И пусть лето изменит всё

Кончики моих волос завиты в локоны, а кожа пахнет молоком и апельсином, крем с запахом которых я нанесла на руки и ноги. Я не особый любитель косметики, мама говорит, что она старит, да и без нее я выгляжу вполне симпатичной. Но здесь просто особый случай. Из-за того, что я не так часто использую тушь, мой брасматик практически засох, и мелкие черные пылинки осыпаются с длинных ресниц на нижние веки. Убираю их кисточкой, после чего обращаю свое внимание на тучу за окном, которую пронзает молния и раскат грома, вызывающий мурашки. Погода портится. Но не мое настроение. Но не предложение Германа и мое согласие. До обещанных шести часов, в которые Соколов должен меня забрать, остается всего минут двадцать, а у меня паника. У меня здесь просто самая настоящая катастрофа. Господи, помоги мне выбрать платье. Перевожу взгляд с цветастого летнего сарафана, лежащего на кровати, на бордовое платье, висящее на ручке шкафа, что больше походит на вечернее. Я его ни разу не надевала еще, мама с папой подарили, сказав, что это для особого случая. Что ж, а свидание с парнем мечты — это особый случай? Роняю тяжкий вздох, прикусывая нижнюю губу, на которую нанесена гигиеническая помада со вкусом вишни. Сложно. Слишком сложно. Сложный выбор. Отвлекаюсь на стук в дверь моей комнаты, прочистив горло, коротко отвечаю: — Войдите. Краем глаза цепляю, как в помещение проскальзывает Ира Ее пшеничные волосы убраны в неаккуратный пучок на затылке, а домашние серые спортивки висят на бедрах. Мешковатая футболка Арса на девушке подвязана на ребрах, оголяя стройную талию и пупок. В остальном вид у нее вполне «домашний», а в руках вообще миска с попкорном, словно ребята собрались смотреть какой-то фильм. Ленивый день. День ничегонеделанья. — Мы тут думаем устроить киномарафон «Гарри Поттера» не хочешь с нами? У тебя точно планы? Планы. Конечно. Моя официальная версия — встреча с Викой. Так я сказала Ире и Арсу. Правда, подозрительный прищур моего брата дал мне понять, что он подозревает обо всем. Конечно, меня так не колотит до чертиков, когда я просто иду выпить латте с подружкой, чтобы обсудить прочтение книги, новую песню Билли Айлиш или идеальную посадку порт нашей команды баскетболистов — Я бы с удовольствием, но меня будут ждать… — отвечаю с улыбкой, и девушка кивает головой, поджимая губы. Ира бросает короткий взгляд на платья, после чего молвит: — Не знаешь, в каком платье понравишься мальчику больше? Что? Как она?.. Мальчику? Я же ничего и никому не говорила. У меня что, все это на лбу написано? Не понимаю. — Брось, Сашка, — уголки ее губ растягивают рот в улыбке, — Я же тоже девушка, и на подобное у меня уже глаз наметан, — конечно, лишь я одна здесь всему только учусь. Я все еще отхожу от жизненной философии Антона. Интересно, что скажет мне Ира, — На встречи с подружками так, как правило, не одеваются, если только не ставят себе за цель кого-нибудь подцепить, — отвечает спокойно, подходя ко мне на шаг. — И Попов, кстати, тоже знает, куда ты собираешься. Не трудно понять, по какой причине ты запираешься на полдня в ванной, — Ира протягивает руку, касаясь моих волнистых волос, и отбрасывает их на спину. Я почему-то ловлю себя на мысли, что сегодня именно тот вечер, когда Ира останется с мальчиками в доме одна. Раз она спит и с Антоном, и с Арсом, с кем она будет спать сегодня? Что она вообще чувствует, когда поступает так? Прекрати, Саш. Каждый имеет право на личную жизнь. Такими глупыми и не твоего ума делами интересуешься, словно все еще ощущаешь, как дым от косяка плавит твои кости, и ты становишься Человеком-пластилином, высоко поднимающим ноги, потому что боишься утонуть в собственном ламинате, ставшем морем перед глазами. Всего две затяжки, Александра, это всего ничего, а тебя вынесло куда-то в чертову стратосферу, за чертоги разума. Сигаретный дым. Его