Симфония разрушителя

Если бы меня попросили описать в трех словах период моей жизни с восемнадцати до двадцати лет, то я бы сказал – «потеря чувства жизни». Это был период того времени, когда я столкнулся с реальным миром и осознал свою ничтожность и беспомощность. Скорее всего, это произошло из-за того, что профессия, которой я обучался, мне не давалась и не была интересна. «И что дальше?» - это был главный вопрос в моей жизни тогда. Получать второе образование? Спустить еще несколько лет жизни неизвестно куда? Я боялся, чертовски боялся в один день проснуться с четким убеждением того, что жизнь просрана в никуда и ничего уже не вернуть. Это был крах всех амбиций, и, как следствие, чувство похожее на депрессию. Как я уже упоминал, психолог из меня, мягко говоря, некомпетентный. Я думаю, более подходящим словом, которым можно было назвать то, что со мной происходило будет «апатия». Это было нечто вроде ответной реакции на сложившуюся ситуацию. Я просто послал всё и всех нахер, проще говоря. Я перестал чувствовать какие-либо эмоции, кроме разве что раздражения. Занятие привычными делами мною ощущалось так, будто бы я персонаж бессюжетной игры-песочницы, которым управляет не самый лучший игрок. Вот кем я был тогда – куском программного кода, упакованным в кости, плоть и кожу. Поначалу было трудно притворяться, что мне есть до чего-либо дело, хотелось просто запереться ото всех и доживать оставшийся мне срок в одиночестве. Но потом я понял, что без контактов с социумом мне не выжить. Несмотря на все вышесказанное, умирать как-то совсем не хотелось, хоть моя смерть временами и казалась самым верным решением моей проблемы. Я гнал мысли о суициде прочь, как только они появлялись. Закончить жизнь самому – это казалось мне окончательным проигрышем, а я не хотел так легко признавать тотальное поражение, это самая крайняя мера, на тот случай, когда падение в бездну покажется самым лучшим исходом. Тогда мне казалось, что я жил всем на зло. Хотя, позже я понял то, что противостоял лишь себе одному. Так что я начал «играть в человека», как я это называл. Суть этой игры проста – тебе нужно просто делать вид, что тебе есть до кого-либо дело. Я гулял с друзьями, выслушивал их проблемы и давал советы, хотя мне все время просто хотелось сказать примерно следующую фразу: «Пошел к черту, чертов дрочила, у меня своих проблем хватает, нахер мне твои еще решать?» и уйти домой, чтобы выпить пару-тройку бутылок пива. С родными почти так же. Я общался с ними почти каждый день по телефону, несмотря на все желание оборвать контакты, ибо их ежедневные звонки меня ужасно раздражали. Я буквально надевал грустную маску, когда кто-либо из близких умирал, хотя мне было все равно. Хорошо, хоть «мужчины не плачут», выдавливать из себя слезы было бы выше моих сил и возможностей. Все люди, которые нам дороги, рано или поздно умирают. Людям давно пора смириться с этой мыслью. Тем более, когда давно известно, что их час близок. Поначалу меня в прямом и переносном смысле тошнило от этого маскарада, но потом мысль о том, что я обвожу вокруг пальца людей, которые вроде как должны знать меня лучше, чем я сам, слегка грела мою душу. В девятнадцать лет я нашел то, что, хотя бы ненадолго, могло отвлечь меня от этого состояния - музыка. Раньше я воспринимал ее, как что-то, звучащее на фоне, пока я занимался домашними делами или писал рефераты с курсовыми. Но теперь только она способна, пусть и временно, окрасить мое сердце всей палитрой возможных цветов. Никогда не думал, что нечто, созданное людьми, может оказать такой эффект на меня. Анализируя свои внезапные порывы к музыке, я пришел к выводу, что это самый оригинальный вид искусства, придуманный людьми. Природа никогда не придумывала песни, она придумала лишь семь нот, из которых люди делают прекрасные симфонии. Музыка – это не репродукция уже созданных произведений, а эдакий коктейль. Особую любовь у меня вызвал, как вы уже догадались, рок конца шестидесятых – начала семидесятых. Спасибо «королю ящериц» Джиму Моррисону и его группе «Двери» за это. Дальше по классике – Саббаты, Цеппелины, Роллинг Стоунз, Битлз и так далее. Нет, другие жанры я тоже стороной не обошел. Зацикливаться на одном не хотелось. Я поглощал музыку, как безумный. Рэп, различный метал от глэма до брутал дэт-метала, классическая музыка, современный инструментал, джаз – you name it, как говорят американцы. В двадцать лет я встретил свою первую девушку – Катерину (она ненавидела, когда ее звали Катей или Катюшей, только Катерина и никак иначе). До этого у меня были какие-то несерьезные интрижки, которые обычно заканчивались через пару недель. Просто я никогда не понимал концепцию любви. Даже до моего периода «безчеловечности». Мне просто нравилось смотреть на красивых девушек и заниматься с ними сексом, если повезет. Это же не любовь, правда? Вот и все женщины, с которыми я был, так не считали. Но с ней было по-другому. К Катерине я тоже любви не испытывал, но мне с ней было просто комфортно. Она была эдакой аристократкой, что в плане внешности, что по характеру. Ее высокий рост и всегда прямая осанка внушали какую-то недоступность для простых людей, длинные золотистые волосы, небольшой аккуратный носик и изумрудные глаза, смотрящие с грустью куда-то вдаль за горизонт – все это как будто сошло с фильмов о знатных особах дореволюционной России и говорило о неком изяществе девушки. Ей не хватало только костюма той эпохи, чтобы образ полностью сложился. Она была воистину тонким, как стебель цветка, созданием Природы. Мы познакомились с ней так же, как знакомятся девяносто девять процентов студентов, живущих в общежитии – на ночных посиделках (читай «пьянках») у ближайших скамеек. Так как мои и ее друзья сидели на одной скамейке, мы начали знакомится между собой и пить