loving you is a losing game

      Выключив телефон, Ран измученно вытянулся на полу, благодаря алкоголю отключая все мысли, даже, если всё равно продолжал блуждать в полусознательном состоянии.       Ненастоящие картинки всплывали перед мутными глазами, и в них неизменно был Ён, слишком любимый. Протянув руку, старший касался его волос.       — Чёрт, — задохнулся Ран, до боли закусив губы. Продолжая видеть галлюцинации, он сходил с ума. Вдобавок фантомная боль от меча Ёна прибавляла мучений.       А ведь Ран и правда должен был ненавидеть брата, оставившего его лежать на земле в собственной крови, не надеясь на спасение, но точно не любить. Не любить так, что сердце сжималось, хотелось лишь быть рядом с ним.       В какой-то момент, даже иллюзия Ёна растворилась, оставляя Рана в привычном одиночестве захлёбываться слезами. Чёртовая верная сущность лиса издевалась над ним, не позволив влюбиться в кого-то другого, не в брата, завороженного другой женщиной, нашедшего именно в ней того человека, которого Ран нашёл в нём.       Пролежав долгое время на холодном полу, Ран плохо соображал, когда еле слышный стук в дверь превратился в настойчиво-сильный. Через силу раскрыв опухшие глаза, он слабо улыбнулся.       Грустная улыбка от того, что за дверью стоял Ён. Ему было не плевать, даже, если это всё равно ничего не значило. Кривая ухмылка Чжиа ярко отразилась в памяти Рана, напомнив, что ему не место рядом с братом, что ему стоит исчезнуть также, как, когда он обменял свою жизнь на жизнь брата.       — Ран-а, открой дверь, — просил Ён, безуспешно дёргая за дверную ручку, — в чём дело, Ран?       Как же младшему хотелось сдаться, признаться во всём, даже, если это привело бы к безвозвратному концу.       — Ли Ран, я выбью дверь, — злясь больше от непонимания ситуации, выдохнул Ён, прислонившись лбом к холодной поверхности. Получить непонятное сообщение, всё бросить и вернуться домой в надежде, что Ран так глупо пошутил, но застыть посреди пустой комнаты.       —Сил не хватит, — резко открыв дверь, сухо напомнил Ран, подняв безучастный взгляд на брата, — я же сказал оставить меня в покое, что здесь непонятного.       Не давая договорить, Ён втолкнул его внутрь квартиры, крепко удерживая за растянутый воротник футболки.       — Что опять? Что я не так сделал? — Закричал Ён, не замечая, как дрожит рука, продолжая удерживать брата, только сейчас заметив пустоту в глазах, ощутив неосязаемую боль, исходившую от него.       — Если ты думал, что можно исправить то, что давно разбито, прогулками, совместными обедами и душевными разговорами, тогда разочарую тебя. Это так не работает, — нарочно задевая, произнёс Ран, добиваясь, что этими словами оттолкнёт брата.       Невольно разжав руку, Ён безотрывно смотрел в глаза напротив, пытаясь увидеть в них правду. Пользуясь моментом, Ран отступил на несколько шагов назад, внушительно увеличив между ними расстояние, слишком нуждаясь в этом, наоборот же быстро опустив взгляд, боясь раскрыть себя.       — Я знаю, даже ещё за шестьсот лет вместе, прошлое всё равно не изменится, — спокойно согласился Ён, — только это не значит, что я отпущу тебя.       — Мне это не нужно, — сразу же перебил младший, с трудом говоря то, что было стопроцентной ложью. Врать он всегда умел, выживая в безвыходной нескончаемой пустоте, только благодаря этой способности.       — Серьёзно? Мы так долго шли к примирению, чтобы теперь ты заявил, что тебе это не нужно? Ты себя слышишь, Ран-а? Имуги, моя смерть, а затем и твоя — всё это, чтобы в итоге я потерял тебя? — Сжав кулаки, через силу проговорил Ён то, что причиняло ему не меньшую боль, как и Рану.       — А зачем тебе я? Это я искал тебя, а не ты, — вдруг усмехнулся Ран, решив окончательно вывести из равновесия брата, — я искал вопреки тому, что ты собирался убить меня, бросив в чёртовой деревне. И, в конце концов, я связался с Имуги, чтобы довести тебя, зная, что тебя это заденет, просто лишь привлекая твоё внимание.       Дышать становилось всё тяжелее, и Ран запнулся, прижав ладонь к лицу.       — Вот именно, чтобы привлечь моё внимание, — тоскливо отозвался Ён, ловя младшего на том, что противоречило его настоящим действиям, когда он наоборот нуждался в нём, — какой же ты глупый ребёнок.       — Недолюбленный, — горько усмехнулся Ран, шумно вдыхая, замирая, когда Ён нарушил их негласное расстояние, быстро сократив его, крепко прижав к себе этого ранимого мальчишку, всё такого же, как и шестьсот лет назад, как и в те моменты, когда обижался, нарочно теряясь. И Ён всегда находил его.       — Я исправлю это, — тихо произнёс Ён, вложив в слова безграничную искренность, в которой так нуждался Ран, уткнувшись лицом ему в грудь, задыхаясь в прерывистых рыданиях.       — Не сможешь, — односложно просипел Ран, устав внутренне биться с чувствами, которые никогда не будут взаимны.       Выпитый алкоголь, как назло, не давал думать. Всё, что было в голове Рана — это лишь зачем Ён пришёл, зачем он только так беспокоился, изводя его тем, что никогда не случится. Как же он жалок. Слабая улыбка появилась на его лице.       — Ран-а, — сталкиваясь взглядами, негромко позвал Ён, надеясь понять, что имел ввиду младший, но замечая в родных глазах безнадёжную боль.       — Не сможешь полюбить так, как я этого хочу, — сказав это, Ран вцепился пальцами в плечи Ёна, наклонившись ещё ближе, прижимаясь к губам, вложив в этот шаг всю свою никчёмную жизнь, всё своё существование.       Простое лёгкое касание, и Ран отстранился, ожидая крика, удара, но не пронзительного взгляда, от которого всё внутри сжалось. Дышать стало гораздо труднее, от чего Ран закашлялся, скомкав дрожащей рукой футболку на груди.       — Почему, почему тебе всё равно? — Задохнулся Ран, чувствуя ещё большую боль, чем, если бы Ён ударил его, сказал, что ненавидит, но только не смотрел так спокойно. Тот самый взгляд, когда маленький Ран попадал в неприятности, а Ён вытаскивал его, никогда не ругаясь, лишь молча уходя на гору, оставляя его в доме. То самое безразличие.       Пульсирующая боль отдалась в голове, и Ран качнулся вперёд, всё ещё не сумев нормально вдохнуть.       — Дыши, — слышал Ран Ёна, чувствуя его руки на себе, в полусознательном состоянии пытаясь ухватиться за реальность, — я рядом.       — Ён, — сдавленно прошептал младший, так и не сумев открыть глаза. Эмоциональная встряска в перемешку с выпитым — утянули его в темноту.       Укрыв Рана одеялом, Ён устало опустился на пол рядом с кроватью, тоскливо улыбнувшись.       «Почему тебе всё равно?», — будто на повторе, он слышал отчаянный вопрос Рана, нерадостно усмехаясь.       — Мне не всё равно, — поздно произнёс Ён, прижав руки к лицу, невольно видя счастливую улыбку маленького Рана, все шестьсот лет тщётно пытаясь от неё убежать.