Когда бывший никак не может стать нынешним

Чондэ не приезжает ни в десять, ни в полночь, ни в два. Кёнсу выключает звук у телевизора, проверяет оповещения на телефоне и идёт за соджу. И за приготовленной тарелкой нарезки. Все ровно так, как он ожидал. Чондэ не приехал, не позвонил и даже не написал сообщение. Он понял, что шоколад для него и что это значит, Кёнсу по голосу слышал, но предпочел все оставить как есть. Что ж, Кёнсу тоже оставит. Должен. Чондэ не хочет подпускать его ближе, Кёнсу не смог завоевать его интерес. Или, может, дело в доверии. Сказал же он, что встречаться — сплошное расстройство. Хотя, скорее всего, дело в Кёнсу. В том, что Кёнсу ему просто не нравится. Так бывает. — Так бывает, — повторяет Кёнсу вслух, опрокидывая первую чашку соджу. Это Кёнсу снова влюбился, Чондэ одного раза хватило. Кёнсу, в конце концов, и сейчас не идеальный любовник, а в юности так и вовсе. Зачем Чондэ начинать во второй раз? Он сам говорил, что Кёнсу как друг нравится ему куда больше Кёнсу-парня. Это ужасно больно. То, что Кёнсу ему ни в каком виде не нужен, разве что как жилетка. Кёнсу искренне верил, что готов к окончательному отказу, но нет. Больно так, словно Чондэ его бросил. Кёнсу отключает телефон и бросает его на диван. Завтра выходной, целые сутки, чтобы прийти в себя, и кто там будет ему звонить, Кёнсу без разницы. Оперировать он не сможет, а все остальное может и подождать. Кёнсу понимает, что ему нужно уехать. На пару месяцев, на полгода — неважно, главное, чтобы подальше. Без ежедневных визитов за кофе, ничего не значащих разговоров и теплых улыбок Чондэ. Кёнсу точно знает, что не сможет молчать, по крайней мере, первое время, а Чондэ ясно дал понять, что не хочет обсуждать его признание ни в каком виде. Кёнсу больно и обидно, но это только его проблема. Он садится на диван, включает звук и находит не слишком раздражающий канал. Наливает соджу, выпивает и снова наливает. Меховой Чондэ запрыгивает на диван и бодает его головой. Кёнсу гладит его и прижимается лбом к его лбу. — Один ты меня понимаешь. Лоб мягкий и плоский, очень удобно. Кот сворачивается у него на коленях и засыпает. Кёнсу периодически пьет соджу, смотрит в телевизор и трет грудь. Будь он романтиком, сказал бы, что болит разбитое сердце, но Кёнсу врач и это все стресс и не очень качественный алкоголь. Чондэ его не любит. Чондэ в нём не нуждается. Чондэ хочет оставить его в прошлом и держать подальше от своей жизни. Кёнсу устраивает его как декорация, может быть, как жилетка, но точно не как человек, с которым можно своё будущее связать. Что ж, Кёнсу с этим не спорит. Ему казалось, что он достаточно сделал, чтобы Чондэ убедился в его надёжности, но, видимо, только ему. И только казалось. Кёнсу по-настоящему любит кого-то первый раз в жизни. — Глупо, да? — он гладит Чондэ по спине. — Мы могли бы до сих пор быть вместе. — Чондэ фыркает. — Ты прав, не могли. Но я точно мог попытаться, когда вернулся. Или в перерыве между его парнями. Ты знал, что у него был перерыв? Чондэ потягивается. — Как мне без него жить? За окном сереет, встает солнце, комнату заливает косой свет, Чондэ высыпается и уходит поесть. Кёнсу составляет бутылки в пакет и открывает новую. Нет смысла хранить алкоголь, если он на стажировку уедет. В дверь звонят. Кёнсу пытается игнорировать, но звонок противный, а голова болит после соджу, приходится открывать. На пороге хмурый Чондэ. Радости ему визит явно не доставляет. — Я все понимаю, — Кёнсу надеется, что он сейчас развернется и уйдет. — Можно