Когда бывший никак не может стать нынешним

Вечером тринадцатого февраля Кёнсу понимает, что так больше нельзя. Невозможно все время пытаться признаться и постоянно получать отказ. Даже если это не совсем отказ, это все равно он. Кого обманывать, если бы Чондэ хотел, он бы уже давно догадался. — Все, — говорит Кёнсу себе под нос, выходя из больницы. — Хватит. Сегодня последний раз. Он признается самым классическим способом из возможных. Подарит шоколад лично в руки, напишет записку,будет ждать ответа. Текст уже придуман: короткий, емкий, начинающийся с имени, чтобы не было возможности не понять. Кёнсу им даже немного гордится. “Чондэ, я люблю тебя. Буду ждать вечером. Приезжай, если захочешь”. Если Чондэ захочет быть с ним, он приедет. Не приедет — что ж, Кёнсу закончит с бессмысленным мазохизмом. Будет пить с ним пиво, смотреть боевики и обсуждать его нового парня. Значит, Вселенная против их отношений, а для Чондэ он навсегда останется неудачным эпизодом из прошлого. Кёнсу покупает шоколад, цукаты, дробленые орехи и силиконовые формочки. Приготовить любовный шоколад не может быть сложно, справляются же с этим делом школьницы. Кёнсу дипломированный хирург, собирающий людей как мозаику, он тоже должен бы справиться. К полуночи Кёнсу понимает, что немного переоценил свои силы. К двум часам он делает девять кривоватых конфеток и два новых проклятья. Хорошо хоть послание написано заранее, Кёнсу не уверен, что сейчас смог бы держать ручку в руках. Он укладывает конфеты-сердечки в красные подложки, а те в коробку. Перевязывает темную красную коробку ярко-красной ленточкой, кладет в кроваво-красный пакет, и на автомате идет мыть руки. Спохватывается только тогда, когда понимает, что на собственной кухне. Обилие красного и страдания рождают в его голове неправильные ассоциации. Надо, пожалуй, пополнить бар, а то он завтрашний вечер не выдержит. Алкоголь депрессант все-таки, Кёнсу напьется, преисполнится жалости к себе и не сделает глупостей. Может, конечно, случится чудо и Чондэ придет, но на это Кёнсу не то что уже не рассчитывает, а даже не предполагает возможность. Надеется, но не рассматривает всерьез. Это, скорее, способ подвести черту под вереницей неудачных попыток, чем самостоятельная попытка. — До Кёнсу! — громко говорит он себе. — Хватит уговаривать себя неизвестно на что. Кёнсу убирает кухню, отмеряет терапевтическую дозу соджу и идет спать. Без соджу он вряд ли расслабится. Утро он встречает с головной болью и дергающимся глазом. Кёнсу не то чтобы волнуется в ожидании предстоящего, скорее, его на нервной почве трясет. Он собирается с мыслями под холодным душем, два раза возвращается домой за кровавым пакетом и повторяет заготовленную речь всю дорогу — и все это только за тем, чтобы встретиться взглядом с Чондэ и понять, что не может выдавить ни слова. — Доброе утро, Кёнсу, — Чондэ улыбается лучезарно, как он умеет. — Праздничный кофе или тебя пожалеть? — Пожалей, — Кёнсу прочищает горло. Улыбка Чондэ ослепляет. — Я хочу дожить до завтрашнего выходного. — О, у тебя планы? — Я надеюсь. Ну же, подбадривает себя Кёнсу. Нужно просто протянуть пакет и сказать “Это тебе”, он же даже признаваться не будет. — Ванильный капучино. Что на завтрак? — Есть что-нибудь с беконом? Нет, это невозможно. “Соберись, тряпка! — чеканит Кёнсу внутри себя. — Уже и так почти все сделано!” — Я поищу, — Чондэ пробегается кончиками пальцев по упаковкам сэндвичей. — В пакете шоколад? Кёнсу выдыхает с облегчением. Чондэ помогает, даже не зная. — Шоколад. — Дружеский или любовный? — Любовный. — Кёнсу не может не подколоть. — Для одного тормознутого придурка, до которого всё очень долго доходит. — Ты всё-таки влюблён. Я тебя таким ещё не видел, — Чондэ улыбается нежно и немного отстраненно. — Какой он? Кёнсу против воли расплывается в мечтательной улыбке. — Совершенно особенный. Чондэ идеален. Для Кёнсу это очевидно так же, как восход солнца на востоке. — Рад за тебя, — говорит Чондэ и отворачивается. А по голосу и не скажешь. Кёнсу понимает, что в руки он шоколад передать не сможет, остается только незаметно подложить на видное место. Ну или не совсем незаметно. Звякает колокольчик, Чондэ отвлекается на вошедшего, Кёнсу понимает, что это его единственный шанс. Кладет пакет на стойку, быстро выходит и почти бежит всю дорогу до работы. Можно подумать, что Чондэ за ним выскочит и начнет признаваться. Кёнсу останавливается за воротами больничного сквера и переводит дух. Отпивает кофе, выдыхает, нервно смеется, вытаскивая телефон. — Кёнсу, ты забыл шоколад, — интонация у Чондэ нечитаемая. — Это тебе. — Почему? — Просто так, — сжать переносицу не получается, поэтому Кёнсу трет висок запястьем. — Ты поссорился со своим особенным? Он усмехается. С Чондэ невозможно поссориться, по крайней мере, Кёнсу. — В общем, он твой. — Кёнсу, я не могу… — Чондэ, просто открой сегодня, ладно? Пожалуйста. Я буду ждать вечера. — А, кхм, пока что делать? — А я пока поработаю, — Кёнсу сбрасывает вызов. Ну вот, все, что мог, он только что сделал.