Глава 3. Он не Ромео, он маньяк
17 марта 2021 г., 19:13
Ребята спустились по пыльному железнодорожному мосту на площадь перед зданием вокзала.
— И куда нам теперь? — спросил Игорь.
— Дальше в город. Улица Андропова, как я понимаю, здесь центральная. Я нашел дома атлас городов Подмосковья и приблизительно понял, куда нам двигать. Можно даже пешком дойти. А можно на автобусе. Остановка там недалеко. Старый Рынок называется.
К неприметной, с облупившейся желтоватой краской остановке подкатил фырчащий серый автобус. Кондукторша с потрескавшейся черной сумкой в руках и буйной кудрявой «химией» на голове, замученная жарой и своими невеселыми мыслями, важно восседала на положенном ей месте. В нагретом солнце салоне, грустные и потные, сидели каждый на своем диванчике четыре человека.
— Вы на Старый Рынок едете?
— Да, — кивнула кондукторша. — Проходите, оплачивайте проезд.
Петька протянул ей деньги, забрал ловко оторванные билетики и ссыпал в карман звонкую сдачу. Они с Игорем сели на заднее сиденье.
— Ну чего, Петро, добрались. Теперь осталось увидеть этого Антона. Главное, чтобы он не на даче был.
— Какая дача, Крузейро? Будний день. Главное, чтобы он не работал по сменам. А то уйдет на сутки и ищи его свищи.
— Не думаю, что он с таким диагнозом работает. Его же невменяемым признали. Это инвалидность.
— Да ладно, как признали, так и отменят. Справка-то липовая. Я, кстати, кое-что почитал об этой истории. Так противно мне никогда еще не было. Захотелось вымыться.
Автобус, пыхтя, тащился по городу по плавящейся от жары дороге.
— Это Старый Рынок? — спросил Игорь у готовящегося выходить из дверей мужчины.
— Старый Рынок — это следующая.
— Отлично, Круз, вот мы и почти на месте.
Друзья выскочили из душного автобуса и зашагали вверх по улице. К счастью, эта ее сторона находилась в тени и на ней было не так одуряюще жарко.
— Ты знаешь куда дальше?
— Ага. Это улица Пушкина. По ней поднимаемся до перекрестка и вот он — нужный дом.
Нужным домом оказалась розовая кирпичная одноподъездная девятиэтажка.
— И бабок, как нарочно, у подъезда нет. Не спросишь ни у кого…
— Не бойся, Круз, никто же не говорил, что он сразу появится. Сейчас осмотримся и вперед. Пойдем сходим в магазин, купим попить водички и посидим на лавочке. Авось кто и появится, — мудро рассудил Петька.
— А ты будешь ему в квартиру звонить?
— Пока не буду. Не хочу спугнуть. Часок понаблюдаем, а потом уж позвоним.
— Может, соседям набрать?
— И спросить, где у вас тут убийца Ануфриев обитает? Они наверняка не знают. Подобное не афишируют.
Они вошли в магазин у другой стороны дома и купили две литровых бутылки лимонада и два мороженых.
— Бутерброды надо съесть, а то испортятся, — заявил хозяйственный Петька. — Хоть они и с сырокопченой колбасой.
— Сейчас пожуем, — потер руки Игорь, всегда отличавшийся отменным аппетитом.
Друзья устроились на лавочке, расположенной чуть дальше от нужного подъезда и скрытой листвой раскидистого дерева и с наслаждением принялись за еду.
— Это родной город Полины. Я тут никогда не был, но на рассказывала, что родом отсюда.
— Значит, она могла знать этого Антона?
— Нет. Ануфриев моложе ее на пять лет. Они не пересекались. В всяком случае, она говорит, что даже никогда не видела в городе такого человека. Пусть город и небольшой, но все же не деревня.
— А Григорьев тоже отсюда?
— Нет, Григорьев — москвич.
— Как тогда они вместе-то оказались? Да еще в Лосиноостровском парке? Ты прикинь расстояния…
— Я не знаю подробностей их дружбы. Полина не рассказывала. Но она называла человека, который их свел.
— Кого их?
— Григорьева и Ануфриева. Был еще третий. И он очень завидовал, что Ануфриев с Григорьевым, а не с ним.
