Жди меня

Арбенина подошла к бунгало, перешагнула через невысокую изгородь — двери были открыты. И она замерла в проеме, ведущему сразу на небольшую кухню, глядя, как Мартемки, привычно перебрехиваясь, что-то готовят. Сосредоточенная Сурганова же сидела за столом с книгой и только изредка поглядывала на детей. Загорелая до бронзовости, в футболке и бермудах, босая, отросшие, абсолютно седые волосы завивались сильнее обычного в стоящей влажности. И как показалась Диане, стала гораздо худее, чем в их последнюю встречу — уж слишком сильно выпирали ключицы в широком вырезе. — Привет, ребзя! — громко произнесла Арбенина, оповещая о своем присутствии. Мгновенно повисла тишина, короткая вязкая, а потом взорвалась. — Мама! — заорала ребятня и бросилась к ней, чуть не сбив с ног. Света тоже вскочила, уронив книгу на пол. — Динь... — сдавленно выдохнула она, цепляясь одной рукой за столешницу. Поцеловав детей в макушки и потрепав их по отросшим волосам, Арбенина выпуталась из объятий, подошла к любимой: — Привет, заяц... — и без особых церемоний притянула к себе. Сурганова судорожно вздохнула и вцепилась в нее, пряча лицо в изгибе шеи и плеча. — Динечка... Жива... Жива... — сбивчиво повторяла она снова и снова. — Жива! Мартемки не заставили себя долго ждать и тоже облепили их с двух сторон. Света крепко прижималась к Диане, прерывисто громко дыша, боясь расслабиться, отпустить себя и разрыдаться. Арбенина гладила ее по спине, отчетливо чувствуя выпирающие позвонки, касалась губами волос. — Я здесь, девочка моя, я здесь... — тихо, почти беззвучно шептала Арбенина. — Все хорошо... Они долго стояли обнявшись, пока момент не был нарушен странным голосом Марты: — Тем, у нас что-то горит... — Черт! — взвыл Артем, отскочил от них и бросился к плитке. Ужин состоял из привычного тут, правда, слегка подгоревшего риса и ракушек в большом количестве, притащенных Артемом с пляжа, различной зелени, сорванной в маленьком огороде у домика, и холодного зеленого чая с лаймом. Брат с сестрой болтали без умолку, пересказывая матери все их приключения, при этом то и дело подкладывали в тарелку Сургановой моллюсков, которые каким-то образом потом перекочевывали к Диане. Сама Света только пила чай, не отрывая взгляда от Арбениной, и немного клевала зелень. — Никогда раньше не замечала за ними такой любви к морским гадам, — задумчиво протянула Арбенина, когда они остались вдвоем на кухне, отправив упирающихся, но уже засыпающих на ходу детей наконец-то спать. Двойняшки даже попытались остаться под предлогом уборки со стола и мытья посуды. Но Диана заверила, что справится сама. Света невесело усмехнулась, наблюдая, как она собирает тарелки и складирует их в раковину. — У Темки слух абсолютный, ты знала? Знала, ты же все время его на сцену с собой таскала. И он очень быстро нахватался местного говора, по утрам теперь шастает на пляж, общается с рыбаками, помогает им — и в благодарность получает немного улова, наряду с местной детворой. Еще его научили нырять за устрицами, представляешь? Он настоящий добытчик... Марта же подошла к изучению языка основательно, но пока у нее получается хуже. Зато она начиталась про всякую съедобную зелень, не знаю уж откуда натаскала семян и рассады, но уличный огород ее заслуга. Пришлось экономить после счетов из больницы, а от меня толку... — Сурганова опустила голову, а Диана, тут же оставив посуду, бросилась к ней, крепко обнимая. — Свет, Светик... Ты молодец! Слышишь! Вы молодцы! Теперь все будет хорошо! Прости, я не знала, что все так затянется. Надо было приготовиться... Ждала документы... и я никогда не думала, как сложно снять большие суммы денег с собственных счетов! — она замолчала, еще крепче прижимая женщину к себе, уперлась подбородком в макушку. — Девочка моя... Поэтому ты такая худущая? Кожа да кости! — недовольно добавила Арбенина. Света пробурчала в ответ что-то неразборчивое, обнимая ее за талию. Диана хмыкнула. — Пойдем, — позвала она, сжимая руку, заставляя встать. Когда они оказались в комнате, Сурганова неожиданно обхватила лицо Арбениной руками, долго, внимательно его изучала. — Я отвыкла от тебя шатенки... — неуловимо улыбнулась она и, подавшись вперед, поцеловала обветренные сухие податливые губы. Света столько ночей провела, мечтая, что Диана прилетит... А потом... Поцелуй был нежным, пропитанным каким-то горьковатым отчаянием и снова вспыхнувшей надеждой. Ладони Арбениной скользнули