Юрики приходят и уходят, или секрет героя женских грез

       За окном лил веселый летний ливень. Упругие струи сверзающейся с небес воды играли на листьях деревьев одну им известную древнюю мелодию. Все в округе радовалось живительной очищающей силе дождя, даже извечный московский смог делающим чуть более терпимым.        Петька Квитко закончил печатать последнюю страницу диплома и блаженно откинулся на спинку компьютерного кресла. Еще неделя до крайнего срока сдачи. И потом защита и мечта о работе следователем. О, сколько же преступлений он сможет раскрыть, когда будет наделен соответствующими властными полномочиями. Никто из преступников не останется безнаказанным. Это уж он точно знает. Сколько за его спиной различных распутанных дел, похищений, мозговых штурмов и даже боевое ранение. Всего и не перечислишь. Хотя тут не только его заслуги, все постарались, просто сейчас, разменяв третий десяток, вся компания отдалилась друг от друга. Общались они редко. Скупо поздравляли друг друга с днями рождения и государственными праздниками. Пару раз собирались в кафе. И все. Кроме занятости и пропасти непонимания у когда-то близких людей, причинами всего происходящего были любовь, страсть и ревность. Да, вот так банально и прозаично.        А произошло за это время действительно много. Хорошего и плохого, веселого и грустного. Всякого. Петька мечтал о том, чтобы его первой женщиной стала Даша Лаврецкая, а он ее первым мужчиной. Но в результате, он лишился невинности в объятиях какой-то левой телки в туалете ночного клуба, пьяный, грустный и разочарованный в женщинах. Он тупо ее поимел и даже лица ее не помнил. Их потом было много. Много других. И их лиц он тоже не помнил. Они различались лишь номером телефона и размером груди. Рыжие, блондинки, брюнетки… Петька уже сбился со счета, сколькими губами, верхними и нижними, был заласкан его член. Да и не удовольствие это было. Так, жалкая имитация.        Он потянулся к телефону и набрал номер Игоря Крузенштерна, его некогда лучшего друга и человека, не раз спасавшего ему жизнь. — Здорово, Крузейро. Как жизнь молодая? — Привет, Петь, — с радостью отозвался Игорь. — Я тут с такой женщиной познакомился…        У Оли и Игоря не сложилось. Точнее, они пытались, но юношеская страсть не переросла во взрослую зрелую любовь. Потом одна нелепая ссора и все рухнуло. Кто был в этом виноват? Все понемногу. Круз никогда не любил Жукову так, как она его. Поэтому он не считал себя вправе ее обманывать. Потом была еще эта Валерия… В общем, много всего. А теперь он хвастается новой влюбленностью. Сколько она продержится эта влюбленность? Месяц или два. Или неделю. Крузенштерн давно по количеству партнерш перевалил за сотню. Еще бы, красавчик, хоть сейчас на обложку журнала, бабы при одном его виде текут и готовы бежать за ним на край света. Петьке такое и не снилось. Да и ладно. Подумаешь… — Ну-ну, Круз, поподробнее… — В общем, Петь, она работает юристом в телекомпании с мамой Даши. И ей нужна помощь. Раз ты уж позвонил, может, тряхнем стариной? — Стоп, Крузик, не так быстро. Она тебя старше? — Да. Ей тридцать с хвостом. Но выглядит моложе. — Мне фиолетово, как она выглядит, — разозлился Петька. — Зачем юристу с опытом нужен недоучившийся студент юрфака МГУ и его приятель, специалист по китайскому языку? Она и сама все знает… — Японскому. Я изучаю японский язык, не китайский, — резко сказал Игорь. — Да какая разница, хоть язык отсталых племен с Папуа- Новой Гвинеи. Суть не меняется. Она куда лучше нас знает законы и знает где их применять. — В общем, Квитко, дело там сложное и знанием закона там не поможешь. Человек в тюрьму попал. На много лет. Сел за преступление, в котором он принимал участие, но по сути все свалили на него, а