Крепче стали

2 месяца спустя…       —Дети, Александра Вячеславовна дала возможность нашему классу отправиться на недельную экскурсию в… — учительница окинула хитрым взглядом заинтригованных школьников. Из-за затянувшейся паузы даже ярые любители поболтать отвлеклись от своих важных переговоров. Учительница кивнула, соглашаясь со своими мыслями, после чего гордо вскинула голову и, наконец, произнесла — Санкт-Петербург. Маша, до этого проводившая какие-то случайные линии в тетради, оторвалась от своего занятия, оставив аккуратный подбородок без поддержки миниатюрного кулачка. Елена Константиновна заговорщически прикусила губу, довольствуясь произведённым эффектом. Пара человек без особого энтузиазма отреагировала на сказанное ранее, кто-то из девчонок радостно завизжал, уже обсуждая с подругами, в чём прогуляется по Дворцовой площади, а кто-то, как Маша, с непонятливой надеждой смотрел на севшую в учительское кресло женщину.       —Ч…что, правда, в Питер? — шепнула девушка с предпоследней парты, поправляя слетевшие с переносицы очки. На миг внимание блондинки переключилось на эту девушку, но почти сразу же вернулось к преподавательнице.       —Правда-правда! Отправляемся автобусом в субботу утром. Поездка будет длиться ровно одну неделю, так что ваши родители даже не успеют по вам соскучиться! Записаться можно в классном чате, туда же я скину всю информацию по поводу экскурсии, — мятные глаза отразили весёлый огонёк, позволяя радужке уступить немного места зрачку. Губы поймали мимолётную улыбку, щёки — застенчивый румянец. Родной город истосковался в ожидании юной девушки: ночные фонари понемногу начали опускаться к земле, прогибая спину, они же еле-еле освещали мостовую. Здания петровских времён, лишённые зачарованных взглядов пихтовых глаз, молчаливо восседали на холодном камне и пытались поймать очи, хоть немного напоминающие взоры мечтательной особы. Что уж говорить о приветливых улочках в сердце северной столицы, давно ожидающих визита старой знакомой? Всё успело соскучиться по жизнерадостной светлой макушке, выделяющейся из толпы одинаковых хмурых лиц, всё время спешащих на работу.       —Маша, ау? — голос шатенки рассеял торнадо нахлынувших мыслей, — Центр вызывает Машу! — уже сидя перед блондинкой на корточках, смеялась Лаура.       —Лаура! Питер, мой родной Питер! — Лукина едва ли не свалилась на пол под влиянием бурных объятий одноклассницы, — Я так соскучилась по нему, ты не представляешь! — Третьякова поймала укоризненный взгляд сапфировых глаз.       —Ты так воодушевлённо о нём рассказываешь, что я скоро ревновать начну! — шатенка выжидающе подняла бровь и встретилась с беззаботным смехом блондинки. Непослушные светлые пряди выбиваются из пучка, невесомо касаясь румяной щеки, — Я серьёзно, Третьякова! Хватит меня испытывать, не то обижусь, — едва сдерживая рвущийся наружу хохот, сказала Лаура, вскидывая голову. Смех так и не хотел покидать давно опустевший кабинет, поэтому Лукина, хитро сощурив глазки, подхватила возмущающуюся блондинку на руки, игнорируя слабые попытки вырваться, которые, конечно, были использованы только ради приличия. Лаура зарылась лицом в уже распущенные вьющиеся волосы, вдыхая дурманящий аромат персикового шампуня. Девушка почувствовала аккуратные поглаживания на макушке. Маша запустила пятерню в тёмные волосы, пальчиками перебирая непослушные пряди.       —За что ж ты мне такая досталась, Маш? — шёпот утонул в светлых волнах, — Я, вроде, не самый чистый человек на Земле…       —У меня такой же вопрос, знаешь ли… — произнесла Третьякова, в который заправляя выбившиеся локоны за ушко. Блондинка, воспользовавшись доверчивостью Лауры, спрыгнула с её рук и, захватив сумку, выбежала в коридор. Только в лестничном пролёте между вторым и третьим этажами она почувствовала холодное прикосновение к тонкому запястью. Лукина резким движением развернула запыхавшуюся девушку к себе лицом. <I>Лицом к лицу, и между ними снова пара сантиметров. Совсем как тогда, в сентябре.</i> Только сейчас никто не отводил взгляда, бесстыдно рассматривая горящие глаза напротив.       —Убегаешь? От меня? — горячий шёпот прошёлся мурашками по всему телу, — Нехорошо, Марусь… — всё так же держа руку Третьяковой в своей, проговорила Лаура, оставив невесомый поцелуй на аккуратном носике. Шатенка открыла глаза и, потянув за собой счастливую Машу, ступила на лестницу.