— При таких друзьях никаких врагов не нужно, — фыркнул Петька. — А где живет этот третий? Может, он нам чего интересного расскажет.
— Тоже где-то здесь. Думаю, Полинка знает.
Игорь набрал номер на своем мобильном.
— Поль, привет. Как суд? Отложили. Это хорошо? Ну и ладно. Я по поводу Саши. Слушай, а как звали третьего, который с ними дружил? Фамилия еще такая неприятная у него. Борзенский? Андрей. Адрес знаешь? Нет. А, в деле есть. Только дома сможешь посмотреть. Перезвонишь тогда, хорошо? Пока. Целую.
— Ну что?
— Есть третий. Адрес есть в уголовном деле. Она еще не дома. Поглядит — перезвонит.
— Нам бы Ануфриева заловить, — пробухтел Петька.
Солнце жарило немилосердно. А ведь еще утром было тепло и пасмурно. Игоря одолевала дрема. Какого лешего они вообще сюда приперлись? Сдался им этот Ануфриев. Ну посмотрят они на него, а дальше что?
— Крузейро, гляди, — услышал он сквозь сон взволнованный Петькин голос. — Это он.
У подъезда остановилась видавшая виды ветхая зеленая «пятерка». Из нее вылез Ануфриев —среднего роста, светловолосый, обычного телосложения. Словом, совершенно непримечательный человек, каких сотня ходит каждый день по улице. За руку, грубо и резко, он вытащил из машины перепуганную измученную девушку в мятом голубом платье. Ее русые волосы спутались и слиплись, серое потное лицо выражало отчаяние и страх.
— Сандра, идем за мной, — рявкнул Ануфриев, у него был на редкость противный визгливый голос.
— Антон, оставь меня. Я прошу. Отпусти.
— Никуда я тебя не отпущу. За мной.
Ребята затаили дыхание, наблюдая за этой колоритной парочкой. Ануфриев со всей силы тянул Сандру в подъезд и, наконец, дверь за ними громко захлопнулась. За секунду до того, как ее поглотило вонючее чрево подъезда, незаметным, едва различимым жестом, девушка кинула под колесо машины свернутую бумажку.
Петька показал Игорю на нее глазами. В развалочку, будто случайный прохожий, Квитко осторожно подошел к машине и наклонился, словно бы завязать шнурок на кроссовке. Шнурок он действительно завязал и одновременно быстро подобрал бумажку. Потом отошел в тень дерева, на ту лавочку, где его ждал Игорь.
— Успешно. Давай посмотрим, что это.
Петька развернул записку. На небольшом кусочке бумаги мелким аккуратным почерком змеились черные буквы: «Пожалуйста, не выбрасывайте, если найдете. Меня зовут Александрина Ильина. Меня держит у себя Антон Ануфриев по адресу: Ступинский район, СТ «Медовый топаз», уч. 55, третья улица. Он не Ромео, он маньяк. Передайте это письмо моим родителям в Москву или позвоните им по телефону…».
— Что такое СТ? — шепотом спросил Игорь.
— Садовое товарищество. Под таким красивым названием творятся такие гнусные вещи. Она, видимо, очень напугана. Адрес в письме не указан. Только телефон. Да и шанс, что кто-то поднимет и прочитает эту бумажку, минимальный.
— Давай попробуем позвонить. Ее родители, наверное, с ума сходят. Мы ей не поможем. Освобождать человека из лап маньяка — это задача милиции.
— А Ануфриев-то красавчик. Не хватило ему предыдущей истории. Снова взялся за старое, — зло сплюнул Петька.
— Полина говорила, что он шляется по тому парку, где произошло убийство. Его там видели и не раз.
— Тянет на место преступления? Что ж, я не удивлен. В общем, Круз, поехали домой. Мы вряд ли что-то новое тут узнаем. Ануфриева мы видели. Он реально живет здесь и двигать вроде никуда не собирается. Видимо, то тухлое дело придется копать с другой стороны. А вот девчонку надо выручать. Неизвестно, что он с ней сотворит.
— Какой план действий?
Игорь привык всецело доверять своему другу.