было не приезжать. И не демонстрировать свою досаду так явно. Кёнсу разрушил их несуществующую дружбу, но он и заплатит сполна. — Ты меня впустишь? Чтобы что? Обсудить, как Кёнсу не будет навязываться? — Не вижу смысла. — По-моему, ты перебрал, — Чондэ тащит его в гостиную. — Пойдём обсудим. Кёнсу идет за ним, не сопротивляясь. — Нечего обсуждать. Ты ответил. С точки зрения Кёнсу ясность просто убийственная. — У тебя телефон выключен, ты в курсе? — Мне нужно время. — Кёнсу пробует вздохнуть, воздуха не хватает. — Я договорюсь насчет стажировки, уеду на пару месяцев, чтобы глаза не мозолить. Не волнуйся. — А я волнуюсь, — говорит Чондэ со злостью. — Из-за тебя. Почему ты не сказал сам? — Какая разница? — Большая! — всплеснув руками, отвечает Чондэ. — Я бы тогда понимал что делать! Кёнсу едва сдерживает смех. Он сам не один раз пытался, и через медведя с записками тоже не один раз, кто виноват, что Чондэ не хотел его слышать? — Я попросил приехать вечером, если ты согласен попробовать ещё раз. Ты не приехал,— Кёнсу тонет в бессмысленной нежности. — Все просто. Не хочешь отношений — не приезжаешь. Ты не приехал. Он убирает от лица Чондэ выбившуюся прядь волос. Хочется погладить его по щеке и прижаться губами на прощание, но у него больше нет права. Чондэ опускает глаза. — Я приехал. Почему так критично вечер или утро? — Потому что… — потому, что если бы Чондэ хотел, он бы ответил куда раньше. А сейчас они ходят по кругу и Кёнсу от этого только больней. — Ладно, это бессмысленно. Что ты хотел обсудить? — Почему ты меня любишь? — Чондэ испытующе смотрит ему в глаза. — Я недостаточно тебя разочаровал раньше? — Прости, что? — Кёнсу откашливается, горло перехватывает. Это последнее, что он ожидал слышать. — Как тебе в голову пришло? — Ты уехал, не появлялся несколько лет, — Чондэ прищуривается. — Думаю, причина в наших отношениях. Ты другого хотел. — Причина в моей карьере, Чондэ. — Кёнсу казалось, что они все еще тогда выяснили. — Мы же говорили об этом. И о том, что нет смысла продолжать на расстоянии то, что и так разваливается, лучше нормальные отношения поискать. Да и у тебя уже парень был, когда я вернулся. — Ты мог хотя бы сообщить. Странно тебя в этом упрекать, да? — Чондэ отворачивается и отступает на шаг. — Ты хотел быть подальше и использовал выпавший шанс. Я решил, что легче отпустить. — Я ценил тебя меньше, чем хирургию, это правда. Но мне казалось, что и ты не очень-то мной дорожишь. — Первые отношения ни у кого долго не длятся, на то они и первые, Кёнсу всегда так считал. — Ты сам предложил расстаться, а я подумал, что это будет честнее, чем держать тебя обещаниями. Ты заслуживаешь нормального парня рядом с тобой. — Это ты называешь “не разочаровался”? Я выглядел непостоянным. — Чондэ, я был молодой тщеславный эгоист, — Кёнсу вздыхает. — У меня был шанс, которого у большинства не бывает, конечно, я выбрал его. Дело не в тебе, а в том, что я не был уверен, что ты мне нужен хотя бы вполовину так сильно. Как бы там ни было, Чондэ тогда его уже разлюбил. Кёнсу не видел смысла пытаться склеить разбитые отношения, да Чондэ и не был любовью всей его жизни. Тогда. — Я не виню тебя, что ты выбрал работу. Это правильный выбор, — Чондэ нервничает и переминается с ноги на ногу. Это странно, ему-то с чего нервничать? — Я не понимаю, что изменилось сейчас. — Я. Ты, к счастью, прежний. — Думаешь это хорошо? Я по-прежнему не понимаю что чувствую. И могу ли я вообще… имею ли я право принимать твои чувства, — Чондэ мечется между столом и