под широкую футболку и замерли на талии. — Когда я прочитала новости, я думала, что все... — всхлипнув, призналась Света, обнимая Диану сильнее. — Мой мир рухнул, в глазах потемнело! Ты... Элла... — Меня так просто не возьмешь! — самодовольно ухмыльнулась Арбенина, поглаживая ее спину. — Нет, тебя определенно надо усиленно откармливать,такая худоба никуда не годится! — Динь, чье тело было в твоем доме? — немного отстранилась Света, заглядывая подруге в глаза. — Это не важно, заяц, — сухо, мгновенно отрезала Диана, — не важно! — Арбенина снова притянула женщину к себе, погладила щеку ладонью, еще раз бегло поцеловала, а потом переплела их пальцы, подтянула руку к лицу, коснулась губами открытой ладони. — А где твои кольца? — неожиданно спросила она. — Что? — Света непонимающе нахмурилась. — Где твои булыжники? — Драгоценности я спрятала, держала, как НЗ. Я думала заложить их, когда станет совсем тяжело. А когда прочитала новости... — голос сорвался и задрожал, Света снова прильнула к Диане. — Решила: сдам и куплю билеты домой, что со мной будет — не важно, а у Мартемок там дед, бабушка, по крайней мере, у них все будет хорошо... Диана промолчала, лишь еще крепче прижала к себе женщину, нежно касаясь губами волнистых волос. После всего произошедшего она сильно сомневалась, что вернись они в Россию, у ее детей было бы все хорошо... После случившегося с Эллой думать, что стало бы с самой Светой, она даже не хотела. — Давай спать, дорога была долгой, да и тебе надо отдохнуть! — улыбнулась женщина. Света отстранилась с явной неохотой. Пока она ходила в ванную, Диана стянула с себя рубашку, повела правым плечом и поморщилась. Отец не был врачом, но сказал, что ей повезло: пуля лишь разрезала кожу и мышцы, не задев кость. Обработал и наложил повязку. В дороге сменить бинты самостоятельно возможности не было, и сейчас они выглядели отвратительно — грязно-коричневые с желтоватыми потеками. Как бы Диане не хотелось пугать Свету вот так сразу, а еще меньше отвечать на вопросы, которые немедленно возникнут, ей нужна была помощь. Вздохнув, она прошла следом за любимой. — Свет... — осторожно позвала Арбенина, — мне помощь нужна... — Какая? — Сурганова тут же отложила зубную щетку и обернулась, взгляд мгновенно уперся в забинтованное плечо: — Что это? Что с тобой?! — голос дрогнул. Диана закусила губу, ожидая всплеска любых эмоций — от истерики до жёсткого допроса. Но Света, подойдя, только сдавленно выдохнула: "Это там, дома?" — и, не дождавшись кивка снайперши, осторожно начала развязывать бинт. Диана стиснула зубы — кровь запеклась, плотно приклеив нижние слои. — Подожди, Динечка, я сейчас... — прошептала женщина и исчезла, Арбенина судорожно выдохнула и уселась на бортик обычной чугунной ванны. В этой проклятущей жаре и влажности, заживать ранение будет долго. Вернулась Света быстро с пластиковой коробкой в руках, при виде размеров которой у Дианы глаза увеличились вдвое. — Заяц, ты всю местную аптеку скупила? Сурганова залила присохший бинт чем-то похожим на перекись и присела рядом с женщиной. — Дин, в местном климате большинство болезней проще предупредить, а тем более... дети... финансы... После того, как Темка траванулся в первые же дни, я решила, что лучше быть во всеоружии! — Света прикрыла глаза — наконец бесконечное беспокойство за детей, их здоровье отступило. Но ему на смену пришел страх за эту безбашенную Динку, и она со злостью дернула не до конца отмокший бинт. Но вопреки ожиданиям, Арбенина только вздрогнула всем телом и побледнела, стиснув зубы. Так же молча перенесла болезненную обработку слегка загноившейся раны, перевязку. И даже при виде шприца с набранным в него антибиотиком не попыталась сбежать, а только покорно подставила нужную часть тела. Натянув джинсы обратно, Диана развернулась — Света возилась со своей импровизированной аптечкой, укладывала все назад, — молча подошла, развернула к себе и снова обняла худенькие плечи, Света уткнулась носом в ее шею: — Дин... — и все-таки сдалась. Арбенина, чувствуя, как содрогается в беззвучных рыданиях эта хрупкая женщина, дала себе зарок, что единственные слезы, которые теперь будет та проливать — это только от счастья... — Давай спать, заяц... — прошептала она, когда слезы Светы иссякли, и плечи перестали подрагивать. Коснулась губами влажного виска. — День был пиздец какой тяжёлый... И не один... — Да, конечно, родная... — вывернулась из объятий