Когда бывший никак не может стать нынешним

Кёнсу всю ночь ворочается в постели и решает, что так дальше жить нельзя. Ему нужно, чтобы Чондэ узнал, но признаться вслух он не может. Придется использовать методы тринадцатилетних девочек. Это катастрофа, уныло признается себе Кёнсу. Над текстом записки он размышляет еще полдня. К обеденному перерыву, когда понимает, что писать придется на листе бумаги из принтера, Кёнсу уже готов кого-нибудь покусать и залить записку слезами. Любовную записку. Что может быть менее романтичным, чем любовная записка на бумаге из больничного принтера? Кёнсу отбирает у медсестер клей, маркеры и начатый стикерпак и украшает листочек как может. “Чондэ, — пишет он. — Я давно должен был тебе это сказать. Ты — лучший парень в моей жизни. Моя самая большая любовь. Я хочу сделать тебя счастливым. Ты позволишь? Кёнсу”. — Дорогая Вселенная, не будь жестока ко мне на этот раз, — бормочет Кёнсу под нос. — Видишь, до чего я дошел? Ну пожалуйста. В обеденный перерыв он идет в кофейню, подпрыгивая от нервов, и со смешанными чувствами видит, что Чондэ нет. Есть Соён, но… — Добрый день! — жизнерадостно приветствует его Соён, но в ее голосе Кёнсу чудится сочувствие. — Салат или сэндвич? — Веревку и мыло, — мрачно шутит Кёнсу. — А где Чондэ? — Он с поставщиком договаривается, — Соён кивает в сторону задней двери. — А что? — Спаси мою личную жизнь, умоляю. — Я бессильна, — быстро говорит Соён. — Его ничто не берет. — Открой помещение для персонала. Мне его куртка нужна. — А, это можно. — Соён веселеет. — Вот ключ, а я пока кофе сварю. Кёнсу искренне благодарит, хватает со стойки ключи и спешит к заветной двери, пока Чондэ не вернулся. Достает из кармана самодельный конверт с сердечками, выдыхает, прикладывает конверт к губам и дрожащей рукой засовывает конверт в карман. Закрывает за собой дверь и едва успевает вернуться за стойку, когда Чондэ возвращается. — О, Кёнсу! — Чондэ улыбается. — По кофе соскучился или по моему обществу? — По твоему кофе, — Кёнсу вымученно улыбается. — В постель. — Я лучше в чашке, — Чондэ смеется. Шутка старая, но не надоедает. — Вы не поговорили? — Нет, — Кёнсу прикусывает губу. — Чондэ, я говорю непонятно? — С чего ты взял? — Чондэ облокачивается на стойку. — С результатов. — У тебя все получится. Ты же попробуешь еще раз? — Вот только что попытался. — Тогда все получится. В крайнем случае, у тебя есть я. У Кёнсу сердце останавливается и кровь перестает течь. — Ты… Т-ты… — ...всегда буду рядом с тобой, — кивает Чондэ. — На что еще друзья нужны. — А, точно, — Кёнсу криво улыбается. — Друзья. Пойду я. Соён сочувственно смотрит ему вслед. Это не катастрофа, это позор. Или позор с катастрофой. Кёнсу едва досиживает до конца приема, новостей все еще нет. Кёнсу со страхом открывает мессенджер, просматривает диалог с Чондэ, но так и не решается написать. Если бы Чондэ хотел, он бы уже сам написал, да? Правда, еще восемь вечера, а кофейня работает допоздна, Чондэ мог и не ходить еще никуда. Дорогая Вселенная, пожалуйста, пусть он никуда не ходил. Титанических усилий стоит ему не зайти еще раз в кофейню. Утром, говорит себе Кёнсу. Он зайдет утром. По реакции Чондэ сразу станет понятно, согласен он встречаться или нет. Кёнсу откладывает телефон, берет истории болезней и готовится провести ночные часы в увлекательном изучении чужих анализов. К утру у него дергается глаз, дрожат руки и передоз кофеина. От Чондэ все еще никаких вестей и Кёнсу начинает подозревать неладное. Набирает Чондэ, сбрасывает и снова набирает. Дозвониться, впрочем, не получается. Шутки про веревку и мыло стремительно перестают быть шутками. Кёнсу, впрочем, предпочтет более надежный способ. К черту неизвестность, Кёнсу выпивает стакан воды, укоризненно смотрит вверх, на Вселенную, и едет в кофейню. Подождет Чондэ там, если его еще нет. В квартире сидеть невозможно. — Ты сегодня рано, — Чондэ встречает его у входа в кофейню, и Чондэ сегодня в пальто. — Ты в пальто, — глуповато хихикает Кёнсу. — Ну да, — Чондэ поворачивается. — В куртке жарко уже, я вчера даже перчатки не надевал. Решил, что пора дать дорогу весне. — Ты в пальто, — повторяет Кёнсу. — Я так в Великую Теорию Знаков поверю. — Не надо в теорию, — серьезно говорит Чондэ. — Пойдем, я лучше сварю тебе кофе.