— Сейчас двигаем на электрон. Оттуда звоним по сотовому ее родителям. Спрашиваем, где они живут и едем в ним. Прости, Крузейро, дело слишком серьезное. По телефону его обсуждать не следует. Рассказываем им все, передаем записку. И говорим адрес в городе, на же написала про садовое товарищество. Значит, где располагается его квартира, она не в курсе.
— А откуда мы узнали, где находится его квартира? — задумчиво спросил Игорь.
— Придумаем что-нибудь. Не в первый раз. А теперь в темпе. У тебя расписание электричек на Москву есть?
— Есть, если не хлопать ушами, то успеем как раз заскочить в последний вагон.
И ребята, не сговариваясь, бросились в сторону автобусной остановки.
***
«Боже, зачем в вообще втравила Игоря и его друга в эту историю, — думала Полина, набирая в супермаркете корзину с продуктами. — Разбиралась бы сама. Теперь они нос туда непременно сунут, какой-нибудь фигни нароют. Еще и опасно все это. Еще и адрес Борзенского им подавай. За каким им этот сморчок понадобился? Я и сама его ни разу не видела. Саша вообще запретил хоть как-то контактировать с фигурантами этого дела» Погрузившись в свои невеселые мысли, она складывала в проволочную авоську огурцы, помидоры-черри, черешню, зеленый листовой салат, обезжиренный творог, куриное филе и замороженные спинки трески. Мобильный телефон выдал мелодичную трель. Номер был незнакомым. — Слушаю. — Полина, здравствуйте. Это Юрий. Мы вчера познакомились с вами в суде. — Здравствуй, Юра, — не без удовольствия ответила она. — Чем обязана? — Хоте встретиться вечером. Если вы не возражаете, — голос ее собеседника дрожал от возбуждения. — Можно на ты. Хорошо. Сегодня пятница. Можно чуть и поразвратничать. Пятница — поднимаем платьица. Где встретимся? — Отель. Есть отличный отель с БДСМ-тематикой. Вам… тебе понравится. Ну что ж, отель так отель. Ей уже достаточно лет, чтобы не страдать предрассудками. Да и этот Юра ей понравился. Такой красавец, а нижний. Обычно они все псевдоальфачи, квазидоминанты. Скольких она уже на колени поставила. А тут он стразу признался, что хотел бы оказаться в руках страстной и строгой верхней партнерши. Просил быть с ним посуровее и не церемонится. Отлично, а то Игорька портить не хочется. Для этого есть другие экземпляры. — Предложение интересное. Диктуй адрес. В семь часов вечера меня устроит. Так, поняла, — она черканула в блокноте пару строк. — До встречи. Не скучай. Вечер и следующая ночь обещали быть весьма пикантными.***
— Здравствуйте, это квартира Ильиных? — Да. А кто это? — Можно к телефону Александрину Ильину? — Нет. Ее сейчас нет, — глухо ответил из трубки мужской голос. — Кто вы? — Вы ей кто? — Я ее отец. Юрий Михайлович. — Я знаю, где она, — как можно спокойнее сказал Петька. — Но это не телефонный разговор. Готов приехать и все рассказать. Вы готовы нас принять? — Нас? — засомневался Юрий Михайлович. — А кто вы? — Так скажем, последователи Тимура и его команды. Как можно с вами встретиться? У нас есть записка от Александрины. В трубке повисла напряженная пауза. — Записывайте адрес. Я очень жду. — Дело сделано, Круз. И сюрприз, это недалеко от нашего направления. Улица Мусы Джалиля. Это Красногвардейская. Сейчас доедем до Павелецкого и на метро вниз по «зеленой» ветке. — Отлично. Хорошо делать добрые дела, — Игорь откинулся на спинку твердого дивана и набрал номер Полины. — Привет еще раз. Мы вечером увидимся? — Нет, Игоречек, не увидимся. У меня дела. Давай до завтра. Хорошо? Ты не сердишься? — нежно спросили она. — Нет. Но я соскучился. — Все завтра, дорогой мой, завтра. Все. Побежала. Целую. — Обломали? — с сочувствием спросил Петька. — Ага. Дела у нее. И голосок этот сахарный. Знаю я его. Нижнего небось нового подобрала. — И ты так спокойно об это говоришь. Не ревнуешь? — Нет. К этим ревновать