вместе. Катерина была самой красивой в этой группе, поэтому все мое внимание переключилось на нее. Она не была особо разговорочивой, и предпочитала просто лениво попивать свою пинаколаду, купленную в ближайшем супермаркете. То еще ублюдское горькое пойло с еще более отвратительным послевкусием спирта на языке, от которого хрен избавишься, но ей оно очень нравилось. Как она мне позже сказала, это самое нормальное из того, что можно было купить в том супермаркете, помимо привычного пива или уже задолбавшей водки. Катерину даже ее подружки называли «Снежной Королевой» за такую отстраненность ото всех. Она совершенно не умела «играть в человека». Хотя мне иногда казалось, даже если бы моя тогда еще будущая девушка знала бы правила этой игры, она бы даже не пыталась. Ей просто хотелось выпить в компании, потому что, цитата, бухать одной в своей квартире – это совершенно отвратительно. На «Снежную Королеву» Катерина вовсе не обижалась, разве что слегка иронизировала: - Мне очень приятно, что вы меня королевой называете. Про «Снежную» я и так знаю. Я старался как можно чаще оставаться с ней наедине на протяжении всей пьянки. Моя стратегия была проста – показать ей себя настоящего, не играть перед ней в человека. Я чувствовал, что ей был нужен кто-то, кто мог бы ее понять и принять, так же, как и мне. И я точно знал, что мы могли помочь друг другу с этим. Мы были похожи в своем безразличии к окружающему миру. И мне удалось привлечь ее внимание с первых минут нашего диалога. Спасибо алкоголю, который делал меня более разговорчивым и свободным. Мне удалось вывести ее на сравнительные откровения. Она рассказывала в основном о своем главном увлечении в жизни – рисовании, которому Катерина посвятила практически всю свои сознательные года. Она рисовала все, что угодно – портреты (когда-нибудь, говорила она, мне хватит духу изобразить на холсте свое лицо), натюрморты (но это больше детская забава, теперь же один натюрморт в год – это для нее день уважения тому периоду), пейзажи (которые ей очень нравилось придумывать со своей головы) и даже какую-нибудь абстракцию (в такие моменты Катерина уходит в своеобразный астрал, и существует только рука, которая направляет кисть. Когда Катерина возвращается из своего духовного путешествия, результат на полотне ее очень удивляет). Ей бы очень хотелось зарабатывать этим на жизнь и в какой-то момент даже стать знаменитой художницей. Но в наши дни без кучи денег, вбуханных в маркетинг картин, ты рискуешь остаться в вечном андерграунде. Реализовать себя на полную катушку не получится. Сейчас, в эпоху Инстаграмма, живопись людей мало интересуют. Вот кого вы из современных художников можете назвать? Бэнкси? Обычному человеку он больше известен, как эпатажная персона, нежели мастер кисти и баллончика. На протяжении всего разговора о картинах я думал на тему того, чем руководствуется Природа, когда создает живых существ? О чем она думает? Почему она создает одних людей привлекательними для человеческого глаза, а других – нет? Быть может, у нее есть определенный замысел, сформированная в голове картина? Или как с абстракциями у Катерины, голова не думает, а рука рисует? Скорее всего, второе. Природа слишком могущественна для того, чтобы думать о порядке. Я вижу ее величественным ребенком, который лепит гениальные скульптуры в песочнице чисто забавы ради. Это людям, которые занимаются отражением ее гения, нужно думать о том, чтобы их произведения были достойными хотя бы признания в среде себе подобных. Я же рассказал Катерине о том, что вы уже прочли в начале этой главы: об апатии, об туманных перспективах на будущее и о своей небольшой душевной отдушине в виде музыки. Наши компании даже не заметили моего с Катериной отделения от них и мы спокойно говорили только друг с другом всю ночь, пока в один момент она не сказала: - Пинаколада уже закончилась. Не хочешь провести меня до моей комнаты? Я слегка опешил от такого внезапного предложения. Это только потом я привык к жесткой прямолинейности моей будущей девушки и даже считал это ее достоинством, а сейчас я не даже не знал, что ответить. Катерина подумала, что я не понял намека и она прошептала мне на ухо, чтобы другие не услышали: - Презервативы у тебя с собой? - Да. И мы пошли к ней. Судьбаносная ночь в моей жизни произошла спустя примерно полгода после нашего знакомства. Сперва все было как обычно. Я, как обычно, забрал Катерину с ее универа, затем мы поехали к ней, по пути прихватив бутылочку вина. После того, как мы зашли в ее квартиру, мы немного выпили и поболтали о том, что у нас произошло ранее этим днем (что заняло минут пять), я помог ей расстелить полиэтиленовую пленку по полу, чтобы он не пачкался в процессе работы, и она пошла рисовать очередную картину. Так как на улице шел сильный дождь и капли громко барабанили по оконному стеклу, мне показалось, что самое то будет включить «Riders Of The Storm» все тех же любимых мною Дорсов. Отличная песня, чтобы подчеркнуть атмосферу происходящего на улице. Катерина считала так же. Вообще, после нашего знакомства Катерина заметила, что музыка отлично задает настроение для рисования. Поэтому она никогда не возражала, когда я приходил со своей небольшой колонкой, которая в тот период была моим единственным настоящим товарищем. Правда моя тогдашняя пассия терпеть не могла рэп, современную попсу и экстримальный метал. Ее пределом в плане тяжелой музыки были Мегадэт. Поэтому мне было слегка жаль, что если погода за окном из сильного дождя трансформируется в ливень с бурей и грозой, я не смогу включить «Raining Blood», не встретив холодных и настойчивых возражений Катерины. Я поставил колонку на журнальный столик и бухнулся на двухспальное ложе Катерины. Когда она занимается очередной картиной, ее лучше не беспокоить. И пока я лежал, в голову