Света. — Ты пока мойся, а я... — Хорошо... — кивнула Арбенина, с неохотой выпуская, но понимая, что той просто необходимо побыть одной. — Я быстро... — И хмыкнула: — Надеюсь, в твоей кроватке найдется место для одной травмированной женщины, или мне идти спать к Мартемкам? — Дурочка... — Сурганова провела пальцами по ее лицу, взглядом отметив насколько изменилась Диана — добавилось морщин, и усталости во взгляде. — Попробуй только, — пригрозила она. — Я сейчас тебе принесу что-нибудь чистое. Быстро освежившись, Диана натянула на себя короткие чистые шорты и майку и забралась в кровать, тут же привлекла к себе уже лежащую женщину. Осторожно нежно начала гладить отросшие волнистые волосы. — Теперь все будет хорошо, — пообещала твердо. — Все будет хорошо... — Ты расскажешь мне... — тихо задала вопрос Света, не отрывая голову от ее груди. Диана вздохнула. — Если ты хочешь... Но не сегодня, давай не сегодня, — попросила она. Сурганова быстро уснула, а вот Арбенина долго лежала, рассматривая неровно крашенный потолок, вслушиваясь в шорох лопастей работающего вентилятора и другие скрипы, наполняющие небольшой бунгало. Снаружи привычно бушевал ветер, перебивая все остальные звуки. Она никак не могла расслабиться, напряжение и страх все еще пульсировали под кожей. Подремав всего пару часов, Диана осторожно выползла из объятий скрипачки и отправилась курить на улицу, потревожив пару местных рыжих кошек, спящих на крыльце. — Ну кто бы сомневался! — усмехнулась женщина, усаживаясь на все еще теплые доски. Протянув руку, она почесала одну из животинок между топорщащихся ушей. Первым на улицу выполз Артем, взъерошенный и заспанный, удивленно уставился на мать. — Доброе утро, — улыбнулась женщина, мальчишка кивнул, душераздирающе зевнув. — Не думала, что такой любитель поспать, как ты, будет вставать в такую рань. — Я на пляж... — еще раз широко зевнув, пояснил он. — Меня обещали сегодня взять с собой в море. Ракушки надоели, не представляешь как! Хочу чего-нибудь другого, осьминогов или кальмаров, или каракатиц... Если будет большой улов, и мне перепадет! — Может, просто сходишь на рынок и купишь? Теперь можно, я дам денег, — вздернув брови, поинтересовалась Диана, сын нахмурился и мотнул головой. — Не, меня до такого ответственного мероприятия не допускают. Марта сходит, она тоже скоро встанет, они со Светой обычно часов в шесть встают. — Тем! — окликнула Диана, когда он уже сгреб велосипед и двинулся с ним к дороге. — Она совсем не ела, да? Мальчишка поджал губы и нахмурился. — Мало, ты же видела за ужином. Она всегда так. Марта с ней даже ругалась из-за этого! Арбенина покачала головой. Почему-то она даже не сомневалась в этом. В молодости всегда оставляла ей большие порции и самое вкусное, сейчас детям! Хотя не с ее здоровьем голодать! Дочь со Светой действительно появились скоро, Диана как раз закончила шмонать кухонные шкафы, но так и не нашла искомого. — Кофе нет, — даже не спросив, что она искала, произнесла Света. — Кошмар! Как вы тут жили вообще? — захлопала ресницами Диана. — Вполне нормально и без него! Тем более кофе в такую жару! — поморщилась дочь, наливая себе воды с лаймом и мятой. Света согласно поддакнула. Арбенина закатила глаза. — Сговорились? Да? Сегодня же едем затариваться!!! В первую очередь буду откармливать тебя мясом! — она окинула критичным взглядом скрипачку и покачала головой. — И рисовыми булочками. Но сначала принеси свои булыжники, — попросила она, — Март, а ты планшет. Вытряхнув из небольшого лощеного мешочка ювелирку себе на ладонь, Диана на мгновение замерла. Если она ошиблась и неправильно истолковала сообщение Эллы, то... То что-нибудь придумает. Она привезла наличку, не так много, как хотелось бы — из-за непредвиденных трат. Плюс деньги за заграничную недвижимость лежали на анонимном номерном счете. Им хватит на определенное время! Во Вьетнаме хватит вполне себе надолго! Если Света захочет оставаться здесь. Арбенина встряхнула головой — они будут решать проблемы по мере их поступления! Посмотрев на нахмурившуюся скрипачку и почти такую же нахмурившуюся Марту, Диана не смогла сдержать улыбки. Они все вместе! И они справятся со всем! Подняв одно кольцо на уровень глаз, Диана сощурилась и присвистнула — по внутренней стороне шел ровный набор цифр. Вбив их в поисковик, она многозначительно хмыкнула, прочитав название банка и к какой стране он относится — ее деньги были тут