тоже самое, что к искусственному члену. Это вещи для удовлетворения фантазий. То, что она с ними делает, я никогда не позволю сделать с собой, хотя с ней я на многое готов. — Но ты же не пробовал это никогда, — воскликнул Петька. — Вдруг понравится. — Нет, — замотал головой Игорь. — Точно не понравится. Я не такой. Наверное, Ольге подошло бы быть верхней. Но это она сама должна решить. — Круз, ты скучаешь? — удивленно просил Квитко. — Скучаю. Но ничего уже не вернешь. — Ты был у нее первым? — Я у нее нет, и она у меня нет. Тебе доводилось девственности лишать? — Нет. Но полагаю, что это приятное занятие. Хотя много лишней суеты и нервов. Но и удовольствие открыть партнерше удивительный мир секса. — Я в этом не уверен, но это чисто теория. Девственницы очень привязчивы, а мне не хотелось бы вызывать ничего, кроме вожделения. Любовь ко мне никому еще счастья не принесла. — Крузейро, ты так говоришь, как будто тебе лет пятьдесят. Все наладится. — Полина тоже так говорит. Что не надо заниматься самобичеванием. И все должно идти своим чередом. — А кто был твоей первой женщиной? — Это было давно, — не без удовольствия улыбнулся Игорь. — Меня так с шестнадцатилетием две Веркиных подружки поздравили. — Две? Сразу? Круто. — Да ладно. Мне понравилось, но я жутко устал. Ольга тогда на секс не соглашалась. Минет максимум, куни я не делал. Ну, болт из штанов рвался, аж дымился, как хотелось. А эти слегка пьяные, устроили мне оргию. До сих пор вспоминаю. — Супер. Хоть порно снимай. А Ольгин кто первый? Получается, она тебя не подпускала к себе, а сама с другим крутила. Тоже хороша. — Успокойся, это была всего лишь хирургическая операция по дефлорации. Ничего личного. Надо отдать должное Стасу, он все сделал аккуратно. — Стас — это кто? — Дашин сводный брат. Теперь уже бывший. Хотя не знаю, бывают ли бывшие сводные братья. — Оля и Стас? Никогда бы не подумал, — почесал Петька голову. — Это вообще нечто иррациональное. Как они сошлись? — Я в подробности не вдавался. Знаю, что он был первым, знаю, что Ольге понравилось. Все. Подробности надо у нее уточнять и вряд ли она расскажет. Это глубоко личное. — Ну и денек. Столько интересного. — Квитко, что у тебя за болезненный интерес к чужим историям потери невинности? — Круз, потому что у меня синдром сильнейшей нереализованной виргиномании. Мне еще ни разу не удалось стать первым. Никак. Вот я бегаю за этими ощущениями, а не выходит. — Дурью ты маешься, Петька. Мне, кстати, Танька-катастрофа звонила года четыре назад. Как раз предлагала первым быть. Отказался. — Почему? — Блин, ты же знаешь, какая она. Прилипала. Не отвяжешься потом. Года два назад видел ее на даче. Беременную. Так что желающий нашелся, — хмыкнул Игорь. — Да, Танька оказалась быстрой. — Ольга тоже была от меня беременна, — тихо сказал Крузенштерн. — Только не вышло ничего. — Аборт? — Выкидыш. Меня мать за ее аборт никогда бы не простила. Да и сам я хотел этого ребенка. Но не получилось. Поэтому мы и расстались. Это было больно и некрасиво. — Только из-за этого? — Нет. Не только, — зло ответил Игорь. — Потому что я бездушная эгоистичная дрянь. — Самокритично, Крузейро. — Это я сейчас уже понял. Тогда мне казалось, ну пустила какая-то дура слух о том, что Ольга ребенка нагуляла и легла в больницу на аборт. Фигня какая. Поговорят и забудут. А она сказала, что как я собираюсь брать на себя ответственность за семью, если я не могу ее защитить. В общем, мы поругались. Под Новый год. И на этом все закончилось. В январе она улетела в Америку. И была совершенно права. — Мда, некрасивая, конечно, история, — невесело ухмыльнулся Петька. — А ты извинился? — Нет. Она не хочет со мной разговаривать. Полина, кстати, в курсе этой всей байды и посоветовала написать ей письмо. Электронное. Я написал. Она