***

Хмурая озадаченность природы контрастировала с отменным настроением девушки. Лаура рассматривала через окно автобуса родителей, провожающих детей, которые, по их мнению, слишком быстро выросли. На глаза попалась отдалённая от лишних глаз пара. Отец и дочь. Светлая макушка сильнее прижималась к мощному плечу, мужчина зарывался в светлые волосы, заботливо, по-отцовски убирая прилипшие мокрые пряди от лица. Папа взял одной рукой подбородок девушки, поднимая голову, вторая же продолжала поглаживать блондинку по волосам. Мужчина прошептал что-то на ушко Маше. Блондинка улыбнулась и напоследок обняла отца.       —Я буду скучать, пап, — грустно пробормотала девушка.       —Я тоже, малышка, я тоже, — отец запрокинул голову, не желая, чтобы дочь увидела мужские слёзы, — Ну, давай! Беги скорей! — мужчина легонько отодвинул надувшую губки девушку.       —Такое чувство, что ты пытаешься меня сплавить, — хитро сощурившись, выгнула бровь блондинка. Сейчас она казалась точной копией отца.       —Может и так! — рассмеялся Владимир, подгоняя дочь.       —Ладно-ладно! Иду! До встречи, — мужчина с гордостью смотрел на силуэт удаляющейся Третьяковой. Лаура улыбнулась, смотря на поправляющую кремовый берет блондинку.

***

      —Лаур, можно я с тобой сяду? — спросила Третьякова, будто ожидая отрицательного ответа.       —Конечно можно, Маш. Могла бы и не интересоваться, — Лукина хищно выгнула бровь, пропуская одноклассницу к месту у окна. Блондинка закатила глаза, не забывая бросить укоризненный взгляд на шатенку.       —А где твои родители? — расстёгивая пальто, спросила Маша, — Я видела всех, кроме твоих… Лукина поджала губы и нервно выдохнула, не желая рассказывать свои секреты.       —Они… заняты, — Лаура старалась быть убедительной, но Третьякова сразу подметила неладное и прикусила язык.       —Я… Извини, что…       —Не нужно, просто помолчи! — грубо ответила шатенка, отворачиваясь от собеседницы. Маша заламывала пальцы, не зная, что делать. С одной стороны, было обидно, что Лаура так ответила, но с другой — она была права. Третьякова закусила губу, чувствуя себя неловко. Блондинка осторожно положила свою руку на плечо Лукиной. Та раздраженно дёрнулась, рука тут же опустилась. Трясущимися руками Маша одёрнула шторку, открывая вид на стоянку. Папа уже ушёл. Так даже лучше. Никто не увидит так быстро опухшие от слёз мятные глаза. Третьякова задыхалась в немой истерике, тело прожигала едва заметная снаружи дрожь. Лаура так и не захотела повернуться на 180 градусов и заметить состояние блондинки из-за своего упрямого характера. Маша закрыла глаза, едва сдерживая шумные всхлипы. Лаура надела наушники, отвлекаясь от возможности нагрубить блондинке. Девушка поставила громкость на всю, игнорируя недовольные лица одноклассников. Ритмичный бит заполнил пространство вокруг, губы невольно искривились в повторении знакомых строчек.

Тебя не вытравить из моей головы, Ты въелась в кровь, как будто самый дешёвый дым Ты, моя девочка, красивей всяких фотографий…

Пальцы сами потянулись к экрану смартфона, скорее переключая царапающий сердце трек.

