Ложе из Роз

Майрон обрушил на Маэдроса удар, затем ещё один, но тот его успешно отразил, блокируя каждый удар меча. Выпад в сторону, Маэдрос успел парировать, они кружились в безумном танце, оба были на пределе, но Маэдрос внезапно пнул Майрона в живот. Майа отступил, успевая с попеременным успехом закрываться от атак. Он не обращал внимания на боль, только цель перед ним – и всë его нутро кричало о необходимости победы, о жажде крови. Он резанул нолдо по ноге, успев в последний момент самому уйти от лезвия, и двинулся вбок, желая всадить меч в тело противника, но Маэдрос уклонился. Как вдруг, боковым зрением нолдо заметил до боли знакомую фигуру. В висках застучала кровь, снова послышался неприятный писк в ушах, а мир перед глазами поплыл, и этого секундного промедления хватило Майрону, чтобы одним ловким движением выбить из рук Маэдроса меч и приставить острие к его горлу: — Ты труп, – с упоением проговорил Майрон, облизывая пересохшие губы. — Это было подло с твоей стороны. — Таков уж я. Майрон развëл руками. И Маэдрос, воспользовавшись ситуацией, повалил Майрона в снег, упав при этом вместе с ним. Майрон вцепился пальцами в нолдо, но это его не спасло – он угодил прямо в сугроб. — И кто теперь труп? — Сумасшедший остроухий, у меня ведь меч, я бы легко мог тебя убить, – зашипел Майрон. — Не убил ведь. Майрон закатил глаза. Теперь он весь в снегу, а над ним нависает принц нолдор, пока снежинки размеренно падают вниз с тëмных небес. Майа тяжело вздохнул, позволяя себе утонуть в большом сугробе, пока Маэдрос сжимал ладони за его спиной. И оба не торопились выбираться. Майрон наслаждался спокойствием и думал о том, что теперь ему делать с этим непоседливым нолдо. Маэдрос хотел запомнить момент победы над тëмным майа, пусть и во время тренировочного боя. Майрон временами выводил его драться на мечах, чтобы Маэдрос не терял форму, и при этом нещадно кромсал, так, что их сражения случались реже, чем хотелось бы. И всë же, победа – это очень приятно, особенно, когда в руках противника есть, чем защититься. Маэдрос отогнал дурные воспоминания, тряхнув головой. Как вдруг услышал спокойный голос майа: — О чëм думаешь? Его губы изогнулись в хитрой улыбке. — О тебе, не беспокойся. — Язва. — Ты тоже. Майрон же только спустил ладони ниже, а Маэдрос закатил глаза, на что майа рассмеялся: — Не будь таким угрюмым. — Я смотрю, у тебя хорошее настроение? — А у тебя нет? – снова рассмеялся Майрон. — Уже нет. Маэдрос покраснел, то ли от мороза, то ли от смущения. Этот майа, да что он себе позволяет? — Может, уже поднимешься? Нолдо вдруг покраснел, смутившись, и всë же, поднялся. Он подал руку Майрону, и тот принял помощь, встав следом. Он отряхнулся, и Маэдросу показалось, что все действия Майрона выглядели как-то слишком элегантно для тëмного айну. — Как… то есть, прости, не с того начал. Можно поинтересоваться? — Попробуй. Майрон всë водил пальцами по одежде, смахивая весь снег. — Как тебя угораздило здесь оказаться? У Моргота. Уголки губ Майрона растянулись в хитрой улыбке. — Ты не готов этого услышать. — Почему? – что-то завистливо ëкнуло в сердце нолдо. Майрон только закатил глаза, улыбка не исчезла с его лица. — Скажем так, будет много вопросов. Вот поживëшь здесь с моë, и тогда, может, узнаешь. Майрон вдруг развернулся, чтобы уйти, но Маэдрос быстро догнал его, поравнявшись. — Я готов. Почему думаешь, что нет? Это из-за Моргота? Майрон тихо рассмеялся, прикрывая глаза ладонью. — В “Морготе” и кроется вся проблема. — Он заставил тебя? Снова тот же смех. Принц не понял, что такого смешного он мог сказать, но всë же позволил увести