другой закосил под дурачка и ушел от ответственности… — Так, Крузик, это уже интереснее. Надо полагать, второго дурачком сделали не за просто так. — Сечешь, Квитко, — рассмеялся Игорь своим переливчатым, как колокольчик, смехом. — Его папаша какая-то шишка. Подробностей я не знаю. Но она расскажет. Этот безвинно пострадавший ее близкий друг. Зовут его Александр Григорьев. И сидеть ему еще очень долго. — А где он сидит? — Вроде в Тульской области. Но я точно не знаю. — Григорьев, блин, Григорьев, что-то я такое читал, — нахмурил лоб Петька. — Нет, не помню. Слишком голова забита. Слушай, Круз, подваливай со своей подругой ко мне, мои все равно на дачу уехали, а я остался в Москве диплом писать… — Написал? — Ага, только закончил. Дипломчик — конфетка. У тебя как с дипломом? — Так, по-среднему, — грустно проворчал Игорь. — Так мы едем? — Да. Когда она может? — Она со вчерашнего дня в отпуске. Я ей сейчас расскажу все и через часик мы к тебе явимся. — Хорошо, жду, — и он отключился.        Как говорится, не позволяй душе и интеллекту лениться. Вот как раз к окончанию диплома и новая задачка подвалила. Настоящая. Сколько их было этих задачек. И все распутались как миленькие.        Григорьев, Григорьев, где же я это слышал? Вспоминай, Петька, вспоминай. Дохлый номер. Надо лезть в Интернет. Там в дебрях всемирной паутины чего только нет. Тьфу ты, нет сети. Ну и ладно, через час все станет ясно.        Он потер руки и отправился на кухню. Яичница с черным хлебом и помидорами много лет оставалась его коронным блюдом. Но мама наготовила целый холодильник всякой снеди, чтобы Петька писал диплом, а не думал о хлебе насущном. И теперь он налил себе полную тарелку куриной лапши и заправил целую миску салата Оливье. — Вот поем и голова будет лучше работать, — сказал Петька сам себе, накидываясь на еду. *** — Игорь, по-моему, это не самая лучшая идея, — приподняла Полина голову с плеча Крузенштерна. — Почему? Ты мне не доверяешь? — Тебе я как раз доверяю. А вот этому твоему Квитко не особо, хоть Александра Павловна и много чего хорошего о нем рассказывала. Она говорила, что вы там когда-то ловили преступников, помогали милиции и прочее. Но когда это было? Времена меняются. — А мозги совершенствуются, — возразил Игорь. — Поверь, Поль, у Пети голова такие порой идеи выдает, диву даешься… — Вот и я об этом. Как бы Саше не сделать хуже этими вашими расследованиями. Ему и так несладко. — Я знаю. Слушай, а как она сейчас, Александра Павловна? Сто лет ее не видел. — Как обычно. Цветет и пахнет. После того, как Кирилла выгнала за роман с одной секретуткой, на которой, честно, клейма ставить негде, вся теперь в работе, — невесело улыбнулась Полина. — Стас, его сынок, уже три раза за пять лет успел жениться и развестись. Дашка, дочь, вроде на юрфаке МГУ учится, хочет авторским правом заниматься. Живут все вместе, кстати, Кирилл после развода уехал в Питер работать, в филиал, чтобы бывшей жене глаза не мозолить. Еще с ними жила какая-то ее родственница… — Виталия Андреевна? Тетя Витя… — Точно. Я еще думала, имя у нее чудное. Так вот, она познакомилась когда-то в Одессе с моряком, роман был, туда-сюда, но он уехал. Невеста у него была. И вот спустя чуть ли не полвека, этот весьма бодрый пожилой мужчина нашел эту тетю Витю и женился на ней. Оказалось, что он овдовел, дети выросли. Вот как бывает… — Вау, — выдохнул Игорь. — И где теперь тетя Витя? — В Севастополе живет. Так что твоя приятельница Даша все хозяйство тащит и с женами братца воюет. Весело ей, видать… Полина на секунду скривилась. — Почему ты к ней так сурово? — На знаю. Не нравилась она мне никогда, хотя я ее несколько раз видела. Вся такая гладенькая сладенькая, а напоминает не пойми кого. То ли соседку по квартире бывшую, то ли экс-старосту, она тоже была не фунт изюма. То ли всех вместе. Не люблю я подобных персонажей… — Ладно, Поль, заболтались, — вскочил Игорь с кровати. — Еще от тебя до Петьки доехать надо. — Сейчас поедем, кунилингус сделаешь и поедем, — соблазнительно потянулась Полина. — Ты ж у меня кунимен… ***        Ровно через час, минута в минуту, Полина и Игорь стояли перед дверью квартиры Петьки Квитко. — Заходите, Круз, дружище, как я раз тебя видеть, — крепко обнял его Петька. — Проходите.       