диваном. Кёнсу бы обнял его и сказал, что они вместе со всем справятся, но нельзя. — Я не думал о том, что у нас может быть второй шанс. Ты правда изменился, я подхожу тебе ещё меньше чем раньше. — Я принял твой отказ, не стоило так беспокоиться. Все нормально, — Чондэ беспокоится о его чувствах больше него самого. Было бы забавно, если бы Кёнсу мог оценить иронию ситуации. Может, еще и оценит. — Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть. — Я не хочу тебя потерять. И отказывать не хочу. Чондэ притягивает его за плечо и целует. Скользит языком в его рот, прижимается всем телом, трется и целует крепче с каждой секундой. Кёнсу даже пошевелиться не может, даже вздохнуть. Когда Чондэ отстраняется, Кёнсу нужно время, чтобы прийти в себя. Чондэ его целовал. И это было явно не утешение. Пусть он потом пожалеет, но Кёнсу обязан поцеловать в ответ. Чондэ мягкий и сладкий, у его поцелуя вкус кофе с ирисками. Кёнсу обнимает его, гладит по спине, сжимает плечи, чувствует его ответ и надеется, что Чондэ не скажет сейчас то, что должен сказать. Ну хотя бы не сразу. Чондэ отстраняется и не смотрит на него, прижимается лбом ко лбу Кёнсу. Внутри что-то обрывается. — Это значит, что ты готов ещё раз попробовать? — тихо спрашивает Кёнсу. Чондэ нервно смеется. — Если ты про поцелуй, то ещё не раз, — сердце пропускает удар. — Если про отношения… да, думаю стоит попробовать. Кёнсу понимает, что уже некоторое время не дышит. — Что тебе стоило сказать две недели назад. Я бы столько нервов сэкономил… — Подожди… Так конфеты с самого начала были для меня? — Чондэ отстраняется. Кёнсу выскажет ему все, что думает, только сначала дыхание переведет. И перестанет всем телом дрожать, потому что у него все-таки есть шанс. Можно простить Чондэ что угодно за его готовность попробовать. Да и просто так что угодно простить. За то, что он есть. — Ким Чондэ! — Кёнсу снова его обнимает. — Всё было для тебя! Всё было придумано торжественно и романтично! Чтобы не как в первый раз «давай встречаться, вроде неплохая идея», а было что вспомнить. Чондэ не сопротивляется. — О, я определенно буду вспоминать эти нелепости! Кёнсу, я выглядел полным идиотом? — Иногда было похоже, что ты нарочно, — вздыхает Кёнсу. Он до сих пор в этом уверен. — Я идиот. Но ты тоже, не обольщайся. — Я влюблённый идиот, у меня есть оправдание. — Кёнсу в самом деле считает, что мог бы вести себя гораздо умнее. Смелее уж точно. — Знаешь, как страшно признаваться тебе во второй раз? — Не знаю. И мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что чувства снова меняются. — Сколько хочешь, — Кёнсу целует Чондэ в висок, не может устоять. Ловит руку и переплетает пальцы. — Просто позволь мне быть рядом. Я так скучаю по тебе, не представляешь. — Правда? — недоверчиво переспрашивает Чондэ. — Скучаешь? По мне? Раньше ты так никогда не говорил. — Раньше я был молодой дурак, — ворчит Кёнсу. — И не ценил то, что у меня было. — Меня? — Чондэ заглядывает ему в глаза. Кёнсу отвечает, тщательно подбирая слова. — Тебя, нас, отношения. Мне казалось, что если мы влюблены, все остальное должно само собой сделаться. Но я не уверен, что любил бы тебя как сейчас, останься мы вместе. — Звучит как… — Как юношеский максимализм это звучит, называй вещи своими именами. Прости, пожалуйста, ты можешь приготовить омлет, пока я делаю жареный рис? Это ужасно неромантично и вообще эксплуатация, но я почти сутки не ел. Чондэ смеётся с облегчением. — Конечно. Если я хочу когда-нибудь твое признание, сначала тебе необходимо дожить.