Крепче стали

Чёрный пёс Петербург — морда на лапах, Стынут сквозь пыль ледяные глаза. В эту ночь я вдыхаю твой каменный запах, Пью названия улиц, домов поезда…

Золотистые локоны развеваются, слегка поблёскивая в свете луны, тишину разрезает громкий девичий смех, отдающийся эхом по площади. Симфония ночного города дополняется ритмичными прикосновениями новеньких осенних сапожек с твёрдым дорожным покрытием улицы и сбившимся дыханием. Девушка оборачивается и натыкается на плечо подруги, едва сумевшей догнать её. Разгорячённый воздух касается лёгкого пальто шоколадного цвета. Несмотря на позднее время, по улицам бродят многочисленные парочки или весёлые компании иногородних жителей. Бродячие художники сидят на обветшалых скамейках, подсвеченные тусклым мерцанием ночных фонарей. Вдалеке раздаётся протяжный вой лабрадора.       —Ты такая красивая, — сказала Лаура, любуясь аккуратными чертами лица, выведенными творцом с особой кропотливостью. И даже сейчас, при тусклом сиянии мраморного светила, она не менее привлекательна, чем при лучах солнца, играющихся в её волосах.       —Ты не меньше, Лаур, — улыбнулась Третьякова, заглядывая в небесные глаза, огонёк в которых сейчас вновь зажёгся. Зачем им сейчас весь мир? Можно же просто смотреть друг на друга и находить этот мир в случайных жестах друг друга, питая потребность только в воздухе. Вот так, просто стоя под обыкновенным старым фонарём, мигающим от перенапряжения. Вот так, не обращая ни на кого внимания. Хочется ловить малейшие колебания на водной глади во время штиля, замечать каждую негодующую волну во время шторма. Можно же просто любить. Краем глаза Лукина уловила громкую юношескую компанию, приближающуюся к ним. Один парень детально пробежался взглядом по точёной фигурке Маши и слегка присвистнул, но тут же встретился с ледяным взглядом, дающим понять: уже занята. Молнии не прекращали брать начало в грозовом небе, пока юноша не поднял руки в знак капитуляции и, нагло усмехаясь, брюнет вернулся к друзьям. Лукина снова смотрела в виноградные глаза, теряясь в их невозможности. Раздался щелчок полароида, яркая вспышка на мгновение ослепила и без того сияющие лица девушек. Два озадаченных лица одновременно развернулись к источнику сигнала. Юноша опустил камеру, срывая свежий снимок, и с улыбкой посмотрел на растерянных учениц.       —Здравствуйте! Извините, что вот так, без спроса сфотографировал вас, но… Вы так друг на друга смотрели, что… — иностранец говорил с явным акцентом, но это не мешало понять его, — В общем… Я не смог удержаться… Держите, — мужчина протянул ещё не до конца проявившийся снимок Лауре. Девушка медленно протянула руку, принимая фотографию. Парень смутился и, не желая краснеть ещё больше, поспешно удалился. Маша заглянула через плечо Лукиной и потерлась макушкой об открытую шею:       —Ну, и где твой шарф, м? Заболеешь ведь, — заботливо шепнула блондинка, обвевая руками тонкую талию. Лаура не могла оторвать взгляда от снимка, а точнее — от Третьяковой. Как она смотрела…       —Мне очень нравится… — сказала светловолосая, сжимая ладошку шатенки в своей, — Смотри, какие мы счастливые тут, — девушка коснулась свободной рукой фотографии, — Не потеряй… Маша имела ввиду снимок, но Лаура нашла в этих словах и другой смысл. Не потеряй её…

