ровно, даже слегка самоуверенно, закинув ногу на ногу. Но у Майтимо возникло чувство, будто бы такой исход нравился майа меньше всего. — Я не вожусь со слугами Моргота, – упрямо ответил Маэдрос. Майрон разочарованно поднялся со стула и подошёл к двери. — Жаль, но пожалуй, я дам тебе время, чтобы ты мог взвесить все «за» и «против». Несмотря на упрямство и резкость своего пленника, Майрон готов был признать, что нолдо хорош собой. Его огненно-рыжие волосы аккуратными локонами завивались и ниспадали на плечи, кажется, что он вечно хмурил свои зелёные, даже лучше сказать, изумрудные глаза. Маэдрос обладал прекрасным телом с отлично развитой мускулатурой. У него довольно широкие плечи и всё в его телосложении говорило о том, что нолдо являлся опытным воином. Майрон переживал за его состояние, ведь за время своего заключения Маэдрос мог потерять форму, поэтому Саурон решил иногда выводить нолдо на тренировки, чтобы тот не забывал, как сражаться мечом. Если он согласиться сотрудничать, конечно. В целом, он находил нолдо довольно привлекательным. В свою очередь Майтимо решил, что Саурон весьма недурен, но не хотел до конца это признавать, ссылаясь на то, что майа хорошо сохранился для предателя и слуги Моргота. Однако Майтимо всё же отметил вежливость врага, а его ложь, даже если он лгал, (а он точно лгал, он же Саурон!) совсем не чувствовалась. Всё же стоит дать ему шанс, а вдруг из этого что-то получится, тем более, если Саурон настолько глуп и наивен, то его всегда можно будет прирезать, но только когда тот будет меньше всего ожидать этого. Маэдрос поклялся расправиться с каждым, кто встанет на пути свершения мести, но помимо клятвы у него есть и братья, которых он обязан защитить от тирании Моргота.