ответила, что не сердится и зла не держит, но видеть меня больше не желает. Но мне хотя бы полегчало немного. — Натворил ты дел, Круз. Даже не знаю, с какой стороны это исправлять. Но Стас дает. Он и Ольга. Никогда бы не подумал. — Забей, Петро. Это всего лишь разовая акция. Хот я не в курсе сколько там раз было. Да и неважно это. Электричка подошла к Павелецкому вокзалу. Ребята выбрались из ее жарких недр и отправились за шаурмой. — Мы выживем после такого? — А куда денемся? Не хочу от голода ноги протянуть. Нам еще на Мусы Джалиля ехать. Давай ешь, не бойся. — Вкусно, — Игорь с наслаждением вцепился зубами в горячую шаурму. — Теперь сил сразу прибавилось. — Знаешь, у нас в универе парня, который девок во всех позах крутит, так и называют — шаурмен. — Прикольно, только не забывай, мы в одном универе учимся. — Да, я помню. Как успехи в освоении китайского? — Петь, я тебя побью. В сотый раз говорю, я японский изучаю. Японский и английский. — Ой, помню, помню. Басё, масё, колбасё… Хокку с видом на Фудзияму. — Хайку, — автоматически поправил Игорь. — Не суди о том, в чем не понимаешь. Ребята спустились в шумное и душное метро. В пятничный вечер там было на редкость много уставшего и потного народа. С трудом втиснувшись в поезд, они уехали вниз по Замоскворецкой ветке до станции Красногвардейская. — Уфффф, это было тяжко, — выдохнул Петька. — Какая же духота. — Ага, и дождик собирается, — Игорь показал рукой на стремительно синеющее небо. — Надеюсь, мы успеем добежать до нужного дома, пока не ливануло. — И разверзлись хляби небесные, — страшным голосом взвыл Квитко. — Побежали, тут недалеко. Они, как два зайца за которыми гонятся собаки, запетляли по дворам и проулкам. Бежать действительно оказалось не так чтоб уж долго. За секунду до того, как на землю упали первые крупные капли дождя, ребята ввалились в спасительный подъезд. Домофона или кодового замка на нем не было. В подъезде пахло кошками и кипятившимся в хлорке бельем. — Куда нам дальше? — выдохнул Игорь. — На девятый этаж. Надеюсь, лифт работает. Тесный, душный, исписанный нецензурщиной и пропахший перегаром и все той же неизменной хлоркой лифт действительно работал. Громыхая, он умчал друзей наверх. На темную лестничную клетку выходили четыре двери. За мутным окном подъезда лил потоками теплый летний дождь. Петька решительно позвонил в нужную дверь. Она выглядела солидно и основательно: обтянута дорогой кожей и с витиеватым позолоченным номером. Такое впечатление, что их ждали, дверь распахнулась через пять секунд. На пороге стоял седой подтянутый мужчина с усталым небритым лицом и испуганными глазами. — Наконец-то. Как вас зовут? — Петр. — Игорь. — Проходите. Разувайтесь. Под дождь не попали? Где вы видели Сандрочку? — Подождите, Юрий Михайлович, дайте отдышаться, — взмолился Петька, разуваясь в светлом чистом коридоре. Они с Игорем прошли в гостиную и уселись на коричневый кожаный диван. — Будете чай? Или сок? Яблочный, домашний. — Сок будем. Но позже, — ответил Игорь за обоих сразу и протянул ему записку. — Это почерк Сандры? Вы его узнаете? Измученный волнением отец похищенной подслеповато прищурился. — Это ее почерк. Она всегда так мелко писала. Да. Это точно она. Где этот «Медовый топаз»? Мы никогда даже не бывали в этом районе. — Там похоже дача у Антона Ануфриева. Вам что-то говорит это имя? — Абсолютно ничего. А что означает «он не Ромео, он маньяк»? — То и означает. Вашу дочь надо спасать. Дело в том, что Ануфриев уже был замешан в убийстве человека, но избежал наказания. И теперь снова взялся за старое. Сандра жива. По крайней мере, мы ее точно видели живой. Но счет идет на часы. Резко побледневший Юрий Михайлович схватился за сердце и подбежал к столу за сотовым телефоном. — Андрей, Андрей, я знаю, где Сандра, — кричал он