Он окинул взглядом фигуристую пышногрудую шатенку в серо-зеленом платье с маками и мятного цвета туфлях на невысоком каблуке. — Полина, это Петр. Мой друг. Петя, это Полина, моя… — Пусть будет подруга, — широко улыбнулась она, чтобы сгладить возникшую напряженность. «Действительно, харизматичная дама. Есть в ней такая интеллектуальная сексуальность, — подумал про себя Петька. — Я бы тоже на месте Круза мимо такой не прошел. Интересно, какая она на вкус?»        Гости прошли вслед за хозяином в большую комнату, где Игорь и Петька с удобством разместились на диване, а Полина изящно опустилась в большое кресло в углу. — Полина, можно на ты? — Конечно, я не такая старая, мне всего тридцать четыре в ноябре исполнилось… — Хорошо, — сглотнул Петька. — Расскажи, что и как произошло. «Боже, я уже хочу эту женщину, — в каком-то иррациональном страхе думал он. — Она же не мой типаж вообще. Я люблю тоненьких худеньких как Лавря. А эта… Мама дорогая, что же мне делать?» — Меня зовут Полина, я тоже, как и ты, Петя, закончила юрфак МГУ и теперь работаю по специальности. Двенадцать лет назад в Лосиноостровском парке я познакомилась с человеком, который круто повлиял на мою судьбу… — Я не закончил, заканчиваю, — поправил ее Петька. — Уверена, что судя по диферамбам, которые пел тебе Игорь, с оценками у тебя проблем нет и ты без труда его закончишь. — Ну, мне нравится учиться. Это интересно, — почему-то покраснел он. — В общем, до момента… до момента Сашиного ареста мы виделись трижды. Я не буду вдаваться в подробности, так как они отношения к делу не имеют. Это наше личное. Тем же летом я познакомилась с будущим мужем и мы потерялись. Потом, спустя десятилетие, нашлись. Теперь я должна его вытащить, — с трудом, скороговоркой, проговорила она. — Полина, а почему ты уверена, что он не виноват? — Я этого не говорила и не говорю. Человеку вынесен приговор, он не отрицает, что был там и что он сделал то, что ему вменяют. Но его подельник ушел от ответственности. Если бы осудили обоих, его срок был бы меньше. Это несправедливо… — Мы спасали от тюрьмы невиновных в преступлениях. Но как спасти того, кто виноват? — вмешался Игорь. — Радость моя, ты сам предложил обсудить это с Петром. Я рассказываю. А уж будет ли он мне помогать или нет, решать только ему. — Стоп, не горячитесь, — рявкнул Петька. — Полина, расскажи как можно больше подробностей этого дела. — У меня есть фотокопия его дела дома. И приговор тоже есть. Пусть сухим канцелярским языком, но там все написано. — Приговор обжаловали? — Да. В Верховный суд. Оставили без изменений. — А что делать дальше? — растерялся Петька — Идти в прокуратуру. И добиваться пересмотра дела. Но для этого нужна основания, а оснований нет. Ибо подельничек молчит как рыба. Он не будет себя закапывать и признаваться, что его родители заплатили немалые деньги для объявления его невменяемым. — А ты знаешь, где он живет? — Знаю. Его якобы отправили на лечение. Но он дома. И где этот дом расположен, я тоже знаю. Не спрашивай откуда — я не скажу, — Полина нервно закусила губу. — Ты с ним разговаривала? — С какого перепугу? Я ему кто? Он обо мне ни разу не слышал, Саша утверждает, что моя персона в разговорах не упоминалась. Нет, с ним в одном дворе живет мой