Твой взгляд глубже, чем Байкал — Символ зарева где-то в Сибири. В тебе залежи изумруда Или девичьих слёз, как минимум!

Светлая макушка упёрлась в напряжённое плечо шатенки. Лаура вздрогнула от неожиданности и, наконец, повернула голову в сторону заснувшей Третьяковой. Губ Лукиной коснулась мимолётная улыбка, растаявшая через пару секунд, когда её глаз наткнулся на едва заметные размазанные следы потёкшей туши.       —Господи… Прости, солнце, — шептала шатенка, стирая косметику с лица. Маша инстинктивно прижималась щекой к горячей ладони, слегка улыбаясь во сне. Лаура снова переключила песню, отгоняя пессимистичные мысли.

…Я люблю твои волосы, волосы, Волосы, они так круто летают Когда ветер касается их Не могу устоять, да и в целом не знаю. А ты любишь мой голос, мой голос Мой голос и, кажется — это навечно, Но тогда, почему мы с тобой потеряли Всё то, что казалось так вечно?

***

Унылые очертания Москвы чересчур быстро сменились непохожей на себя «Колыбелью революции». Ноябрьское солнце пробивалось сквозь лёгкие облака, медленно плывущие по небесной глади. Как бы Лаура не пыталась не вздремнуть, оставляя Третьякову без защиты, Морфей украдкой унёс её в свои владения, отдаляя от Маши. Автобус резко затормозил, вынуждая шатенку распахнуть глаза цвета Байкала и вздрогнуть от неожиданности. Девушка бросила взгляд на никак не отреагировавшую и по-прежнему сопящую блондинку и успокоилась. Она легонько потеребила светловолосую по плечу, убирая непослушную прядь за ушко.       —Маш, приехали, — шептала Лаура, тщетно пытаясь разбудить одноклассницу, — Маша, — девушка тянула гласные, по-доброму смеясь над милым личиком недовольной Третьяковой.       —Ещё пять минут, — сонно промямлила блондинка, скрещивая руки на груди. Совсем как в детстве.       —Давай-давай, соня! Меня этим приёмом не проведёшь!       —Какая ты зануда, Лукина, — сладко потягиваясь, протянула Третьякова. Но, вспомнив недавний диалог, нахмурила брови и сглотнула, — Прости, я не должна была спрашивать про…       —Нет, это ты прости меня. Я сорвалась на тебя… Хотя ты ничего такого и не спросила, — смотря в одну точку, Лаура поджала губы, — Родители уже давно живут своей жизнью. Единственное, что мне достаётся от них — деньги. Да, я уже давно должна была смириться, но…       —Лаура, послушай, ты не виновата, — лицо голубоглазой оказалось в плену нежных рук, — Не нужно осуждать себя за их выбор, — Маша тщательно искала хоть какой-нибудь ответ в глазах напротив. В них плескались только разбивающиеся о правдивые слова волны отливающего синевой океана, — Я с тобой, — три обыкновенных слова. Три обыкновенных слова, значащие так много. Слова из уст той самой.       —Дети, мы приехали! Собирайте свои вещи, ничего не забудьте. Я жду вас на улице, — трогательный момент оборвался из-за голоса учительницы, раздавшегося из динамика колонки. Маша прижала Лауру к себе, пытаясь передать свою поддержку. Лукина медленно обхватила руками талию блондинки, зарываясь в светлые волосы.