закрался один вопрос - откуда у Катерины деньги на аренду просторной однокомнатной квартиры с полностью рабочей душевой кабинкой в ванной комнате и дорого отремонтированной кухней? Насколько я знаю, она не работает, а посвящает все свое свободное время художеству, алкоголю, ну и мне. Картины, как вы уже поняли, денег вообще не приносили. Родители у нее погибли года три назад, и они не были богатыми, поэтому вариант огромного наследства можно исключить. Что еще остается? Проституция? Вэбкам? Богатенький паренек на стороне? Я впервые за всю свою жизнь почувствовал что-то отдаленно похожее на ревность. И сразу встал другой вопрос – это хорошо или плохо? Хорошо или плохо? Я давно уже не оценивал что-либо данными категориями. Обычно для меня все попадает в категорию «мне на это насрать». Пожалуй, не стану изменять традициям. Жаль будет только потраченого времени и, наверное, будет немного обидно, что я не смог ее раскусить целых полгода. Но я все равно буду рад, что у меня были «удобные» для меня отношения с девушкой. Без сомнения, это положительный опыт. Наконец, Катерине надоело рисовать и она вывела меня из пучины деструктивных размышлений, сказав: - Не хочешь потрахаться? Конечно же, это был риторический вопрос, заданный либо по привычке или из вежливости, я до сих пор точно не знаю. Думаю, если бы мы встречались еще примерно год, она бы уже ничего у меня не спрашивала, а просто начала бы намекать, что она хочет секса, просто раздеваясь у меня на глазах. Вот так у нас проходил практически каждый совместный вечер – мы пили, я включал музыку, она рисовала, потом секс и просмотр какой-нибудь киношки до тех пор, пока мы не вырубимся. Для вас, мои читатели, это может звучать грустно, но меня и Катерину это вполне устраивало. Именно так мы оба тогда и представляли отношения девушки и парня. Мы не морочили друг друг голову всякими свиданиями, прогулками за ручку, сопливыми разговорами о наших чувствах друг к другу и прочей лабудой из романтических фильмов для домохозяек. Как я уже говорил, любви между нами не было, зато была гармония и взаимопонимание. А, на мой взгляд, это уже отлично. Любовь может быть убита рутиной в любой момент, в то время, как наши с Катериной отношения были ловлей кайфа от этой самой рутины. После традиционных десятиминутных физических упражнений в кровати, Катерина пошла в душ, а я слушал «People Are Strange», которая была для меня чем-то вроде сигареты после секса. Я уже начал потихоньку засыпать под убаюкивающий голос Джима Моррисона, как вдруг со стороны ванной донесся какой-то шум, похожий на звук падения. Бух. Душ все еще был включен, я предположил, что Катерина уронила что-то, пока мылась. Но мои предположения опроверг дикий крик, последовавший спустя десять секунд после падения. Упала Катерина. Я стремлав побежал к ней на помощь. То, что я увидел, изменило мою жизнь на «до» и «после». С Катериной произошли дикие метаморфозы, которые не снились Францу Кафке даже в самых кошмарных его снах. Мне не верилось, что стоявшее передо мной абсолютно голое и ревущее существо, было моей девушкой. Той самой невозмутимой, но чертовски красивой Снежной Королевой. Все лицо и частично волосы были окрашены кровью. Ее тонкие, благородные черты перекривились в дикую гримасу боли. А ее глаза… Эту дикую агонию ее зеленых глаз, тех самых всегда смотрящих на собеседника с аристократической высоты глаз, я часто вижу перед собой даже сейчас, когда уже прошел не один год с того события. Я был загипнотизирован такой внезапной трансформацией и не мог ничего сказать, ни даже пошевелиться. Как я потом выяснил, Катерина подскользнулась, когда выходила из кабинки и ударилась со всей дури головой об стоящую рядом стиральную машинку. Я осознал то, что красота, созданная Природой, чертовски хрупка. Но обычно она сама уродует, а затем и разрушает свои творения. А здесь все решил случай. Но ведь это небольшая трещина, она ведь заживет, не так ли? И эта мысль подсказала мне план дальнейших действий. Я подошел к Катерине, начал ее успокаивать и осмотрел рану. Даже на мой дилетантский взгляд было ясно, что нужно вызывать скорую. Я сказал об этом Катерине и пошел в комнату. Я точно знал, что я должен делать. Впервые за долгое время я мог сказать эти слова. Эта мысль окрыляла меня и грела мою душу куда лучше недавнего секса. Заиграла «Somebody To Love» группы Jefferson Airplane. Подходящий саундтрек для того, что я собирался сделать. После непродолжительных поисков я нашел то, что мне нужно. Молоток, который я недавно купил Катерине для того, чтобы повесить самую «ее удачную» картину на стену напротив ее мольберта, чтобы «понимать, какую планку ей надо стремиться перешагнуть в дальнейшем». Я, опьяненный диким экстазом от предвкушения предстоящего дела, стремительным шагом пошел в ванную. Дальше самая неприятная часть моего будущего хобби – отделение души от тела. Возможно, это был первый и последний раз, когда я получал удовольствие от этого. Просто это было в новинку. Но я всегда делал это быстро, даже в свой первый раз. Это было не как в типичных дешевых слэшерах, когда убийца долго замахивается ножом и жертва успевает выдать целую оперную партию. Нет, я сомневаюсь, что Катерина вообще успела, что произошло, когда дверь в ванную открылась и я нанес ей молниеносный и сильный удар молотком в висок. Она, скорее всего, умерла сразу же, после первого удара. Но моей главной целью было не ее убийство. Поэтому, как только она приземлилась на пол, я тут обрушил на череп моей уже бывшей девушки несколько десятков ударов молотком. Снежная Королева была вовсе не ледяной, под ее кожей скрывались плоть, кровь и кости, как и у всех людей. Я превращал великолепный образец произведения искусства Природы в расходный материал. Я чувствовал себя Сверхчеловеком, ибо я смог сотворить нечто