передача из губ в губы. О Господи… — Он, конечно, хочет немножечко сломать Герман нос, но это будет в будущем, если он вдруг тебя чем-то обидит. Успокоила. — В этом доме есть хоть кто-то, кто не знает, что я иду на свидание? — издаю хнык, возмущенно обнимая себя за плечи. — Пожалуй, только Андрей, — Кузнецова пожимает плечами. Мне отчего-то стало дико интересно… То есть, моя мама не рядом, чтобы у нее спросить, а Вика и сама в таком не профи, так что… Ира единственная, у кого я могу что-то спросить, узнать какую-нибудь женскую хитрость. — Каким было твое первое свидание? — внезапно выпаливаю, и девушка отвечает мне не сразу, видимо, не ожидая, что такой вопрос вообще последует. — Эу, — тянет невнятно, хмуря брови, — Что ж… Не знаю, считается ли это свиданием… Но мы должны были с ребятами идти в кино на боевик какой-то. Среди них были Антон и Арс. В самый последний момент оказалось все так, что на сеанс пошли мы с Поповым, у всех остальных все как-то не складывалось. Не знаю, нам тогда лет тринадцать было, совсем еще дети. Но твой брат угостил меня в тот день молочным коктейлем и проводил до дома. А я… А я не знала, что Арс так часто зависал с Ирой. Я не знала о самой Ире. Но в ее рассказе я слышу какое-то… Хм, тепло? Словно она не просто спит с Антоном и Арсом. Будто она реально является их другом. — Ладно, я пойду, а то мальчишки поднимут скандал, куда я утащила весь попкорн, — девушка с улыбкой указывает большим пальцем на дверь, находящуюся за ее спиной. — Я рада была поболтать, Саш, — я, вообще-то, странно, но тоже. Да. — Да, конечно, — поджимаю губы в ответе. Ира мне подмигивает, после чего разворачивается, направляясь к выходу из комнаты. — И, Саш, — внезапно останавливается, поворачиваясь корпусом, и я поднимаю на девушку взгляд. — Бордовое, — она запинается, — Оно определенно лучший вариант. — О, спасибо тебе… Дверь в мою комнату закрывается, а еще несколько мгновений смотрю на то место, где секундами ранее стояла Ира Кузнецова. Быть может, она и не такая, как я о ней думала в первые дни? Кто знает? Несмотря на то, что погода за окном оставляет желать лучшего, вскоре пойдет дождь, который будет накрывать весь город аж до утра, Антону почему-то невыносимо жарко. Диван под пятой точкой кажется в кои-то веки неуютным, даже собственная кожа, собственное тело и собственное сознание несколько бесят. Нужно размяться. Нужно пройтись. Он поднимается на ноги, поправляя футболку, которая немного задралась кверху, оголяя часть мышц на животе, и принимается направляться на кухню, чтобы налить себе стакан холодной воды, промочив горло. Шаст бросает короткий и несколько хмурый взгляд на друзей, удобно разместившихся на диване и хрустящих попкорном со вкусом карамели. — Я сейчас, — бросает, и Ира с Арсом согласно кивают головой. В холодильнике Антон находит остаток апельсинового сока и почему-то наливает в чашку именно его, а не обыкновенную воду из-под крана. Малышка обожает этот сок, а как по мнению парня, то для него он слишком кислый, аж стенки гортани пощипывает. Но вкусный. Шаги на лестнице — и Шаст разворачивается лицом к коридору, после чего едва ли не давится жидкостью, ощущая, как кислая сладость попадает «не в то горло». Малышка. Нет, в таком образе ее ребенком назвать нельзя. Темные волосы завиты в кудряшки, взгляд шоколадных глаз стал выразительней за счет карандаша. Но больше всего внимание Антон привлекает платье. Бархатное, чуть выше колена, обтягивающее тонкую талию, немного подчеркивающее грудь. Бордовое. Черт подери. Это не Саша. Саша всегда бегала в одних подгузниках по этому дому. Она надевала мешковатые футболки с мишками Гамми и розовыми бабочками. Она носила свитера в разгар июля и таскалась с игрушечным псом по кличке Баффи. Это не Саша. Саша еще ребенок, у нее дутые щеки, как у мартышки, детское мировоззрение и повышенная, но до чертиков умиляющая