себя со двора. Правду говорили, Ангбанд куда больше внизу, чем на поверхности. Маэдрос до сих пор путался в бесконечных коридорах, но теперь за ним никто не следовал. По крайней мере, он никогда не замечал ни единой души, но всегда спиной ощущал чье-то незримое злобное присутствие. На этот раз — точно Моргот со своими кознями. — Ты бы хотел познакомиться с драконами? – вдруг задумчиво спросил его Майрон. — Нет. Этого я точно не смогу принять, извращение над замыслом творца — это недопустимо. — Ты разбиваешь мне сердце. Маэдрос вдруг нахмурился. Рядом с этим майа он всегда чувствовал себя глупым мальчишкой, который робеет от каждого взмаха ресниц. А ресницы у Майрона были длинные, красивее, чем у любой девчонки. Ему не нашлось, что ответить, и тогда Майрон, не сдерживаясь, расхохотался над ним. — Ты полная противоположность Мелькору, но всë равно нравишься мне. — Как кто? Всë та же хитрая улыбочка. — Если я скажу, разве это будет интересно? — Я тебя не понимаю, – покачал головой нолдо. — Может, однажды ты перестанешь быть просто симпатичной мордашкой. — Это я-то… – хмыкнул было Маэдрос, но вдруг одернул себя, – постой, как ты меня назвал? Майрон устало вздохнул, и улыбка исчезла с его лица. Он покачал головой и ускорил шаг. — У меня полно дел. Обсуди это с Тхурингветиль. Маэдрос вдруг остановился, почувствовав на плече чью-то руку. — Да, Майтимо, поговори со мной, – раздался сзади угрожающий девичий голос. Он был холоден, как морозы Ангбанда, скрежетал, как лезвие, проведённое по металлу. И Маэдрос невольно вздрогнул. — Зачем ты здесь? — Воля Майрона – закон, я подчиняюсь именно ему, – пожала плечами Тхурингветиль. Она была ниже и нолдо и майа, но почему-то не вызывала никакого доверия, наоборот, от неë всегда исходило чувство опасности, будто она маленький монстр, готовый смертельно быстро вгрызться в шею. Такой она и была, но Маэдрос до сих пор не привык к этому. А еë глаза, почему сейчас они были такими холодными? — А если он скажет тебе упасть на меч, ты упадешь? — А если тебе это скажет твой отец? – задорно улыбнулась она. Еë улыбка – острая, как хорошо наточенный меч, опасная. Какой-то иррациональный ужас захватил тело нолдо, когда Тхурингветиль двинулась вперёд. Заметив реакцию, она рассмеялась: — Боишься? Правильно делаешь. — Кто ты? Тени разошлись, и вместо девочки-майэ появился он. Моргот, Чёрный Враг Мира. Он откинул за спину тёмные волосы, а Маэдрос упëрся взглядом в его чудовищную крону в виде трëх драконов, держащих камни. Камни его отца. — Сильно испугался? – бархатистый низкий голос резанул по ушам, подобно неприятному скрежету металла. Маэдрос хотел было потянуться к тренировочному мечу, но не смог даже пошевелиться. – Что, язык проглотил? — Ты… – процедил сквозь зубы нолдо. Вот здесь всë и решится, подумал Маэдрос, – вор. Мелькор сделал вид, что смахнул со щеки слезу, которой, очевидно, на ней не было. — Как тебе будет угодно. Вдруг, наваждение спало, и Маэдрос почувствовал, как расслабляются его мышцы. Он снова может двигаться. Он поднял взгляд на улыбающегося Моргота, который вместе с этим выжидающе глядел на нолдо. — Зачем ты здесь? — Я тут живу. А вот ты волен уйти, когда вздумается. — Здесь я пленник. Маэдрос сам не понял почему не захотел нападать на айну. Моргот скучающе облокотился о стену из чëрного кирпича и пожал плечами. — Правда? Что-то я тебя не наблюдаю на нижних этажах, где положено сидеть пленникам. Скажи честно, ты хочешь использовать моего майа, чтобы он растаял перед тобой и выпустил? От таких слов, сказанных в лоб, он даже сначала потерял дар речи, но вовремя взял себя в руки: — Нет, это методы тëмных. — Да? И кто так делал? Что-то я не припомню ни одного соблазнителя здесь. — Ну, это достаточно подло, чтобы быть методом тëмных, в теории. Моргот улыбнулся шире, обнажая острые зубы, но отрицать, что он напрягся, было бы глупо. — В теории я твоего отца туда-сюда по кровати мотал. Маэдрос вдруг вспыхнул от возмущения, и взялся за рукоять меча: — Что ты сказал о нëм? — В теории я мог бы соблазнить его. Разве не логично? — Он бы никогда... — Он вырезал столько эльфов! Даже мне было бы стыдно убить, скажем, Манвэ. Невыносимо. — Ты не оставил ему выбора! — Послушай, юноша, – Мелькор пригвоздил нолдо взглядом к месту, – один вала сказал мне, что выбор есть всегда. Значит, и у твоего отца тоже. Но лишь мы выбираем, кем нам становиться. И я своим выбором наслаждаюсь. А Феанор? — Не смей даже произносить его имя своим мерзким ртом, – процедил сквозь зубы Маэдрос. Он был напуган, очень, настолько, что не мог сдвинуться с места, под гнëтом ауры тëмного. Но тот казался расслабленным. — А то что, нападëшь на меня в моëм же доме? Знай лучше своë место, я Мелькор, а ты кто? Лишь гость. Когда всë прекратилось, тени сгустились и Моргот пропал. Пускай бежит, подумал Маэдрос. Этот бой никто не выиграл, хотя последнее слово и осталось за Морготом. . Нолдо чувствовал себя крайне некомфортно, как не в своей тарелке. Он сидел в небольшом обеденном зале, который был освещён неестественно яркими свечами и камином, который был расположен напротив дверей, вдоль стен были развешаны гобелены, а медный пол украшали шкуры, по-видимому, псов Оромэ. Маэдрос сложил ладони на коленях, сидя, как на иголках. За противоположной стороной стола сидел Майрон, по правую руку от огромного резного стула из чëрной древесины. Пока присутствовали только они, если не считать слуг-эльфов, разносящих блюда.Маэдрос упорно молчал. Майрон как бы промежду прочим позвал его на совместный ужин этим утром, и судя по количеству стульев, сейчас ему что-то подсказывало, что придëт не только Тхурингветиль или Моргот. Майрон терпеливо ждал, подперев голову ладонью, и Маэдрос не торопился с ним заговаривать. Это было бы как-то неприлично. В этот раз коса Майрона свешивалась с его плеча, дома такую прическу назвали бы “рыбий хвост”. Принц невольно вспомнил о братьях, о том, как он любил их. Однажды маленький Келегорм забрался в псарню Оромэ и выпустил оттуда часть собак, и Маэдросу, конечно, пришлось их возвращать на место самому. От мысли об этом на лице нолдо появилась улыбка, полная ностальгии. И он даже не заметил, как в открытую дверь прошмыгнула летучая мышь, она быстро пролетела через весь зал и плюхнулась на стул, а после, вместо неë на этом же месте появилась Тхурингветиль. Она размяла руки и бросила взгляд на Майрона, который только сдержанно похлопал ей, тепло улыбнувшись: — Как всегда безупречно. — У меня был хороший учитель. Видимо, она про Майрона. Маэдрос слышал о том, что Майрон может принять любой облик. Видимо, и летучей мыши тоже. Вслед за Тхурингветиль появились двое незнакомых мужчин, у одного были длинные волосы, и он казался достаточно тощим, второй – с короткими волосами и растительностью на лице. Маэдрос впервые видел такое в своей жизни, он не мог оторвать глаз от нижней части лица мужчины, но вовремя себя одернул, потому что пялиться неприлично. Однако мужчина этого не заметил. Оба майа общались о чëм-то своëм, не придавая значения тому, что происходит в обеденном зале. Правда, здесь ничего и не происходило. Бородатый майа сел напротив Маэдроса и рядом с Майроном, тощий напротив Тхурингветиль. Следом вошëл Готмог в своëм облике, напоминающем