поистине ужасное - окончательно разрушить нечто настолько прекрасное, хотя мог спасти его. Теперь я понимал Герострата. Прекрасно разрушать что-то прекрасное. Ты чувствуешь, что сделал Нечто, пусть и дико отвратительное. Я творил свое искусство. Искусство разрушения. Я преображал нечто, уже созданное Природой. И нет, это не сравнить с тем, как скульптор делает из камня свою репродукцию. Я взял уже готовое, комплексное произведение и деградировал его. Это ведь антиискусство, скажете вы. Я же назову это «радикальным переосмыслением». Именно поэтому само убийство в дальнейшем не доставляло мне ни малейшей радости, я просто начал воспринимать это, как «подготовку материала» - муторную работу, которую выполняют все деятели искусства, прежде чем приступить к самому процессу создания произведения. Волна адреналина от всего происходящего наконец-таки отпустила меня. И я смог адекватно оценить результаты своей работы. Осмысливая сейчас то, что получилось в итоге, я скажу, что Катерина была одновременно и лучшей, и худшей моей работой. Это зависит от того, с какого угла на это посмотреть. Почему она худшая? Да потому что это халтура, необдуманная, наспех сделанная в пьяном угаре долбанная халтура без каких-либо изысков, без тонкости. Просто у меня в голове что-то щелкнуло и я решил сбацать нечто эдакое по быстрячку, а в итоге получилось какое-то невнятное месиво. Почему она лучшая? Если смотреть с позиции того, что то, чем я занимаюсь, все же «антиискусство» из-за его деструктивной природы, такой результат – это вершина этого жанра, если можно так выразиться. Это образец чистого Разрушения во всем его великолепии. Я не забивал себе голову никакими мыслями о том, что лучше отрезать или выколоть, чтобы получилась какая-никакая композиция и тому подобное. Нет, я просто превращал лицо своей девушки в руину из-за некоего импульса. И поэтому получилась картина, которая прекрасно отразила мою жажду, давно сидевшую во мне и о которой я до сегодняшнего дня и не подозревал. Жажду уничтожать. Но тогда я об этом не задумывался. После отрезвления я слегка ужаснулся тому, что сделал и даже собрался звонить в полицию, чтобы сдаться. Я пошел за телефоном, и как только он оказался у меня в руке, паника прошла. Все ведь пошло по плану. Я хотел, чтобы это произошло. Зачем же отдавать себя в руки правосудия? Сожалений о том, что я сделал, не было. Но телефон все-таки пригодился. Мне не хотелось, чтобы мои труды со временем растворились в моей памяти. И поэтому я сфотографировал ту кашу, что осталась от лица Катерины с трех ракурсов. Эти снимки до сих пор хранятся в моем смартфоне. Я перенес труп в душевую кабинку, мне не хотелось, чтобы кровь растеклась по всему полу, хотя я слегка поздно об этом спохватился. Хорошо хоть у Катерины в ванной не было никаких дорожек, а пол был кафельным (что и погубило мою девушку). Поэтому с уборкой самой комнаты не возникло никаких проблем. Теперь остался самый важный вопрос на повестке дня – что делать с телом? Я знал одно – не нужно допустить его обнаружения, иначе я буду главным подозреваемым в этом деле. Как я уже говорил, из живых существ Катерина больше всего своего свободного времени уделяла именно мне. Я пошел на кухню и взял оттуда три больших мусорных пакета (обычных я не нашел) и тесак. Придется заняться ремеслом мясника. Так, стоп. Нельзя оставлять следы от тесака, если на душевой кабинке или еще где обнаружат трещины или царапины от орудования рубящим предметом, мне конец. И тут мне в голову приходит простая в своей гениальности идея. Чертова полиэтиленовая пленка! У Катерины ее было дохрена. Я расстелил ее в ванной и снова перенес тело. Пришлось снова идти на кухню, на сей раз за большой деревянной кухонной доской для разделки мяса. Вспоминая все это сейчас, мне все время кажется, с доской я тогда немного перегнул. Но это было все-таки первое убийство, слишком многое было на кону, чтобы допустить какие-то ошибки, думал я тогда. Как говорят в народе: «Лучше недобдеть, чем перебдеть». Расчленение трупа – самая тяжелая часть. Но не скажу, чтобы я не получал от нее удовольствие. Это тоже разрушение, но теперь уже тела, а оно не менее прекрасно, чем лицо. И, возможно, в него Природа вложила даже больше своего гения. И результаты я тоже фотографировал на память. Особенной радостью для меня было шинковать ноги Катерины. Ее длинные, красивые ножки всегда были предметом для восхищения у парней (по крайней мере, я часто ловил взгляд своих друзей на них) и предметом для зависти у девушек. А я их превращал в просто бесполезные куски мяса, который у обычного, нормального человека может вызвать только одну реакцию – ужас. Правда, тесаком это было делать крайне неудобно и непривычно. У меня совершенно нет опыта в разделке мяса. Я – студент, я привык каши варить да яичницу жарить. Приходилось делать небольшие перерывы, чтобы отдохнуть и успокоиться. Я решил заняться подбором музыки, а то в данный момент играли Абба с их нетленной Королевой Танца. Великая песня, но совершенно не подходит для того, чем я занимаюсь. А как вы думаете, что является правильным музыкальным сопровождением к расчленению только что убитой девушки? Какой-нибудь дэт или блэк метал, а-ля Cannibal Corpse, Mayhem или Behemoth, то есть что-нибудь брутальное и сатанинское? Нет, конечно. Эта музыка делала то, чем я занимаюсь, ужасно гротескным и нереальным. Я чувствовал себя маньяком из какого-то третьесортного сплэттера с бюджетом, состоящим из четырех банок пива и пакетика не особо качественной травы. Может быть, что-нибудь мрачное и меланхоличное, по типу The Cure, Coil или Ланы Дель Рэй? Тоже нет. Повторюсь, орудование тесаком и так занятие довольно тоскливое и утомительное, а такая музыка все только усугубит. В моем плейлисте, который я назвал «Деликатесы», в основном находится