близкий друг. Но этот адрес я узнала раньше и не от него. Он и сказал, что Антон на свободе и отлично себя чувствует. — Это что за близкий друг? , — ревниво спросил Игорь. — Очередной бывший нижний? — Игоречек, да ну тебя, — отмахнулась Полина. — Везде тебе бывшие любовники мнятся. Нет, я не в его вкусе. Он никогда меня не хотел. Просто друг. " Интересно, как можно ее не хотеть? , — про себя удивился Петька. — Она же просто апогей сексуальности. Почти апофегей. Апогей и апофеоз. Боже, что я несу»       Он болезненно поморщился и начал усиленно разглядывать книжный шкаф. — А какая фамилия у Антона? — Ануфриев… — Вспомнил, — хлопнул себя по лбу Петька. — Убийство в Лосиноостровском парке. Александр Григорьев и Антон Ануфриев. Об этом все газеты писали. — Вот-вот, теперь эта «популярность» выходит Саше боком. Дело грязное, мерзкое и скандальное. Хотя лет прошло немало. — Значит так, други мои, — Петька вновь почувствовал себя, как тогда, много лет назад, главарем и главным идеологом всей команды. — Нам нужно последить за этим Антоном. Вдруг что всплывет… — Ой, вряд ли. Он ведет омерзительно законопослушную жизнь. Да и десять лет, максимум по сроку для несовершеннолетнего, истекли. По факту, он никому ничего не должен. Ни государству, ни потерпевшим. Только своей совести. Но ее у него нет. — Пафосно, но этим делу не поможешь. Запиши мне его адрес. Фото его есть? — У меня нет. В Сашином деле тоже. Но если покопаться в Интернете, там можно найти. Там я точно видела. Себе не стала печатать. Неприятно на него смотреть…       В этот момент из сумки Полины раздалась трель мобильного телефона. — Да, слушаю. В отпуске. Что? Сломал ногу? Когда? Вчера попал под машину? Да, я понимаю, что суд. Да, хорошо. Завтра пойду. Сейчас приеду. — Ребята, простите, — виновато сказала она. — Но нашу интересную беседу придется прервать. Меня срочно вызывают на работу. Коллега попал под машину. Теперь у него перелом. А мне завтра в Московский арбитраж. Я еду готовиться. Честно, не верю, что из вашей затеи хоть что-то выйдет, но благодарю, что выслушали. — Адрес, Полина, адрес, — напомнил Петька. — Да, сейчас, — она взяла протянутую ручку и лист бумаги. — Это не в Москве. Ближнее Подмосковье.

***

       Дверь захлопнулась. Игорь и Петька остались вдвоем. — И как она тебе? — спросил Крузенштерн. — Не баба, а мечта. Где ты ее подцепил? — На дне рождения одного однокурсника познакомились. Она дружит с его старшим братом. Вот что значит взрослая женщина. Никаких выносов мозга. Понимание и забота. Ну и секс прекрасен. — Ты пива хочешь? — Хочу. У тебя какое? — Живое нефильтрованное. Я гадость баночную не пью. А отцу из Астрахани недавно мешок копченой рыбы передали. — Отлично.        Петька разлил холодное мутноватое пиво в два высоких бокала и достал из холодильника золотисто-коричневого копченого леща. — Ну, за встречу. — Давно не виделись. — Слушай, Крузейро, а что ты ее спросил про какого-то нижнего. Это вообще кто? — А, это долгая песня… Я в этой теме не специалист, так, знаю поверхностно. Но она практикующая. Со мной нет. Но желающих хватает. — Ни фига не понял, — почесал Петька затылок. — Практикующая чего? — Домина она. Верхняя. — И в чем это выражается? — Не знаю. Я отказался сразу. Мне это неинтересно. Я ж не нижний. — Как-то странно. Ты отказался, не зная, что тебя ждет? А вдруг это нечто интересное? Меня уже все задолбало. Ничего не заводит. — Квитко, только не ври мне, что ты до сих пор влюблен в Лаврецкую. Не поверю, — фыркнул Игорь. — А чему тут не верить, Круз. Нет, той ошеломительной страсти нет. Есть так, ностальгия и чувство щемящей нереализованности… — Ну ты и загнул, Петро. Ну, ты же с ней переспал в итоге? — Переспал, конечно. Только толку ноль. От этого стало еще