больше эрухини. Его рыжие пламенные волосы не были ничем закреплены, а из одежды на нëм оказались лишь штаны из варëной кожи. Сплошное дикарство. Когда все расселись по местам, Маэдрос услышал за дверями тяжёлые шаги, и догадался, что они могли принадлежать только Морготу, который не заставил себя долго ждать. Двери сами собой распахнулись перед ними, двоë орков стражников глубоко поклонились своему владыке и покинули обеденный зал, стоило ему лишь взмахнуть рукой. Моргот был одет удивительно – не в тяжëлые доспехи, а в обычные одеяния из ткани, правда, чëрные, и крой у них отличался. Видимо, здесь собралось ближайшее окружение Моргота, которому он доверяет. В прошлый раз, когда нолдо встретил вдруг айну… Маэдрос даже не мог вспомнить, во что был одет Моргот, казалось, что в саму тьму. — Рад вас всех приветствовать, – он остановился позади своего резного стула, украшенного драконами и прочими неописуемыми тварями, названия которым эльфы не знали. Его ладони в перчатках легли на спинку стула и он улыбнулся, слишком уж приторно для Врага Мира, всех при этом оглядев, – сегодня мы не станем обсуждать военные дела за столом, лишь непринуждëнные дружеские беседы. Наконец, он сел за стол и, взяв приборы, положил на свою тарелку крупный кусок мяса. И теперь все позволили себе приступить к трапезе, но Маэдрос всë также скованно сидел, слыша, как в камине трещат поленья, а айнур за столом стучат приборами о тарелки. Майрон вдруг бросил на него быстрый взгляд, кивнув на еду, а в следующее мгновение улыбнулся Морготу, который предложил ему что-то со стола. — Налейте нолдо вина, – вдруг приказал он виночерпию. Эльф в небогатых одеждах вдруг приблизился к Маэдросу и наполнил его кубок алой жидкостью. Маэдрос задумался о том, из чего могли быть приготовлены яства. Или из кого. Ему стало дурно от одной только мысли о том, что какого-нибудь эльфа зверски убили разделали, просто чтобы Моргот утолил свою жажду крови. Ведь валар еда не нужна. Но и Моргот больше не вала. Рот наполнился слюной, а к горлу подкатила тошнота. — Мамочка не учила тебя тому, что в гостях принято есть еду ртом, а не пожирать взглядом? – внезапно заговорил Моргот. Он будто бы с насмешкой смотрел на нолдо. — Откуда в Ангбанде мясо? — Если ты не заметил, тут и овощи есть, и фрукты. Тхурингветиль очень любит последние, – брови айну вопросительно взметнулись вверх и он усмехнулся, – или ты думаешь, что я бы приказал подать к столу печëного эльфа? Все повернули головы в сторону Маэдроса. — Да. Похоже, это позабавило тëмных айнур, ведь все заулыбались, Тхурингветиль прыснула смехом, доедая яблоки в меду, и даже Майрон прикрыл ладонью рот, скрывая предательскую улыбку. Моргот лишь улыбнулся шире. — Можешь быть спокоен, если не веришь мне, то послушай хотя бы Майрона. Майрон, скажи, здесь, среди иных блюд, есть мясо эльфа? — Нет, Владыка, – сдавленно ответил майа, борясь с приступом смеха. Майрон глубоко вздохнул, смотря наверх, в попытке успокоиться. — Слышал? Мой майа не соврëт. Если я не прикажу, конечно, но это уже мелочи. Или мне поухаживать за тобой? Голос Моргота был расслаблен, Маэдрос же был напряжëн. Не мудрено, первый ведь был у себя дома. И всë же нолдо поспешно взял в руки нож и вилку и, последовав примеру Моргота, тоже положил себе мяса. Мягкие волокна буквально таяли во рту, раскрывая вкус розмарина. Маэдрос утëр тканевой салфеткой подбородок, по которому стекал сок от мяса. Оленина, кажется. Хорошо прожаренная оленина с розмарином. — Так, вы… охотитесь? — Изредка, но, в основном, бывшие майар Йаванны справляются со своей работой. У них на это уходит