обидчивость. Это не Лив. Лив ловила с ними рыбу и обижалась на то, что не словила ни одной. Она… Черт, да у нее зубов еще совсем недавно не было. Это не Саша. Саша выглядит, как ребенок, все привыкли видеть ее такой. А девушка, спустившаяся вниз по лестнице со второго этажа, выглядит как-то… В з р о с л о? И не только за счет макияжа и платья. Взгляд у нее уже далеко не детский. И вид тоже. Это, мать его, просто противозаконно. Хах, а накурить ее, разве, легально? О чем ты думал, Шаст, когда выдыхал дым ей в рот? Тебе понравилось? — Ну уж нет, Саша, — смешок звучит как-то хрипло, то ли от все еще легкого ощущения удушья в горле, то ли от того, насколько нелепо все выглядит на самом деле. Это платье на ней. Она совсем недавно сверкала отсутствием передних зубов. Рисовала цветочные поля. Лазила по деревьям. Аздесь… Аздесь, твою мать, она… Она девушка! — Я не разрешаю тебе пойти на свидание с ним в этом платье, — ха, как будто его запретили мнение что-то значит. Плевать. Он знает Александру с рождения. Он ей почти старший брат. Он имеет право ей запретить. Арс, взгляни он на то, как одета его сестра, тотчас же отправил ее переодеться в джинсы и свитер. Этого платья на ней будет достаточно не только для того, чтобы Герман пускал на Сашу слюнки. Да он просто на хер с ума сойдет. Нехуй. Просто, мать его, нехуй. Слишком красиво, как для свидания. Слишком взросло, как для Александры Поповой. Она еще недавно смотрела мультики и требовала у матери купить ей пони. Ч-че-е-ерт. Таких, как она, Антону легко уломать, если он захочет. Вот даже вчера. Он чувствовал каждой клеточкой себя, как ей такая близость порвала крышу. Впервые с кем-либо. Он к ней даже не прикоснулся, но ощущал, как ее сердечный пульс своей скоростью и громкостью заглушал и опережал его собственный. Такая маленькая девочка. Милая-милая и неумелая, когда дело касается этого. Интересно было наблюдать за тем, как всего две затяжки — ее персональная и затяжка Антона- практически мгновенно лишили ее рассудка, размягчая мозг. Такая впечатлительная. Такая чувствительная. Именно тот сорт девочек, которые Антону приходятся по кайфу. — Почему нет? Она это серьезно? Она себя в зеркало видела? Ничего. Назревающий ливень смоет это чувство. Она вернется домой все тем же ребенком, к которому все привыкли. — Почему… Почему нет? — переспрашивает парень, вскинув брови. Какие нелепые вопросы она задает. Смех становится все нервней и громче, еще немного — и Арс с Ирой по-любому захотят выяснить, в чем здесь дело. Антон этого не сильно хочется. Ему не хочется находиться с Арсом и Ирой в этот момент. Они знают его, он знает их. А вот малышка — это какой-то нонсенс для его мозга. — Ты действительно хочешь, чтобы я сказал тебе? Что такие мальчики, как Антон, делают с такими девочками, как Саша. Что может сделать Герман, какую ошибку может совершить Саш. Он же ей на пальцах объяснял, для чего красота. Чем она слушала? Мальчишка Соколов и так улыбается, как придурок, ей (в этом они просто идеально смотрятся вместе), а от того, как девч… кхм, девушка выглядит сейчас… Ох… Кажется, Александра хочет сказать «давай», но вибрация ее сотового привлекает все внимание. Плохая идея идти на свидание сегодня. Антон еще много ей не рассказал. Он еще многому ее не научил. По крайней мере, куда бить, если общение начнет переходить границы, перейдя из вербальной формы на физическую. — Это Герман, — отвечает с улыбкой, оторвав счастливый взгляд от экрана телефона и поднимая его на Антона, чье выражение лица становится бесстрастным. — Он уже ждет на улице. Ну, восхитительно. Антон просто с ч а с т л и в. По моему телу пробегаются мурашки. Я, вроде, смотрю Антону в глаза, но мысленно почему-то мой взгляд падает на его губы, которые он коротко облизывает кончиком языка, на уголках которых собрались капельки апельсинового сока, который принадлежит мне. На