хард-рок. Причем такой, чтобы был драйв для подзарядки тела дозой бодрящей энергии, но, чтобы ноги от него не шли в пляс, это уже черезчур бодрая музыка. Так что никаких Цеппелинов. В основном это были Роллинг Стоунс, Джими Хендрикс, Саббаты (но далеко не все песни), ну, и когда у меня было особо хорошее настроение, в ход шла более тяжелая артиллерия по типу AC/DC или Motorhead. Когда я закончил с превращением своей подружки в материал для стейков, уже окончательно стемнело, дождь все никак не прекращался, а мне жутко хотелось спать от усталости, передышки не особо помогли. Теперь настало время упаковывать мясо. Но прежде я смыл с себя кровь Катерины с помощью холодного душа. Разрубленные на несколько частей конечности, размозжженую голову мне удалось упаковать в один мусорный пакет, а вот торс и окровавленный полиэтилен прилось укутать двумя пакетами и перевязать их не особо надежной веревкой. Я еще раз убрал в ванной на всякий случай, стер с тесака все отпечатки и положил его обратно внутрь кухонной тумбочки, а молоток засунул во внутренний карман своей курточки. Мне хотелось оставить его себе в качестве трофея. Я вам так скажу, убийство человека делает тебя сентементальным. Впереди была самая страшная часть плана – донести то, что когда-то было Катериной в мою машину и остаться незамеченным соседями. Я особо не боялся, ибо в мою пользо играло три фактора: Первое, Катерина жила на первом этаже, поэтому к машине я дойду в мгновение ока. Второе, на улице уже темно, а фонари у подъезда особо не горели, спасибо местным хулиганам, любящим по пьяне кидать в них камнями. Поэтому с окна меня вряд ли кто увидит, и даже если вдруг такое и случится, то ни что я делаю, ни уж тем более моего лица случайный наблюдатель не разглядит. Третье, за окном идет сильный дождь. Поэтому вряд ли кто-то будеть торчать на улице по такой погоде, все, скорее всего, уже сидят дома, укутавшись в пледик, и начинают потихоньку засыпать под легкие звуки дождя. Но все равно прежде, чем выходить из квартиры, я решил разведать обстановку. Сначала я минут пять всматривался в окно с выключенным светом, пытаясь засечь в темноте хотя бы малейшие движения теней в дожде. Ничего. Теперь нужно было проверить тамбур и лестничную площадку. Было бы глупо попасться на глаза соседу, вышедшему покурить, с двумя большими мусорными пакетами в руках. Эти сведения ни в коем случае не покажутся полиции подозрительными… Никого. Сердце стучало, как бешенное. Впервые за долгое время я чувствовал, что я живой человек. Мне было чертовски страшно и охренительно весело одновременно. Я воспринимал это, как игру. Как «русскую рулетку». Испытание удачи. Когда я взвалил на себя эти два мешка, мою голову захлестнула новая волна адреналина. Я совершенно не чувствовал их тяжести. Все мысли были только об одном – дойти как можно быстрее к машине. Открыл входную дверь. Вышел. Все еще никого. Быстрым шагом пролетаю тамбур, затем лестничную площадку. Сердце скоро пробьет грудную клетку. Я на улице. Большинство окон все еще горело. Вот и отлично, значит меньше людей сможет меня увидеть. Иду к своей машине, стараясь держаться темноты. Все так же быстрым шагом. В моей груди бомба, которая успокаивается только когда я ложу мешки на заднее сидение. С багажником не хотелось возиться, да и сомневаюсь, что оба мешка туда бы поместились. Я не особо боялся того, что меня задержат на дороге, а вот терять время, засовывая почти что у всех на виду что-то подозрительное в багажник, мне не хотелось. Куда теперь спрятать труп? Учитывая то, что нужно сделать так, чтобы его никогда не нашли, это был вопрос на миллион долларов. А в данный момент трезво мыслить и предлагать какие-либо здравые идеи мой мозг был категорически не способен. Я все еще был под впечатлением от того, что сделал. Руки не хотели забывать ощущения от того, как они деформировали череп Катерины. Перед глазами все еще стояло то, как я молотком, словно художник кистью, разукрашивал голову Катерины красным цветом, как я превращал прекрасное личико в нечто настолько уродливое, что даже жители преисподней бы перекрестились, увидев это. Я чувствовал себя Абсолютным Злом. Ведь что делает то или иное злым? Причинение вреда, ущерба и страданий. Что может хоть чуточку сделать зло более или менее оправданным в глазах людей? Наличие мотива для его совершения. Я же уничтожил нечто красивое только ради уничтожения чего-то красивого. Это доставило мне дикий эстетический кайф. Это зло ради зла. Совершение злого дало мне почувствовать себя сильным и значимым в своих глазах. Все в один момент встало на свои места. Убийство Катерины смогло прояснить мне одну очень важную вещь. Я наконец-таки нашел ответ на вопрос, гложащий мой мозг как паразит вот уже два чертовых года – почему я чувствую себя так, будто бы меня забыли нарисовать и оставили покрываться пылью пустой холст? Я и был тем самым холстом, который должен был нарисовать себя сам в процессе взросления, когда личность формирует свои цели, желания, познавая окружающий мир. Но у меня этого не получилось, и вот уже два года каждый день казался мне бессмысленным и серым. Я не успел к восемнадцати годам, сроку, когда уже готовый человек должен идти к своему месту на земле. Это место нашлось только сейчас. Я – Разрушитель. Не знаю, для чего я был создан, но должен рубанок знать мотивы плотника? Меня это не волновало. Главное, что я теперь нарисован и это делало меня счастливым. И мне хотелось еще. Но для того, чтобы продолжить заниматься моим новым любимым занитием без полиции на хвосте, нужно найти подходящее место для захоронения тел. В голову пришла только одна идея, не особо удачная, надо сказать. Но альтернатив у меня на тот момент мой мозг не смог сгенерировать. Я вспомнил об одном заброшенном полуразвалишемся доме, который