много сил, но я умею быть благодарным. — Но и эльфами не брезгуем, – вмешался в разговор мужчина с бородой, заговорчески подмигнув Маэдросу. – Шучу. Нас не представили. Я Драуглуин, лидер оборотней, а напротив Тхурингветиль, вестницы Владыки Майрона, сидит Лангон, вестник Владыки Мелькора. Остальных ты и сам узнал. Маэдрос почувствовал, что от него чего-то ждут, так как все взгляды были устремлены в его сторону, поэтому поспешил ответить: — Приятно познакомиться. — Взаимно. После этого все вернулись к еде, изредка переговариваясь между собой. Всë это похоже на какой-то пир, но Маэдросу оказалось слишком страшно спрашивать, по какому поводу все собрались. Страх не должен быть ведом нолдо, а потому Маэдрос прочистив горло, обратился к оборотню: — Кхм, Драуглуин? — Да? Он оторвался от еды, подняв голову. — Вы всегда вот так ужинаете вместе или есть повод? — Стараемся почаще собираться всем составом, как появляется возможность. Нас объединяет не только общее дело, но и дружба. Мы все тут умрëм друг за друга. Сомневаюсь, хотелось ответить Маэдросу. В Морготе он точно сомневался. Вдруг, он увидел, как Майрон разрезает мясо на куски поменьше для Моргота и поливает их красным соусом. И он почувствовал укол ревности, как она зарождается где-то за грудиной, разрастаясь, подобно заразе, а взгляд задержался на улыбке Майрона. Он выглядел таким счастливым рядом с Морготом, зачем тогда оказывал знаки внимания самому нолдо? Маэдрос хотел было встать и уйти, но ему не хватило духу. Как вдруг, он поймал на себе взор Моргота. Насмешливый, дерзкий. Думает, он здесь господин. Что же, посмотрим, как он будет улыбаться, когда придëт Манвэ, подумал Маэдрос. Но нолдо всë же побеждëнно отвëл взгляд и вернулся к еде. Тем более, что она была довольно неплоха, а Маэдрос был голоден, в связи с этим, почему, собственно, и нет? Тхурингветиль непринуждëнно болтала с остальными, она была самой активной участницей обсуждения. — А потом она просто одним ударом меча отсекла ему голову! Готмог рассмеялся, его низкий голос распространился по всему помещению. Реакция Лангона была сдержаннее, он прикрыл губы, изогнувшиеся в улыбке, ладонью. И даже Драуглуин усмехнулся. — О чëм речь? — решился спросить Маэдрос. — Одна моя хорошая знакомая палачиня поймала шпиона из Амана. И казнила его. Я тогда присутствовала на казни, и мне очень понравилось. — Опять отлынивала? Майрон приподнял ладонь с пустым кубком, который тут же наполнился красноватым напитком. — А ты в постели с Владыкой Мелькором, тоже отлыниваешь? — колко ответила она. Никто из присутствующих не смог сдержать смеха, даже сам Майрон улыбнулся, а вот у Маэдроса от таких разговоров уши покраснели. Эру, что они вообще обсуждают? Казни и это… Дикарство, не иначе. И неужели, Майрон действительно спит с Морготом? Эру, о таком ведь не шутят. Как можно по доброй воле спать с ним? Если только Моргот не принуждает его к этому, а ведь они ещё и шутят об этом. Действительно, он настоящее чудовище, от чьего существования должна быть очищена вся Арда. Но Майрон? Его реакция вдвойне непонятна, ведь он улыбается и даже ухаживает за Морготом. Айнур поистине удивительный народ. И вот, Моргот поднялся со своего места, воцарилась тишина, все майар прекратили любое обсуждение и оторвались от своей еды. — Благодарю всех присутствующих за то, что пришли сегодня сюда, – он поколебался буквально секунду, прежде чем сказать ещё кое-что. – Вы ценны мне. Хороших снов. Они все выглядели польщëнными, каждый из них купился на дешëвые и неискренние слова Врага Мира. Какой тупица вообще поверит ему? Тем не менее, они верили. Вслед