губы, которыми он едва ли не прикоснулся к моим. Жар, он приливает к щекам, потому я прихожу в действие, отступая на шаг назад, чтобы не думать о том, что вчера сделал Антон. Думай о Германе, Саша. Он там, ждет тебя на улице, у вас свидание. Но, нет, твое сознание заполнено бергамота и лайма, а еще жжением в горле. И близостью. Той, которой у тебя ещё ни с кем не было. Бросаю на Шастуна взгляд — он выглядит вполне невозмутимо, словно ему привычно каждый день прижимать девушек к стенке, подкуривать, а после выдыхать собственную затяжку кому-нибудь в рот. Нет ничего необычного, что ты? — Ладно, пожелай мне удачи, — молвлю с улыбкой, и парень делает кивок головой. — Помни, малышка, будь собой, смирись и не считай его богом, — отвечает Антон, с каждым произнесенным в голос правилом зажимая один из пальцев на левой руке — Конечно, босс. Нужно разбавить эту обстановку сарказмом. Нужно вернуть прежнее общение с Антоном, а не это. Это что-то странное, небывалое прежде, не случавшееся со мной ранее. В гостиную я не захожу, дабы не увидеть Арса, потому быстро проскальзываю мимо, добираясь до входной двери. В моем клатче лишь телефон, гигиеническая помада, да сорок долларов на всякий случай. Снимаю джинсовую куртку с вешалки в коридоре, накидывая ее себе на плечи, а после открываю дверь, ощущая, как ветер с улицы внезапно бьет по щекам. Погода портится. Кажется, первая капля дождя с тяжестью упала мне на голову. Меня почему-то посещает мысль о том, что этот вечер тоже не задастся… Как хорошо, что улыбка Германа, стоящего с небольшим букетом ромашек в руках, напрочь отбивает у меня чувство опасений. Ветер на берегу океана даже сильнее, чем рядом с домом. Моя прическа совсем растрепалась, но я как-то не придаю этому значение, стараясь следовать указаниям Антона. Быть собой. В одной руке я сжимаю балетки и подаренный Германом букетик ромашек, а вторая (я просто не могу в это поверить) перехватывается мужчиной моей мечты, когда моя нога погружается в песок, и я немного теряю равновесие. Это не Burger King, не кинотеатр и даже не вечер поэзии. Это прогулка по береговой линии озера. — Осторожно, — слетает с его уст, и я стараюсь, я, правда, стараюсь пытаться не сходить с ума по звукам его голоса, по скулам, выделяющимся еще сильнее, когда он улыбается. Твердо стою на ногах, ощущая, как океаническая теплая вода касается моих ступней. А еще замечаю, что Герман, убедившись, что я больше не собираюсь падать, все еще не выпускает моей руки из своей. И мне нравится. Мне нравится ощущать тепло его ладони. Нравится, как что-то внутри завязывается в узел какой-то неопределенности, как под кожей роится целый электрический рой, но не от холода, а от того, как Соколов просто держит свою руку в моей. И меня отчего-то переклинивает, возвращает к вчерашнему дню. К дыму в моем горле, мягко обволакивающим небо и поверхность языка, словно глазурью. Так, брысь из моей головы. Даже сейчас, не находясь близко, Антон все равно умудряется портить мне свидание. — Боже, — не замечаю, как мои губы шевелятся, издавая звук, — Я так боюсь все испортить, — что? Я сказала это вслух? Блин. Без паники, Александра. Не паникуй. Держи себя в руках. Антон не зря уделил тебе целый день его жизни, чтобы объяснить, как тебе нужно себя вести. Он возлагает на тебя большие надежды. Не подводи его. — Я тоже, — Герман отводит взгляд на горизонт, затянувшийся стальными тучами, но его пальцы только удобнее переплетаются с моими. — Честно говоря, я немного волнуюсь и делаю все, что в моих силах, чтобы не выглядеть полнейшим идиотом. Ох, знал бы ты, милый Герман, сколько мне это стоит… — Я тоже, — растягиваю губы в улыбке, изучая взглядом щеку одноклассника. Щетины на ней нет, как на щеках Антона, но скулы… Как я обожаю Прекрати, Александра. Антони велел тебе не залипать. Обычная Саша легко общается с людьми. Герман- обычный