В ночи услышу голос твой

Спустя две недели медитаций и вдумчивых объяснений, которые даже пятилетний ребенок понял бы, Аните и Ричарду удалось сдвинуться с мертвой точки. Поэтому Вэй Ин справедливо рассудил, что теперь мог послать «сладкую парочку», потрепавшую его и так отнюдь не крепкие нервы, далеко и надолго. Так сказать, в свободное плаванье. Дальнейшее развитие зависело сугубо от их стараний. Впрочем, их мозги еще не до конца атрофировались за ненадобностью, а в Аните он вообще не сомневался. Женщиной она была умной и практичной. Да и Ричард не подкачал. Вначале, конечно, были трудности, но они не были значительными. Анита приятно удивила Вэй Ина. Она достаточно быстро смогла войти в медитативное состояние, в отличие от того же «святоши-Ричарда», чья медитация подразумевала тесное общение с внутренним зверем, которого тот до сих пор ненавидел и боялся. Он старался взаимодействовать со своим волком только при необходимости. Например, чтобы контролировать его, или, наоборот, выпустить в нужный момент на свободу. В повседневной жизни Ричард, насколько понял Усянь, по большей части игнорировал звериную суть. И, естественно, животному это не нравилось, естественно, оно вело себя агрессивно, если так можно выразиться. Ведь волк, образ волка, или тотем, как говорили индейцы, не был в полной мере реален. Вообще, взаимодействие человека с собственным внутренним зверем — наука непростая. А Вэй Ин, благодаря старейшине племени индейцев чероки, живших в резервации неподалеку от Бостона, на отлично знал лишь теорию. Но это его ничуть не смущало. Он все равно пытался помочь. Он рассказывал, показывал на рисунках, пускался в споры с Ричардом, приводил примеры из жизни. Пояснял ошибки, которые допускали матерые ликои в обучении молодых оборотней и, соответственно, в обучении самого Ульфрика. Пояснял, как эти ошибки можно было бы избежать. Ульфрику, то бишь вожаку стаи, знать это полезно. Полезно прежде всего для будущих поколений оборотней. После всех объяснений Ричард выглядел так, словно его по голове стукнули чем-то тяжелым. — Почему ты раньше не сказал. Почему не сообщил? — спрашивал он. Голос его стал хриплым и грубым. — И кому бы я там сообщил? — насмехался Вэй Усянь. — Маркусу? Или, может быть, Райне, этой озабоченной сучке, которой доставляло дичайшее удовольствие убивать своих же членов стаи? Особенно этот самый неопытный молодняк? Не напомнишь мне, не она ли изнасиловала тебя? Ричард тогда вздрогнул от отвращения и больше не возникал. Он с положенным рвением взялся за учебу. Подобное положение дел не могло не радовать уставшего Вэй Ина, который сначала доказывал свою компетентность двум упертым баранам, а потом начал чуть ли не цитировать А-ю, ту самую старейшину племени, очень старую и мудрую волчицу, что воспитала не одно поколение оборотней. Познакомился Вэй Усянь с ней по чистой случайности сразу же после переезда из Поднебесной в Штаты. В Бостонскую резервацию его привел совет любимого Учителя. Баошань рекомендовала ему обратиться за дополнительными знаниями по некромагии к Канги, шаману племени чероки. Он мог общаться с духами, раскуривая трубку мира и окуривая пространство жжеными травами, мог отделять свой дух от телесной оболочки под размеренный ритм барабанов и умел призывать мертвых с помощью пимака, особой флейты, которую обязательно после окончания обучения нужно было сделать самому. Вэй Ин предпочел выстругать из бамбука обычную дицзи, как напоминание о родине, и имя ей подобрал соответствующее — Чэньцин, «прежние чувства». Канги не стал препятствовать желанию ученика, потому как, с его слов, важна была сила духа и умение крепко стоять на земле, а все остальное — вторично. Наметив же случившийся прогресс и со стороны Аниты, и со стороны Ричарда, Усянь, что называется, умыл руки и пустил все на самотек. Основу он им преподал, а дальше терпения им обоим. Отдельно Усянь поговорил с Анитой, затрагивая тему метаморфизма и его виды. Сказал, что для каждого человека с магическими способностями он строго индивидуален. Кто-то меняет тела, как пожелает, кто-то, например, как Анита, перенимает чужие силы и способности. Вэй Ин порекомендовал ей быть осторожнее и попытаться не образовывать по незнанию и неумению новые связи, а лучше, пока ментальные щиты не так крепки, носить на себе амулет, который защитит носителя от проникновения в разум нежелательных лиц, а также предупредит об опасности в нужный момент. Еще Усянь отдал Аните копии своих записей по некромантии, которые он усердно переписывал, обучаясь у Баошань. Разумеется, переводы. Вэй Ин искренне надеялся, что его труды не пропадут зря.

