Хрупкий вечер

      Сегодня выдался теплый вечер. Ты открыла балкон, чтобы запустить в комнату летний воздух. Мы сидим на диване и смотрим телевизор. Я неожиданно ловлю себя на мысли о том, что мы все-таки притерлись друг к другу и нет больше никакой неловкости, когда мы проводим вечера вместе. Ты не подбираешь фразы и позы, нет никакой напряженности или наигранности. Мы просто сидим в комнате вдвоем и смотрим телевизор. Потому что был долгий день, и мы устали, потому что мы живем вместе, потому что вдвоем нам хорошо, потому что не хочется никуда идти, потому что просто решили сесть и отдохнуть. И не нужно больше искать причины и поводы, не нужно каждый вечер выбираться куда-то. Мы чувствуем себя раскрепощенными друг с другом, и можно просто признаться в том, что сегодня будет день-тюлень. Я думал, что, когда пары доходят до этой стадии, значит, у них началась рутина. Но это не так. Мы просто привыкли друг к другу, и я понимаю, что это скорее шаг вперед, чем назад.       Ты забралась на диван с ногами, откинулась на спинку и расслабилась. Мне нравится тебя видеть такой домашней. Без макияжа, с пучком на голове, в простой одежде, немного сутулой, не пытающейся втянуть скулы и приподнять брови. Такой настоящей.       Я люблю изучать тебя, захватывая каждую деталь твоего лица, и взглядом очерчивать профиль. Худощавое овальное лицо, большие выпуклые глаза, все черты четкие и вытянутые, о линию подбородка или скул можно порезаться. Длинные ресницы немного опущены и не задевают густые брови, как это обычно бывает. Белая кожа, вытянутый подбородок, впалые щеки, черные волосы. Ты выглядишь гордо даже сейчас, когда никого нет вокруг, ты просто отдыхаешь и не думаешь о своем внешнем виде.       Я положил локоть на спинку дивана, устроил на нем свой подбородок, смотрю на тебя и слегка улыбаюсь уголками губ. — Ты красивая.       Я вижу, как ты моментально меняешься в лице. Ты не начинаешь смущаться и улыбаться в ответ, как мне бы этого хотелось. Ты опускаешь взгляд, а за ним опускается и все твое лицо. Кончиками пальцев сжимаешь край подушки, которую держишь в руках. — Спасибо.       Коротко ответив ты снова переводишь взгляд на телевизор, но теперь в комнате повисло напряжение. Я понимал, что ты так отреагируешь, у тебя всегда одна и та же реакция. И я знаю, почему так происходит, но это до сих пор не укладывается в моей голове.       Тебя задирали одноклассники в школе. Особой причины для этого не было, но в таком возрасте любая физическая особенность, отличающая ребенка от массы остальных детей, может стать предметом для насмешек. Дети могут быть очень жестокими, и ты ощутила это на себе. Я помню, как мы поджидали тебя за школой, высыпали на тебя перья и дразнили вороной. Пытались побольнее дернуть за нос с криками «сейчас оторвем, и превратишься в человека». Я тоже там был, тоже бегал с парнями, чтобы посмеяться над тобой. Но я никогда не считал тебя некрасивой, просто мне нужно было быть вместе со всеми, не выпадать из компании. Для подростка это важнее и проще, чем признаться, что ты не согласен с толпой. И я ни разу не заступился за тебя, а ты всегда уходила с гордо поднятой головой. Ты не была похожа на ворону, ты всегда была орлицей. Гордо вздернув голову, ты проходила мимо обидчиков, не посмотрев ни на одного из них. Нос, который все так упорно пытались задеть, ты ни разу не опустила в присутствии одноклассников. И никто тогда не видел, как крупные слезы капали из-под длинных, иссиня черных ресниц, когда ты заходила за угол. Как густые, широкие брови сжимались на переносице от досады и непонимания. — Арцвик, я правду говорю. И я тебя очень люблю.       Ты сидишь неподвижно, опустив глаза на пол. Густая тишина расползается по комнате, оглушает и сжимает пространство вокруг нас. Все нутро напряжено, как будто у подсознания случился приступ клаустрофобии. Пожалуйста, ответь мне хоть что-нибудь. — Ара? — Саш, все нормально, я знаю, что ты меня любишь, и для меня это важно, честно. Просто я слишком хорошо научилась игнорировать мнение других людей, чтобы твоя любовь заставила меня изменить отношение к себе.       Ты берешь мне за руку, секунду смотришь мне в глаза и опять отводишь взгляд. А я все не могу перестать смотреть на тебя. Почему так происходит? Почему мы видим тебя по-разному?       Мне так много хочется тебе сказать… Но все это я говорю только лишь у себя в голове, потому что не могу осмелиться произнести свои мысли в слух.И еще потому что боюсь услышать ответ. Возможно, мои слова могли бы многое изменить. Но мне не хватает смелости. Имею ли я вообще право говорить тебе что-то? Ведь к тому, что мне хочется исправить, я сам приложил руку.       Ты сжимаешь мой кулак сильнее, но все еще не смотришь на меня. Я уверен, ты знаешь о моей слабости и о том, какой ком застрял у меня в горе. И несмотря на мою трусость, ты все равно остаешься со мной. Ты не можешь сейчас резко забыть то, что произошло с тобой в детстве, было бы глупо об этом просить. Но твоя ладонь, обхватившая мою руку, дает понять, что ты готова идти к этому.       Я сцепил наши пальцы и улыбнулся. Как я мог забыть, что ты самая сильная девушка, которую я знаю. Да что там девушка, в принципе человек. Но сколько бы силы не было в ком-либо, душевные раны, как и любые другие, затягиваются не за один день. Они будут срастаться медленно и долго, сколько бы ты ни просил их зажить быстрее. А ты, Ара, уже позволила мне любить тебя. Значит, у твоих ран есть все шансы зажить.       Я подношу наши ладони к губам и нежно целую твои пальцы. Ты поворачиваешься ко мне и наконец искренне улыбаешься. Высвободив свою руку, ты с нежностью проводишь ладонью по моей щеке. У нас все будет хорошо.       В комнате снова стало свежо и просторно, только я не дышу полной грудью, боюсь спугнуть то, что сейчас с нами происходит. Мы вернулись к тому хрупкому состоянию, с которого начали вечер. Развалившись сидим на диване и смотрим какую-то идиотскую передачу, половину которой уже пропустили. Пучок у тебя на голове начал разваливаться под тяжестью волос. Ты сняла резинку, чтобы его переплести, волосы распустились и разлил по комнате свой сладкий запах. Ты пальцами распутываешь черные пряди, чтобы собрать их снова. — Не заплетай обратно.       Я подвигаюсь к тебе на диване, обнимаю за талию, а ты улыбаешься и кладешь голову мне на плечо. Я прислоняюсь носом к твоей макушке, закрываю глаза и полной грудью вдыхаю твой запах — рахат лукум с розой. Открываю глаза, и все на месте. Телевизор тщетно пытается заинтересовать нас своей картинкой, занавески подрагивают от потока теплого воздуха, доносящегося с балкона, а ты все еще у меня в руках. Я люблю проводить так вечера, и еще люблю тебя.