больнее. К тому же я был у нее не первым… — Ну ты и ханжа, — рассмеялся Крузенштерн. — И что из этого? — Ничего. Но мы квиты. Она у меня тоже первой не была. — Думаю, она вряд ли расстроилась. А кто был первый? — Не догадался что ли? — Слушай, Петь, мне только помнить всех мужиков Лаврецкой. Больно надо. — Тогда зачем тебе эта инфа? — Интересно. Олька мне так и не сказала. Говорит, секрет, о таком не треплются. — И правильно сказала. Но теперь ты точно знаешь, что это был не я. И не ты. — Да, нас двоих смело можно исключить, — расхохотался Игорь. — И все же, кто он? — Юрик. Перед тем, как он кинул ее и навсегда уехал в свой Маасмехелен. — Ты меня не удивил. Там такая любовь была. — Никакой там любви не было, — резко ответил Петька. — Так, страстишки мелкие. — Ну, дружище, тебе виднее, — Игорь отхлебнул пива, заглотил вместе с ним воздуха и громко раскашлялся. — Ты больше не куришь? — Нет, противно. Да и дорого. Полина не любит курящих. — У тебя с ней серьезно? — От моего мнения тут ничего не зависит. Вообще. Она все давно решила. И быть со мной она не хочет. — Тогда кто ты ей? — Кунимен. Красиво, да? — Офигенно. Я бы тоже не отказался, — вырвалось у Петьки. — Ой, прости. — Да я знаю, как она на мужиков действует. Но там дохлый номер. Она никому не верит и, по-моему, любить не умеет. — Чушь, Круз, это все умеют. А ты не в курсе, кто с ней так? — Она меня в свои душевные тайны не посвящает. У меня своя плоскость. Поэтому ничего не могу тебе сказать. Попробуй поговорить с ней сам. Ты умеешь залезть в душу. Может, чего и расскажет. Только я бы остался с ней насовсем. А она, похоже, со мной нет. — Прокатили красавчика? — хмыкнул Петька. — Вот и тебе кто-то хвост накрутил. Я уж думал, таковой не существует. Ты же баб менял как перчатки. Помнишь, Жучка тебя сразу с двумя застукала? — Это я на спор с ними переспал. Хорошие были девочки-бишки. Есть что вспомнить. — И все-таки, Крузейро, — вернулся Петька к наболевшем вопросу. — Что должен уметь делать этот нижний? — Я не знаю. Я же тебе сказал сразу. Поговори с Полиной. Она расскажет. Решил попробовать? — Я хочу новых впечатлений. Мне уже все бабы надоели. Еще немного и я ориентацию сменю… Мне ничего не хочется, ничего не заводит и не радует. — Вот это не надо, — испугался Игорь. — Если у тебя есть такие фантазии, ты точно должен с ней поговорить. Но она очень строгая. — В плане? — С нижними строгая. И требует полного послушания.        Почему-то Петьку страшно возбудил этот разговор. Он прямо сейчас готов был позвонить Полине и задать все так интересующие его вопросы. Но потом вдруг вспомнил, что она уехала готовиться к суду и беспокоить ее сейчас будет не самым лучшим способом наладить контакты. — Так что с ее делом? — сменил Квитко тему. — А что мы пока знаем? Ничего конкретного. Тем более она же сама говорила, что он виновен. Если бы посадили невиновного, я бы еще потрепыхался, но он же был в этом парке. И он этого не отрицает. — Слушай, может, нам к нему в колонию съездить? — Зачем, Крузейро? На краткосрочную свиданку пускают всех, но он вряд ли станет с нами разговаривать, так как жизнь в тех местах делает людей крайне осторожными и недоверчивыми и все разговоры там идут в присутствии сотрудников администрации. Просто так не поговоришь. С письмами аналогично. Их читают. Похоже, она и сама не верит в то, что можно что-то сделать. Самое главное, найти мотивацию. Если глубже покопаться в этом деле, то она, наверное, найдется. Пока я с трудом понимаю, что делать. А сколько ему дали? — уточнил Петька. — Лет восемнадцать или около того. Много. — Не хило. Но если она говорит, что прошло уже почти двенадцать лет, значит, у него скоро условно-досрочное. Что тогда огород городить? — А дадут ли ему условное? Там же все не