***

      —Лаура! Я падаю! — тяжеловесная сумка на самой верхушке этой горки грозилась свалиться прямо на макушку.       Давай, помогу, горе ты моё луковое! — заливаясь смехом, Лукина повесила сумку на плечо, облегчая задачу своей спутнице. Лестница типичного четырёхзвёздочного отеля всё никак не хотела заканчиваться, вызывая тяжёлые пыхтения блондинки и добрые смешки шатенки.       —Девочки, нас не так много, поэтому у каждой будет отдельный номер, — отойдя от стойки регистрации, радостно констатировала Елена Константиновна. Однако кислые мины на лицах девочек отнюдь не были согласны с чувствами преподавательницы, — Вижу, вы не очень рады? — женщина слегка погрустнела.       —Нет, нет, Вы что? Это же очень… круто, — Маша старалась быть убедительной, не желая разочаровывать учительницу.       —Правда? Ну и хорошо тогда! — казалось, женщина даже не заметила лёгкий румянец на щеках блондинки, выдающий её с потрохами. Елена Константиновна раздала каждому электронный ключ от номера, после чего пожелала детям спокойной ночи и сама отправилась отдыхать.       —О, Боже! Это что? Лифт?! — постанывая от боли в мышцах, протянула Маша, чем вызвала добрые смешки со стороны одноклассников, — Зачем я взяла столько вещей? — уже себе под нос шепнула девушка.       —Маш, — не обращая внимания на пыхтения светловолосой, Лаура смотрела на ключи, — У нас номера на разных этажах, — шатенка подняла расстроенный взгляд на остановившуюся Третьякову.       —Ну… Ты не расстраивайся… Мы что-нибудь придумаем, — улыбнулась Маша, уже перебирая у себя в голове возможные варианты решения проблемы. В ответ послышалось лишь грустное «угу».

***

      —Посиди пока здесь, я скоро приду, — Маша, не без помощи Лауры, разобрала свои многочисленные вещи и отправилась осуществлять свою задумку, оставив Лукину в гордом, молчаливом одиночестве.       —Лиль, это я, — трижды постучавшись в дверь, сказала Третьякова. За дверью раздались торопливые шаги, а за ними — дверной щелчок.       —Проходи, Маш, — Шакалова улыбнулась, впуская блондинку к себе в номер, — Ты что-то хотела? — спросила шатенка.       —А, да, точно… В общем… Ты… — Третьякова прикусывала нижнюю губу, не зная, как попросить подругу об услуге, — Короче, у нас с Лаурой номера на разных этажах и… — девушка запнулась.       —Т хочешь поменяться номерами? — догадалась Лиля, хитро сощурившись, и после облегчённого кивка собеседницы ответила — Нет проблем, Марусь! — и тут же девушка оказалась в кругу удушающих объятий, — Ну, ну! Ты сейчас мне все рёбра переломаешь! — по комнате разнёсся непринуждённый девичий смех.       —Спасибо, спасибо, спасибо тебе! — визжала Третьякова.       —Маш, тебя уже Лаура заждалась! Пойдём, обрадуем, — Лиля взяла горячую руку подруги в свою и повела в номер.

***

      —Девочки, можно к вам? — за дверью послышался голос преподавательницы, Маша и Лаура тут же затихли.       —Да, конечно, Елена Константиновна, — тихо ответила Третьякова. Дверь отворилась, и в комнату вошла такая домашняя преподавательница. Привычный официальный образ женщины растворился в уютной, простой улыбке.       —Ну, как вы тут? — спросила преподавательница, опираясь плечом о дверной косяк, — Нравится город?       —Очень… Мы, конечно, ещё нигде не побывали… — Лаура посмотрела на выгибающую бровь Машу и одёрнула себя, — Точнее, я… Но виды Петербурга очаровывают с первой секунды, — Лукина показательно зевнула, прикрывая рот рукой.       —Хорошо… Вижу, вы устали с дороги, так что зайду к вам утром… Спокойной ночи, девочки, — она подмигнула напряжённым одноклассницам и вышла из номера. Подруги одновременно выдохнули, расслабляясь. По комнате пронёсся заливистый смех. Лаура просто смотрела на сияющую Машу и наслаждалась открывающимся на шею видом. Обнажённый ряд белоснежных зубов блестел в приглушённом свете луны, а светлые локоны отливали золотом, сочетаясь с изумрудами в глазах. Аристократичные черты мраморного личика аккуратно подчёркивали часто вздымающуюся грудь.       —Давай сбежим? — выпалила Лукина, даже не надеясь на положительный ответ в сторону абсурдного предложения.       —Сбежим? — Лаура зажгла спичку, подпалив угольки в глазах напротив, — И будем гулять всю ночь напролёт? — будто читая мысли шатенки, спросила Маша, — Давай! — ответила блондинка, замечая опасную искру в тающих ледышках напротив. По одной только улыбке девушки могли понять: ближайшие пару часов отель не будет наслаждаться их компанией.