***

10 лет спустя…       —Марусь? — с кухни раздался голос, успевший стать родным за столько лет, — Что ты на ужин хочешь? — вытирая мокрые руки о полотенце, спросила Лукина, направляясь к кабинету.       —Полностью полагаюсь на твой вкус, Лаур, — из комнаты донеслось напряжённое пыхтение, сопровождающееся недовольным бурчанием, — Чёрт бы побрал меня покупать такой высоченный шкаф…       —Чем ты там занимаешься, Мань? — заглядывая в рабочее гнёздышко супруги, спросила Лаура. Девушка опёрлась о дверной косяк, с улыбкой наблюдая за неуклюжими движениями блондинки.       —Я… Пытаюсь протереть пыль… — пробубнила светловолосая, приподнимаясь на носочки в попытках дотянуться до потаённых уголочков мебели. Нога соскользнула со стула, заставляя хозяйку потерять равновесие. Третьякова пытается ухватиться за какой-нибудь выступ, но ей не удаётся сделать это. Ошарашенная девушка не успевает ничего сообразить, как оказывается в крепкой хватке женских рук, прижимающих тело к себе.       —Нужно быть аккуратней, звезда моя, — шепчет Лукина, накрывая горячий лоб чувственным поцелуем, — А если бы я не поймала? М?       —Но ты же поймала, правда? — улыбается Маша, прикрывая глаза от наслаждения, — И если для того, чтобы ты меня так обнимала потребуется падать, то я буду делать это каждый день, — обвевая руками шею шатенки, засмеялась Третьякова.       —А если для того, чтобы ты так смеялась, потребуется тебя ловить, то я буду делать это каждый день! — сказала Лаура, нехотя опуская девушку на пол. Маша опустилась на корточки, поднимая упавшую на пол тряпку. Взгляд скользнул немного правее и зацепился за небольшую перевёрнутую бумажку, старательно прятавшую своё содержание от лишних глаз. Девушка медленно протянула руку к фотографии, касаясь пальцами немного пожелтевшей от времени стороны и аккуратно переворачивая снимок.       —Лаура… — шепнула блондинка, прикрывая рот рукой, — Это же…       —Что там? — спросила девушка, подходя к Маше, — Не уж то… Девятый класс, школьная экскурсия в Питер… — сказала Лукина, притрагиваясь к подарку иностранца, — Столько лет, а я помню эту ночь, как будто это было только вчера.       —Наш… Первый настоящий поцелуй, — улыбнулась Третьякова, зарываясь пальчиками в каштановые локоны, — третья скамейка от старой колокольни в Александровском парке, — сказала девушка, блаженно прикрывая глаза.       —Ничего себе… Вот это ты даёшь, Марусь, — усмехнувшись, Лаура поднялась с колен, утягивая за собой и блондинку, — С такой-то памятью, не ожидала, что ты забудешь, какой сегодня день, — Лукина хитро сощурилась, наслаждаясь недоумением светловолосой.       —Сегодня? Сегодня вторник… По-моему, — сведя брови к переносице, прошептала Третьякова, всё ещё не понимая, чего от неё хотят.       —Эх, ты! Именинница называется! — Лаура сгребла растерянную девушку в объятия.       —Как? Сегодня 11-е? — смущаясь, спросила блондинка.       —11-е, Мань! С днём рождения, солнце! — Лукина убрала руку в карман штанов, доставая не большую, но отнюдь не дешёвую шкатулку ручной работы, выполненную для любимой клиентки заботливыми руками пожилого джентельмена. Зная любовь супруги к таким мелочам, Лаура почти не раздумывала над подарком и сразу поехала к старому знакомому.       —Здравствуйте, Фёдор Андреевич! — Лаура вошла в небольшой антикварный магазинчик, в котором не была уже пару лет, приветствуя пожилого мужчину, сидевшего за свои рабочим столом.       —Лаура! Давно ты не заходила, детка! Уже успел соскучиться! — ответил старичок, поднимаясь с места.       —Сидите, сидите! Я к Вам ненадолго, к сожалению. Мне бы хотелось заказать у Вас музыкальную шкатулку…       —Шкатулки — дело хорошее, небось, для важного человека, — мужчина присел обратно, опираясь на стол.       —Для важного… — Лукина ненадолго задумалась.       —Давай, выкладывай. Для Машеньки? — старичок оголил ряд ровных зубов.       —Для неё самой, Фёдор Андреевич, — девушка улыбнулась, выкладывая требования для подарка, — Мне бы хотелось, чтобы она была в форме прямоугольного параллелепипеда с вырезами в форме птиц по бокам, — мужчина записывал все пожелания клиентки, согласно кивая. Когда Лаура закончила свою пламенную речь, переводя дыхание, мужчина поднял глаза, снял очки и улыбнулся:       —Думаю, через недельку-другую можешь заскочить за ней, будет готово. Но ты позвони прежде, — она кивнула, заранее благодаря, и со спокойной душой отправилась в модельное агенство, уже успевшее оценить рвение молодой девушки.       —Нравится? — Лукина разглядывала эмоции, быстро сменяющиеся на лице второй половинки, с небывалым интересом. И будь то детский восторг от купленной игрушки или недоумение от «неразумной» траты денег — шатенка отдала бы всё, лишь бы бросить ещё один спонтанный взгляд на Машу и поймать блеск её невозможных глаз.       —Ты… Ты ещё спрашиваешь?! Лаура, конечно! — Третьякова накинулась на Лукину с искренними объятиями, постоянно шепча на ушко слова благодарности. И сколько таких слов она произнесла за эти 10 лет? Знает лишь Лаура.

Её беззаботный смех способен растопить льды Атлантики, возвращая Титанику возможность завершить рейс без конфискации счастливых жизней. Её золотистые волосы спадают на хрупкие плечи, невольно озаряя окружающих своим ослепительным светом. Её манящая улыбка согревает, даже когда за окном орудуют молнии, величественно снисходя с пьедестала греческих богов. Её глаза похожи на галактику, необъятную и неопознанную, на молодую, едва пробившуюся сквозь бурую преграду пихту в тёмных лесах Родины. Её губы, скрывающие ряд белоснежных богатырей, завораживают своей красотой, невольно подрагивая в порывах вдохновения. Её ресницы, изящно опускающиеся, встречаются с нижним веком, одаривая едва заметной тенью ямочки на румяных щеках… Её словесный портрет можно рисовать сколько угодно, но если Вас лишили возможности увидеть её, Вам никогда не откроется её истинная красота…

      —Смотри, какая ты красивая, Марусь, — девушки стояли напротив зеркала во весь рост, руки шатенки покоились на талии Третьяковой, по-собственнически захватывая её в сладкий плен.       —Лаур, мне конечно, очень приятно, но изо дня в день говорить о моей "красоте"… Я ведь могу и привыкнуть! — запрокидывая голову на плечо позади, сказала блондинка.       —Я буду говорить о тебе хоть сутки напролёт, потому что ты — моя жизнь, солнце… — Маша вновь вдыхает родной аромат, — И я тебя люблю…       —И я тебя безумно, родная… — Маша повернулась к Лауре лицом, приподнимаясь на носочки, горячий шёпот коснулся губ Лукиной, — Спасибо за то, что ты случилась в моей жизни…

С тобой частенько выше облаков взлетали, Пускай от счастья громко не кричали, Пусть много кто пытался — не сломали, Ведь чувства наши вечно будут крепче стали.