местные власти все никак не снесут. Все равно он скоро сам упадет. И так как это здание является чем-то вроде бомбы замедленного действия, все жители нашего города стараются все обходить десятой дорогой. Даже бомжи там боятся жить, ибо уже были инциденты, когда кирпичи внезапно падали им на голову. Мне же тогда это место показалось идеальным для захоронения. Поместить свой продукт разрушения в творение самого злобного моего конкурента – времени, было, как по мне, весьма забавно. Доехал я туда минут за пятнадцать. Я положил пакеты в даленем углу первого этажа, ибо подниматся выше – это чистое самоубийство и прикрыл все это дело мусором для аутентичности. Пойдет, - подумал я и уехал домой, где меня ждала чашечка горячего чая и плейлист с успокаивающим синтвейвом. Прощай, Снежная Королева, я буду тебя помнить всегда. Спасибо тебе за помощь. Все-таки ты смогла принять участие в создании великой картины. Обещаю, ты будешь гордится своим творением, твоя жертва не будет напрасной. *** Мы договорились встретиться с Алисой в воскресенье в час дня. Местом встречи мы выбрали пиццерию, в которой я часто бывал с друзьями, и которая была прямиком напротив метро, поэтому найти ее было очень просто. Был определенный риск попасться на глаза какому-нибудь знакомому, а мне этого не хотелось, ибо я и так был связан с делом об исчезновении девушки, второе (на самом деле, четвертое) идентинчиное дело могло бы вызвать уже серьезный интерес к моей персоне со стороны правоохранительных органов. Но я не сильно об этом переживал, ибо удача всегда была на моей стороне. Да и тем более, даже если подобное и случится, всегда можно найти другую девушку. План был прост – сначала поесть в пиццерии и просто побеседовать, чтобы задать нашему свиданию некий расслаблющий вайб, потом прогулка по городу чисто для того, чтобы потянуть время до наступления темноты и вызвать у девушки чувство усталости от долгой ходьбы. Тогда вероятность того, что она согласится пойти со мной в какой-нибудь бар, чтобы выпить и отдохнуть, повысится. И дальше, когда мы уже будем в баре, доведение жертвы до нужной кондиции – это уже вопрос времени. Главное, самому там не переборщить с выпивкой. А там уже дойдем и ко мне домой, где начнется всё веселье. А вот и она, пришла на пять минут раньше назначенного срока. Алиса была сногсшибательна, я бы даже сказал слишком для первого свидания в простой пиццерии. Темные тени для век отлично подчеркивали ее голубые глаза и делали их взгляд загадочным и манящим, губы моей предполагаемой четвертой «спутницы» были окрашены ярко-красной помадой, они словно так и жаждали поцелуя. И ее угольно-черное каре отлично дополняло этот образ соблазнительно-губящей женщины-вамп. Одета она была все так же не совсем по погоде. Из верхней одежды на ней была очень тонкая красная блузка, под которой был только довольно-таки неплохо просматривающийся лифчик, от которого было трудно отвести взгляд. Но экстренный пакет с курточкой на случай дискомфортного холода был все еще при ней. Ее изящные ножки были облачены в классические чулочки, черную юбку-колокольчик чуть выше колен и, что удивительно, в черные осенние сапоги с небольшим каблуком. Но скорее всего, они были надеты исходя больше из эстетических соображений, нежели для согрева ног. Все же я зря говорил, что одежда на девушке не важна, она может подчеркивать их достоинства или вообще менять образ. Если в прошлой нашей встрече она была эдакой таинственной готической, но улыбчивой незнакомкой, то сейчас она стала эдакой сексуальной красоткой из французских фильмов. Ей только не хватало красного берета для завершенности. И тут я понял, что почувствовал то, что, как я считал, давно во мне умерло – сексуальное желание. Все-таки экстаз от убийства и изуродования девушек не унял и не смог заменить мою страсть к другому способу обладания женским телом. Не стоит мне сейчас идти на поводу у своего члена, если я все-таки точно решил ее убить. Лучше всего убивать жертву на первом свидании, дабы уменшить риск того, что она расскажет обо мне своим друзьям. Чем меньше людей знает о наших свиданиях, тем лучше. Думаю, не надо объяснять, почему? Почему не удовлетворить две потребности в одну ночь, спросите вы? У меня на это две причины, которые вы, возможно, вряд ли поймете. Во-первых, у меня были опасения, что после секса у меня не будет ни сил, ни желания на убийство и надругальтельство над трупом. Это не так, как с Катериной, когда секс был рутинным и привычным, и плюс к тому, внезапное желание убивать дало мне немалый прилив сил. Я этим не занимался с той самой ночи моего первого убийства. Убийства до этого вполне сублимировали мою сексуальную энергию. Ну, и во-вторых, я не хотел излишне загрязнять холст перед рисованием, если вы понимаете, о чем я. Не знаю, даже чем это вызвано, ведь в моем деле чем грязнее, тем лучше. Возможно, это просто не тот тип грязи, которым нужно разрушать. Возможно, мне просто хотелось орудовать колюще-режущими предметами, а не своей эрекцией. Это была битва моего разума против моего организма. Или это не совсем моя эрекция? Он не ушел, да? Чертов Пазузу. Снова отводишь мой фокус на золотую рамку картины, да, демон? Нет, я просто раскрываю тебе большую картину. Твое зрение так выборочно, ты так упорно отказываешься рассматривать то, что не попадает под твой невороятно узкий кругозор и мерзкие убеждения… Но достаточно лишь чуть пошире приоткрыть твои глаза и заставить тебя хоть на несколько секунд смотреть на что-то под другим углом, как ты сразу ловишь от этого стояк. И да, это исключительно твоя реакция. Он наконец-то заговорил ясно и четко. В прошлый раз это был лишь голос, звучащий будто бы в полукилометре от меня. И он теперь более четко излагает свои мысли, раньше он выражался, как бесталанный артхаусный режиссер своей