же. Перейдя на главную страницу, снова ввела номер счета, отложила это кольцо и взяла второе. Диана вздрогнула, когда совсем близко раздался напряженный голос Светы. — Что это? — А это, заяц, твоя безбедная старость... — просипела она, все еще не веря количеству нулей на экране. — Ты что предпочитаешь? Азию или Южную Америку? Потому что, судя по всему, дорога домой закрыта... — Это?.. — Света резко замолчала и повернулась к Диане. Та коротко кивнула, а потом обратилась к дочери: — Мартиш, там у меня в рюкзаке деньги, возьми и догуляй до рынка, купи все что хочешь! И кофе обязательно. — Хорошо. Может, тебе вареный уже взять на вынос? — Давай, спасибо. Ты настоящий друг! Когда шаги девочки стихли, Диана сжала руки Светы в своих и усадила женщину на рядом стоящий стул. — Свет... — начала Арбенина, присев на корточки напротив, замолчала, пожевала губы, пытаясь собраться с мыслями. — Я готовила пути отхода для нас обеих, я собиралась забрать ее с собой. План был... почти такой же, Минск, потом Вьетнам. Не скажу, что она была сильно рада моей помощи... — Арбенина мрачно усмехнулась. — Но я не успела... За ней пришли. Не знаю, что поменялось... Она предупредила меня, написала не соваться и уезжать одной... И про кольца. Света закрыла глаза, судорожно дыша. Диана тут же привлекла женщину в свои объятия. — Уже ничего нельзя изменить, не кори себя, ты не виновата. Мы все сделали свои выбор. Теперь остается только жить дальше! Главное — мы все вместе и мы справимся. Веришь? — Арбенина приподняла лицо Сургановой за подбородок и заглянула во влажные серые глаза. — Веришь, родная? — Верю... — всхлипнула женщина, зарываясь в объятия Дианы сильнее.

***

Апрель, самое начало осени в Буэнос-Айресе, теплые, на границе еще жарких дни, прохладные ночи. Начинающиеся раскрашиваться в разные цвета листья. Таверна скрывалась вдали от шумных туристических троп, вдали от самой суеты. Чуть тускловатые огни иллюминации, переплетающие извилистые ветви деревьев. На углу длинной узкой улочки с невысокими белыми домами, местами облупившейся штукатуркой, кованными балконными решетками и всегда будто в приглашении распахнутыми ставнями. Редкие уличные фонари, граффити на бетонных заборах, прикрывающих стройплощадки. Брезентовый, кирпичного цвета козырек, простая стеклянная дверь с коротко обозначенными часами работы. Несмотря на простоту оформления и простоту меню, таверна процветала, даже в этом, не слишком богатом, можно даже сказать бедном районе. Потому что порой от посетителей было не протолкнуться! Здесь готовили восхитительный, по-настоящему черный, терпкий, крепкий кофе, при желании сдобренный специями: кардамоном и корицей, мускатным орехом и немного карамельным, коричневым сахаром. И ароматнейший, раскаленный мате. Меню же не блистало разнообразием или изысканностью: простые овощные салаты, мясо, рыба и овощи на гриле, выпечка. Но самое главное в таверне, что привлекало посетителей — живая музыка, всегда звучавшая вечерами! На небольшом открытом пространстве между уличных столиков, в ярком освещении уличных фонарей и разноцветной иллюминацией, под звуки гитары и скрипки в страстном танго сливались пары. Аккомпаниаторами, а по совместительству и хозяйками этого заведения были две немолодые женщины, явно не местного происхождения. Обветренные и загорелые, одинаково седые. Та, что с зелеными глазами сейчас перебирала струны гитары, а сероглазая прижимала к плечу скрипку. И кроме того, слишком явный, непонятный акцент одной из них слишком сильно выбивался из общей массы присутствующих здесь местных жителей. Но те не обращали внимания — Аргентина всегда была страной эмигрантов, а эти двое достаточно вжились в местную атмосферу и, как и старожилы, обожали музыку. Последние звуки резко оборвались, танец закончился. Партнеры застыли в последнем па под одобрительные возгласы зрителей, как сидящих за столиками, так и собравшихся вокруг. Гитаристка вскинула руки, намекая, что вечер подошел к концу, но из толпы раздалось чье-то хрипловатое неуверенное: "Dale!" — и тут же его подхватил добрый десяток голосов. Зеленые глаза на мгновение блеснули, будто сдерживая слезы, гитаристка вскинула голову, словно спрашивая разрешения у второй половины их дуэта. Короткий кивок, вскинут смычок, пальцы легли на струны гитары — и вновь полилась музыка, но в этот раз далекая от местных мелодий, хотя близкая по своей сути — грустная и страстная одновременно...