в трубку. — Да, это срочно. Да, далеко. Все. Жду, выхожу. — Это мой близкий друг. Он работает в милиции. Обещал сейчас приехать. Где это находится, можете сказать поточнее? — Мы знаем другой адрес. Они сейчас там, — быстро ответил Петька. — Квартира неизвестна, но в доме один подъезд. И это в Ступино. Диктуйте номер, я перешлю вам адрес смс-сообщением. Он быстро набрал смс по торопливо продиктованному номеру. — Простите, ребята, уже не до чаев. Бежим. Андрей живет рядом. — Мы все понимаем, Игорь, пойдем. Удачи вам, Юрий Михайлович. — Спасибо, — он торопливо натягивал ботинки. — Вы не представляете, что мы пережили. Все вместе они спустились на лифте вниз. Дождь закончился. У подъезда стоял неприметный черный «Форд». Юрий Михайлович бросился к нему, сел на переднее сиденье и машина умчалась, разбрызгивая задними колесами невысохшие лужи. — Вот и все. Если этому Андрею понадобятся мои показания, телефон у него есть. Я же отправлял смс. — Петь, а почему ты не назвал номер квартиры? Мы же его знаем. — Не хочу перед милицией афишировать свой неподдельный интерес к персоне маньяка- Ануфриева. Я и так сказал, что он был замешан в убийстве. Но, положим, это дело громкое и о нем очень многие знают. А вот то что мы ездили в Ступино именно по его душу, лучше никому не знать, и милиции особенно. — Ты, как всегда, прав, — вздохнул Игорь. — Ну что, домой? Этот день был ужасно тяжелым. Надеюсь, Сандру все-таки найдут живой. Хотя насчет здоровой я сильно сомневаюсь. Судя по тому, в каком состоянии мы ее лицезрели. — Она просто была напуганной и уставшей. К тому же Ануфриев — это явно не герой ее романтических грез. Я давно не встречал настолько противной физиономии. Даже не зная, что он из себя представляет, все равно не хотелось бы с ним столкнуться в темном переулочке. — Да, это точно. Мерзотный тип. А ты этого Григорьева видел? Второго. — На фото да. Ничего конкретно не могу сказать, тем более сейчас он наверняка изменился. Полина тебе его фото современное не показывала? — Нет. Она вообще мало о нем говорит. Объясняет, что чем меньше о нем знает народу, тем лучше. Я о нем узнал случайно, когда подслушал ее разговор с каким-то адвокатом. Он приехал к ней домой с какими-то бумагами, она сильно расстроилась и даже от секса отказалась, что за ней не водится. Так как я попросил объяснить свое поведение, она мне рассказала кое-что. И больше эта тема не поднималась. — Ясно. Осторожная. И правильно, — вздохнул Петька, поудобнее усаживаясь на сиденье в вагоне метро. Народу под вечер и после дождя в подземке сильно поубавилось. — Теперь уж точно по домам? — Ага, подрочили и спать, — грустно проворчал Квитко. — Никакой радости. Ничего не хочу. — А где все твои девки? — Какие девки, — удивился Петька, перекрикивая шум мчащегося поезда. — Одноразовые сучки? Да ну их. Достали. — Ну, Петро, ты что, уже собрался уходить из большого секса? — Нет. Мне эмоции нужны. Эмоции. А не тупые доступные дырки. А их нет. Тут Лавря правда отчебучила, что скучает. — Ну вот, хороший же вариант. — Неа. Перегорело у меня все. Я понял, что слишком долго ждал. Когда с тобой трахаются под градусом и чтобы забыть белобрысого красавчика из Маасмехелена, знаешь, это совсем не круто. Я не хочу быть ментальной прокладкой. Хотя она везде дала и все разрешила. Только от этого еще противнее стало. Хотя потом я очень хотел еще. А она больше не согласилась. Так куни пару раз сделал. Ерунда. Это не секс. Суррогат. Поезд неприятно дернулся и остановился в тоннеле. — Это что? — удивился Игорь. — Ануфриев с ножом перерезал кабель питания, — хмыкнул Петька. — Не волнуйся, сейчас тронемся. — Тут по этой жизни и вправду тронешься. Оставшийся путь ребята проделали без приключений, расстались вполне довольные прожитым днем и спокойно разошлись по домам.