кинокамерой, мне приходилось только лишь догадываться и додумывать то, что он хотел мне донести. И мне это чертовски не нравилось, я сразу почувствовал, что этот головной червь доставит мне массу сложностей. Я не хотел разговаривать сам с собой в публичном месте, да и Алиса уже подошла ко мне и с улыбкой сказала: - Привет. Я решил отложить разговор с демоном на потом. Сейчас были более важные дела. Ты просто не знаешь, что ответить. Поэтому и не говоришь со мной. - Привет, должен заметить, что выглядишь ты просто потрясающе. После такого внезапного комплимента она слегка покраснела. - Правда? Спасибо большое. Если честно, то я чувствую себя в этом немного неловко. Давно не представлялось возможности одеть этот наряд. Я рада, что тебе нравится. Она для тебя постаралась. Разве ты не тронут? Вот еще. Она постаралась лишь для себя, чтобы выглядеть именно в своих глазах красивой и сексуальной. Знаешь, кто ты? Социопат. Обычный социопат. И твой ответ - тому очередное доказательство. Мне было интересно, как может быть мизантропом тот, кто называет людей величайшим созданием Природы? Вот именно. «Величайшим созданием Природы». Ты относишься к людям, как к объектам. Как личность ты воспринимаешь только себя. Мне казалось, будто бы это тварь специально меня отвлекает от Алисы. - Как прошла неделя? Это единственный вопрос, который я смог придумать, чтобы переключить свое внимание исключительно на девушку, сидущую напротив меня. Да-да, пошел я нахер. - Эта неделя вообще какая-то жесткая была в плане учебы, пришлось в нее погрузиться как никогда. Все эти индивидуальные работы, отработки и пять пар в один день попили у меня немало крови. Я ждала пятницу, как Новый Год. Пятница и суббота были чисто релаксовые, чтобы немного полечить нервную систему и выспаться в конце концов. Вы не представляете, как мне жутко хотелось спать всю эту рабочую неделю, я словно зомби себя чувствовала. Ну, и вот я здесь. А у вас как? - Я думал, что мы еще в прошлый раз пересекли ту черту, когда уже можно обращаться друг к другу на «ты». Мое игривое замечание заставило ее, судя по всему, немного сконфузиться. Но затем она снова включила свою привычную реакцию на окружающий мир – улыбку. - Да, точно, прости. А у тебя как? - Прошла в приятной рутине. Работа, музыка и предвкушение сегодняшней встречи. Практически весь мой досуг на этой неделе занимало прослушивание дискографии The Dillinger Escape Plan. Отличная группа, если ты фанат громкой и пилящей музыки с крутой динамикой. Тем временем, к нам подошел официант, чтобы принять наш заказ, поэтому, к счастью, меня не особо успело занести в скучные рассуждения о музыке. Алиса, в отличии от меня, определилась с меню. - Слушай, не хочешь заказать большую пиццу на двоих? У тебя есть какие-нибудь строгие «нет» в еде? Да, одно такое было, кстати. - Наверное, только томаты и помидоры в любом виде. С детства их терпеть не могу. - А я острое не люблю. Давай тогда большую пиццу «Четыре сыра» закажем и по чизкейку на десерт? - Вот сыр как раз-таки я одобряю в любом виде. А ты что пить будешь, Пепси или что-нибудь покрепче? - Нет, я не пью алкоголь. Считаю, что мир и без невкусных хмельных напитков чертовски странная и веселая штука. Поэтому да, Пепси. А вот это была очень плохая для меня новость. Похоже, часть плана с баром не подлежит выполнению. Похоже, трезвость может сохранить жизнь и в другом смысле этого выражения. Ничего, и без алкоголя можно довести девушку до своего дома, если постараться. Нужно только быть заботливым кавалером и произвести хорошее впечатление. Поэтому ты рано ехидничаешь, тварь. Я так просто не сдаюсь. И как ты это назовешь? «Игра в джентльмена»? Ну давай, притворяться – это все, что ты и умеешь на этом свете. - А я, пожалуй, возьму себе бутылочку «Короны». И, наверное, это будет не последняя бутылка в этот день. Теперь уже мне потребуется немного алкоголя, чтобы стать хамелеоном в человеческом обличии. Быть тем, кем ты быть не привык на трезвую голову для меня сложно. Первые недели моей «игры в человека» можно было также назвать «запойными». Бухло помогало мне быть более веселым и дружелюбным. Дальше уже я понял, что нужно делать, и без него. Я никогда не напивался до потери памяти, поэтому у меня не возникло проблем с имитацией того поведения, которое у меня вызывали крепкие напитки. - Кстати, раз уж ты затронул тему музыки, - сказала Алиса, как только ушел официант, - то я на выходных еще послушала Led Zeppelin, о которых ты мне тогда рассказывал. Мне показалось, что человеку, который играет на гитаре и правда доставляет искреннее удовольствие делать то, что он делает. Я понимаю, почему ты сказал, что их музыка сама пускает твои ноги в пляс. Эти песни будто заряжены какой-то энергией веселья, что ли, не знаю, как это правильно и точно выразить. Я был удивлен, если честно. Обычно, когда я начинаю трындеть о музыке, все вокруг, даже Катерина, с которой я был близок, и в которой я видел наиболее родственную мне душу, предпочитали забыть о моем существовании и делали вид, что слушали меня. Не говоря уже о том, чтобы действительно уделить внимание музыке, о которой я говорил. Говоришь, как типичный подросток. «Меня никто не понимает и не стремится понять». Как будто ты сам так не делал с той же Катериной, когда она увлеченно говорила о своих интересах? Тут я был с демоном согласен на все сто. Даже спорить с этим не буду. Но в отличии от тех самых подростков, мне было глубоко плевать на то, слушает меня кто-то или нет. Я просто выговаривался с помощью другого человека, который делал вид, что ему интересно. Больше ничего мне и не нужно. Как и Катерине. Вот уж кому точно было фиолетово на то, интересны ли кому-нибудь ее монологи о картинах. Ей просто нужно было говорить в кого-то. Я даже временами, когда она начинала разговор, просто