так просто. А откуда ты столько знаешь? — От верблюда, Круз, — улыбнулся Петька. — Не забывай, что я специализируюсь на уголовном праве. Да и тема диплома про условно-досрочное за особо тяжкие преступления. Так что эти процедуры я знаю. — Блеск. Ты такой умный. — Ага, только с бабами мне не везет, — грустно ухмыльнулся он. — Ни с Лаврей, ни с другими. — А какие были другие? — Разные были. Ни одна не оставила следа. Хотя нет, оставила. В медицинской карточке. Хламидиоз называется. Очень мерзкая штука. — Это когда с конца капает? — Ага. Я долго лечился. И неприятно. Больше не хочу. Теперь с незнакомыми только с презервативами. У меня их целая коллекция. Всех цветов и вкусов. Самые прикольные черные. И с пупырышками… — Да, Петро, ты можешь многое поведать. Интересное. — Но по количеству баб ты меня переплюнешь… — Было бы чем гордиться. Это так, куклы в большинстве своем. Ни мозгов, ни обаяния. Три дырки и никаких секретов. Слил и забыл, — вздохнул Игорь. — Пиво отменное. Рыба тоже хороша. — Да, отцов друг в Астрахани живет. И сам эту рыбу ловит и коптит. Только пропахла ей уже вся квартира. Очень уж духовитая. Тебе с собой рыбу дать? — Не откажусь. Полинка рыбу любит. — Ты с ней живешь? — Нет, к сожалению, но бываю у нее почти каждый день. Когда она позвонит — я должен быть готов. Представь себе Лаврецкую, но лучше многократно. — Не, Круз, таких не бывает. — Бывают, поверь мне. Она тоже готовит пальчики оближешь. Ну и в постели огонь. У меня таких никогда не было. — Вон ты как заговорил, — рассмеялся Петька. — Так что, будем пытаться что-то выяснить по ее делу или спустим на тормозах? — Попробуем собрать информацию, как в старые добрые времена. А потом подумаем, что с ней делать. — Ольгу бы сюда. Ты знаешь ее аналитический ум. — Ум знаю, но мы закончили общение еще два года назад и с тех пор не виделись. И сейчас я точно не готов лицезреть ее вновь. Слишком все тогда получилось неприятно, — скривился Игорь. — Я так и не знаю подробностей этой истории. Ты обещал рассказать и так и не сдержал обещания. — Нечего там рассказывать, — отрезал Крузенштерн. — Нечего и незачем. Это давнее. Личное. — Ну, пусть так, — примирительно сказал Петька. — Ты сейчас домой? — Да. Так как Полина наверняка поздно вернется. У нее суд завтра и ей не до меня. Верка вышла замуж и живет с мужем и сыном в Балашихе, родители меня не донимают. — Насколько я помню, они развелись пару лет назад. — Да, папина дочь от второй жены моложе Веркиного сына на месяц. С отцом я почти не общаюсь. Мать погрузилась в религию и моими делами тоже не интересуется. Предок подкидывает мне баблишка, а в остальном мозги не сверлит. И на том спасибо. — То есть ты завтра свободен? — Как ветер. — Тогда давай с утреца смотаемся по адресу, который нам оставила Полина, и глянем воочию на этого Антона. Может и потолкуем с ним. — Да, он прям взял тебе и все рассказал. Он уже здоровый лоб. Ему вроде как двадцать девять скоро должно стукнуть. — Ну, нам не многим меньше. Да и не в возрасте дело, сам знаешь. Скольких взрослых мы поставили на место и заставили действовать в своих интересах, хотя и были совсем детьми. — Слушай, а где оно это Ступино? — Полина сказала, это ближнее Подмосковье. — Ничего себе ближнее, — присвистнул Петька. — Сто километров от Москвы. Два часа на электроне в один конец. — С какого вокзала? — С Павелецкого. Я бывал в этом направлении. У моего одногруппника дача под Михнево. Но Ступино еще дальше. — Не дрейфь, Квитко. Прорвемся. Значит, завтра мы встречаемся на Павелецком с утра? — Да. В мои любимые восемь часов. По дороге все обсудим. И не проспи. Рыбу не забудь, - он протянул Игорю аккуратно завернутого в пластиковый пакет крупного леща. — Не дождешься. Я побежал.        На том и расстались.