за Морготом поднялся Майрон, и так Маэдрос понял, что пора действовать. Сейчас или никогда. Он тоже встал с места, чем навлëк на себя удивлëнные взгляды присутствующих. — Майрон, – его взгляд прикован к прекрасному лицу, сейчас это признать не стыдно, – можно тебя на минутку? Поговорить. — Конечно, – пожал он плечами, не смотря на Моргота, – говори. — Наедине. Майрон поставил на стол кубок с вином, и поманил ладонью нолдо, но тот смог подойти только когда Моргот ушëл. Они вместе отошли от зала, как вдруг, Майрон остановился посреди коридора. — Ты хотел поговорить, – также резко повернулся к нему лицом майа, – говори. Маэдрос тяжело вздохнул. Пускай Майрон его возненавидит за это, пускай проклянëт, он должен знать правду. И всë же, Маэдроса заинтересовало, когда это его начало волновать мнение тëмного? — Ты правда спишь с Морготом? Бровь Майрона вопросительно изогнулась. — Правда хочешь знать? — Ты благоволишь мне. Я чувствую, что это не что-то дружеское, – твëрдо ответил нолдо. – Моргот принуждает тебя к близости? Майрон устало вздохнул и покачал головой. — Как ты только до этого додумался? — На это всë указывает. — Каждый думает в силу своей испорченности. — И всë же? Майрон улыбнулся так, будто одно это действие причиняло ему боль. — Если так и дальше будет идти, ты рискуешь потерять мою благосклонность. Сердце Маэдроса вдруг пропустило удар. Он точно этого не хотел, не хотел, чтобы всë так получилось, но во тьме коридора, где был едва различим силуэт Майрона, где горели ярко только его глаза, Маэдрос вдруг кое-что для себя осознал. — Ты мне нравишься, Майрон. Не как мимолëтное увлечение, правда, очень нравишься. Но я не могу, понимаешь, я… Как вдруг, Майрон впился в его губы своими, раздвигая их, забираясь своим языком в рот нолдо, властно, но осторожно. Каждое его движение источало элегантность, на вкус он был, как клюква, а может, это был просто соус к мясу. Всë тело Маэдроса охватил жар, который он уже испытывал, такой знакомый, но трепетный. Майрон схватился за голову нолдо, кладя ладони на его затылок, а сам Маэдрос не придумал ничего лучше, кроме как положить ладони на бëдра майа. Наконец, Майрон отстранился, вытирая пальцем уголок губ. Маэдрос тяжело и глубоко дышал — в процессе он забывал, как дышать. Он еле заметно улыбнулся. — Теперь мы квиты, я полагаю? — Ты не ответил на вопрос. Майрон как-то непривычно ядовито усмехнулся. — Я люблю Мелькора. Нас связывает не только страсть, но и более глубокие чувства. — А что насчёт меня? — А ты мне нравишься. Не знаю, надолго ли это, но меня от тебя не тошнит. — Этого достаточно, чтобы полюбить? Маэдрос был немного обескуражен. Как можно любить двоих одновременно? И пока Майрон не ответил, он вслух озвучил свой вопрос. — Можно. Здесь, в Ангбанде, мне и Мелькору можно всë. Его голос высокомерно-насмешливый, как и всегда. — Я просто не знаю, как к этому относиться. — Относись проще. То, что я состою в отношениях с Мелькором, по собственной воле, не мешает мне завести ещё одного любовника. И да, Мелькор знает об этом. Как видишь, не убил меня или тебя за это. — А он может? Смех Майрона, словно музыка. — Нет. Только не меня. Маэдросу не нашлось, что ответить, поэтому он поражённо молчал. — Меня не пугает Моргот… Наверное, хотелось ему добавить, но он не стал, чтобы выглядеть в глазах майа смелее. Майрон только улыбнулся, подойдя совсем вплотную. — Я чувствую твой страх. — Боюсь потерять тебя. Вот и всë. — Пусть так. Спокойных снов, если буду нужен, я у Мелькора. И он ушëл, оставив после себя металлический запах, а Маэдрос вернулся в свои покои, задумчивый и полный надежды.