доставал наушники и слушал себе спокойненько музыку, что мою бывшую девушку вообще не смущало. - Кстати, - продолжила Алиса, - не знаю, совпадение ли это или судьба так распорядилась, но когда я на выходных отправилась за покупками, то в одном магазинчике одежды нашла вот это. Она стрэтчевая, если что. И тут она полезла в тот самый экстренный пакет. Алиса достала оттуда небольшой пакетик и вручила его мне. В пакетике оказалась футболка… с логотипом «Led Zeppelin». Скажешь, она тебе подарок сделала тоже лишь для того, чтобы потешить свое эго? Тогда почему другие девушки такого не делали? Почему Катерина тогда не подарила тебе одну из своих картин, которые она рисовала по две штуки в день как минимум? Наверное, не считала это нужным. Она прекрасно знала, что мне это не интересно. Но я думаю, тебе все равно было бы приятно, как сейчас. И не надо даже думать о попытке мне соврать, пожалуйста. Это бесполезное занятие. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Думаю, ты уже и так это понял. Да я сразу не собирался лукавить насчет того, что подарок вызвал у меня приятные эмоции. Мне больше понравилось другое – контраст между образом и поведением Алисы. Под маской femme fatale все еще находилась та же милая улыбчивая девушка. Такое противоречие вызывало у меня некий интерес. Это будет интересная жертва, нужно будет придумать соответствующую ей композицию. - Вообще-то обычно парни дарят девушкам подарки на первом свидании, а не наоборот. Или это уже второе, а первое тогда в парке было? Я запутался, если честно. - Неважно. Я просто не могла не купить эту футболку. Мне показалось, что это некий знак, что ли. Не то, чтобы я суеверная какая-нибудь или что, просто мне это показалось черезчур забавным. Слишком странное совпадение. - Хорошо, по такому случаю отбросим эти гендерные стереотипы. Спасибо за подарок. Теперь мне нужно хорошенько подумать об ответном жесте. - Если мы хорошо проведем с тобой этот день, то я считаю, это будет более, чем хорошей благодарностью для меня. Вот эта реплика уже больше подходит ее сегодняшнему образу. Она и произнесла ее другим тоном, более уверенным и нарочито сексуальным даже. Мне нравится то, что она может соответствовать своему персонажу, пусть и на мгновение. Электрошок похоти вновь прошел через мое тело. Надо учесть это в будущем, а то долгое закрывание глаз на плотские потребности могут сказаться еще более пагубно на моем деле. - Что же, постараюсь исполнить твое желание. Тем временем, наш заказ уже был готов. Разговор у нас за едой пошел активней. Алиса училась на переводчика с английского языка. Как она мне сказала, у нее с детства была эта склонность к запоминанию иностранных слов, который она потом еще и развивала с помощью просмотра англоязычных фильмов и переводов песен (как раз поэтому она больше с музыкой знакома, чем среднестатистический человек). Я же, в основном, рассказывал смешные и трэшовые истории времен моего студенчества. Еще я упомянул о своей работе я говорил по мелочи, лишь упомянул, кем я работаю и что входит в мои обязанности. Просто это тема, о которой мне вообще неинтересно рассказывать. Есть место, на котором я могу зарабатывать деньги, и которое меня не раздражает – это уже хорошо. Лучше бы было лишь в том случае, если бы мне платили зарплату за Разрушение. Интересно, за что бы я мог тогда получать премии и надбавку? За количество жертв в месяц? Или за уровень креативности? В общем, мы неплохо проводили время за беседой. Никаких изысков, все довольно лампово. Когда мы уже заканчивали с нашим десертом, на улице пошел дождь. И похоже, что он грозит перерасти в ливень. Черт. Это был первый раз, когда я возненавидел осень всем своим сердцем. Теперь уже можно ехидничать? Похоже, уже две ступени моего плана пошли под откос. Никакой долгой прогулки по городу и алкоголя. Вероятность затащить трезвую девушку к себе домой после простого обеда в пиццерии на первом свидании крайне мала, если не сказать нулевая. Алиса заметила мою разочарованную мину и она достаточно быстро догадалась о ее причине. - Да уж, некстати сейчас эта погодка. Она неожиданно взяла меня за руку и сказала: - Слушай, если ты думаешь, что этот дождь испортил нам свидание, что мне обязательно нужно нечто большее, чем просто побыть немного вдвоем и поболтать, то не беспокойся на этот счет. Все и так прекрасно. Ты выполнил свое обещание еще тогда, когда я увидела, как ты посмотрел на меня, как только я зашла сюда. После этой фразы она мне подмигнула. - В конце концов, мы еще можем все наверстать на втором свидании, ведь так?, - неожиданно для себя спросил я. - Ну конечно! На следующих выходных, да? - Если у тебя планов других нет, то да. Она отрицательно покачала головой. Мы оплатили счет и пошли как можно быстрее к метро. Хоть вход к нему был в двух шагах практически, все же мы успели неплохо намокнуть. Я очень жалел, что не приехал сюда на своей машине. Как теперь домой добираться по такой погоде? Нам с Алисой нужно было ехать в разные стороны. Поэтому мы попрощались, Алиса еще раз поблагодарила меня за приятную компанию и легенько поцеловала меня в губы. Когда я уже сидел в вагоне метро, демон внезапно спросил меня: Почему ты сказал про второе свидание? Разве ты не хотел все сделать на первом, а если не получится, то лучше не рисковать? Походящую жертву найти довольно трудно, а эта сама ко мне в руки пришла, негоже упускать такой шанс из-за одного провала. Конечно, риски увеличаться, но я готов пойти на такое. А может дело в другом? Ты ведь сам говорил, что хорошо провел с ней время. И она тебя, как минимум, возбуждает. Может, ты поэтому хочешь встретиться с ней еще раз, несмотря на риски? Доля правды в этом была. Алиса и вправду интересная девушка. И да, она мне понравилась, ты прав, червь. И ты все равно хочешь ее убить? Да.