человек. Да, он тебе нравится. Мои слова заставляют парня улыбнуться еще шире и еще искренней. — Расскажи мне о своей семье… Та-а-а-ак, семья. Это уже проще. Эм, ну… Кажется. — Хорошо, — согласно киваю головой. — Мои родители познакомились еще в школе, а затем вместе учились в одном университете. Но мама начала встречаться с другим парнем, вследствие чего появился мой старший брат. Тот парень слинял сразу же, а мой отец так сильно был влюблен в маму, что женился на ней и воспитывал Арса, как родного. Ну а затем появилась я. Папа всерьез увлекается сбором макетов кораблей, а мама обожает готовить, — неосознанно прохожусь кончиком языка по уголкам рта. Как Антон после апельсинового сока. Так, а ну, брысь, сказала! -ух-ты! — Герман удивленно вскидывает бровь, пожимая плечами. — Прикольно. — А твоя семья чем увлекается? — Ну, она у меня небольшая, лишь я и мой отец… — веселость в его голосе как-то значительно падает, и я почему-то начинаю жалеть, что задала этот вопрос. — Мама, конечно, тоже есть, но после развода унее сейчас новый муж два спиногрыза. В общем, с ее стороны у меня родни больше, да. Мой отец отличный механик, он держит свою автомастерскую в городе. Все как-то обычно, не знаю, — он вновь пожимает плечами, поднимая хмурый взгляд к недоброму небу. Кап. Кап-кап. Капельки, падающие с небес, касаются поверхности океана, разбиваясь и формируя брызги в виде множества миниатюрных коронок. — Но ты необычный, Герман. За свои слова мне хочется провалиться куда-то под землю. Погрязнуть в этом песке на пляже. Это провал. Черт, мне так трудно следовать правилам Антон, невыносимо просто. Хочется говорить, что он особенный. Губы все ближе, запах спиртного и никотина неосознанно проникает в легкие. Хочется восхищаться этим нереально обалденным небесным взглядом. Холодная гладь стены пересчитывает каждый позвонок, в теле приятная истома. Хочется резать пальцы об эти скулы. Манящие губы все ближе, веки опускаются, и сознание накрывает тьма. Хочется держать Германа за руку и гулять вот так по пляжу. Пульс стучит где-то в висках, дышать нереально. Хочется, чтобы Герман был рядом. Собственные приоткрытые губы немного подаются навстречу, чу, втягивая прохладный дым. Хочется разговаривать с Германом обо всем. Дым растекается сладостью во рту, дрожь в коленях едва ли не валит с ног. Хочется слушать его постоянно, у него красивый голос. Силуэт Антона расплывается перед глазами. Две затяжки. Антону Шастуну потребовались всего две чертовы затяжки, чтобы перевернуть все во мне вверх дном. И в тот момент, когда губы Германа невыносимо близко к моим, губы, о вкусе которых я мечтала так давно, губы, которые тянутся ко мне для робкого первого поцелуя, я начинаю паниковать и подставляю щеку. Мягкий поцелуй. Мягкие губы Германа. Его это не расстраивает, кажется, он наоборот даже рад тому, что мы не торопимся. Но он поцеловал меня в щеку, а теперь я поцелую его в щеку в ответ. Блин. Как это странно, но мне нравится эта странность. От нее у меня словно что-то хочет вырваться изнутри. Что-то искалывает лунки под ногтями. Интересное ощущение. А ведь это обыкновенный поцелуй в щечку. Невинный. Целомудренный. Дружеский. Но совсем не так, как это делает мама. Издаю тихое и протяжное «а», поднимая голову к недоброму небу. Дождь усилился до ливня, и это заставило Германа немного от меня отпрянуть, а меня — от Германа. — Погода испортила все планы! — громко бросает Соколов, не выпуская мои пальцы из замка своих. Спешным направляемся к машине, хотя, мы все равно вымокнем до нитки.  — А мне кажется, что все идеально! Не знаю, что сподвигло меня после этих слов запрыгнуть однокласснику на спину, не знаю, почему он с легкостью обхватывает мои ноги, чтобы я крепче держалась. Я чувствую, что действительно хорошо провела время. Надеюсь, мой… парень думает так же. По-моему, первое свидание прошло просто идеально.