***

Работа в «Аниматорс Инкорпорейтед» шибко сложной не была, но, как и в любой другой компании, все равно имела свои трудности и особенности. Самым тяжелым Вэй Ин считал общение с потенциальными клиентами, которые в поднятии мертвых не разбирались совершенно и порой требовали невозможного. Обезумевшие от горя жены и мужья просили вернуть любимых. Да только мог ли Вэй Ин так поступить? В его силах было вернуть им дорогого человека в виде хорошего и даже не разложившегося мертвеца с прежним разумом. Вот только этот разум долго не продержится. Со временем мертвец поймет, что должен быть самым натуральным образом мертв, и жизнь в таком случае начнет без всякой жалости давить на него неподъемным грузом. Родственники умершего также не выдержали бы чего-то противоестественного рядом с собой. Более того — им было бы во сто крат тяжелее видеть поблизости человека, который живым бы являлся лишь на словах. В истории был зафиксирован один случай, когда из могилы подняли свежего зомби, — вроде бы, женщину, — а упокаивать его вновь не стали. Труп смог продержаться несколько лет, поедая сырое мясо животных, но потом все равно начал необратимо гнить. И сходить с ума, если так можно выразиться по отношению к мертвецу. Поэтому аниматоры, работающие в «Аниматорс Инкорпорейтед», сразу отклоняли подобные предложения, зная, что ничем хорошим это не закончится. Какие бы деньги им за работу ни предлагали. Аниматоры поднимали зомби, чтобы скорбящие смогли достойно попрощаться с умершим и сказать ему то, что не успели сказать при жизни. На этом все: их полномочия заканчиваются. Именно это Вэй Ин сейчас объяснял отчаявшейся вдовушке в возрасте. — Миссис Клайв, я не могу этого сделать. — Но почему? Мистер Вон предельно четко указал мне на вас как на весьма грамотного специалиста. Он смело назвал вас лучшим в своем деле. Я не понимаю… Вэй Ин едва сдержал порыв закатить глаза. Ему захотелось громко выругаться, а еще лучше пойти к своему боссу, этому жадному подонку, который с какого-то хрена думал, что лучше всех обо всем знает, и набить его наглую морду. Какого черта он направил к нему неадекватную женщину, чьей целью являлось воскрешение супруга из мертвых, когда в бланках предельно четко указывались все пункты по принятию или же непринятию условий контракта. Впрочем, глупый вопрос. Берта Вона в этой жизни интересовала только одна вещь. Деньги. И чем больше, тем лучше. Интересно, сколько миссис Клайв была готова заплатить за услугу поднятия зомби? И сколько она уже заплатила в качестве аванса? Блядство. Наобещал кучу благ Берт, поимев с еще не решенного дела определенную сумму, а с проблемами разбираться Вэй Усяню. Вот начальник, вот удружил. Когда-нибудь он точно пристрелит этого прохвоста. Вэй Ин нацепил на лицо холодную улыбку, чтобы не выдать ненароком своего возмущения, и вкрадчиво проговорил: — Миссис Клайв, вы же понимаете, что просите невозможного? Я могу дать вам возможность поговорить с мужем в последний раз, попрощаться с ним, в конце концов, но не воскресить. — Что вы имеете в виду, мистер Вэй? — К вам вернется не в полной мере ваш муж. Он все равно будет мертв телом и частично разумом. Он по первости может даже вас не узнать. А воскрешение? Чтобы воскресить человека, то бишь живого человека с живой плотью, кровью и с бьющимся сердцем, нужно заплатить очень высокую цену. Сомневаюсь, что вы ее потянете. Сомневаюсь, что ее вообще кто-то потянет. Вы слышали когда-нибудь про добровольное человеческое жертвоприношение и перенос души? Вы верите в душу саму как явление? Вдова побледнела от испуга, смотря на опытного аниматора и некроманта широко раскрывшимися глазами, в которых застыли слезы свежей скорби. — Я… Я знаю, что душа есть. Моя вера подразумевает наличие у человека души, которая после смерти своей телесной оболочки попадает в рай или… или в ад. — Вы католичка? — Да. Это проблема? — Что? Нет, что вы, никаких проблем, — усмехнулся Вэй Ин. — Тогда, к чему этот вопрос. Вы католик? — Нет, — отрицательно покачал головой Усянь с той же ухмылкой. — Буддист? В Азии довольно распространенная религия. — Хм, не сказал бы. В Азии существует много разных религий: христианство, буддизм, ислам. Вот только не верю я во всю эту чушь. Хотя некоторые догмы можно взять на вооружение. Они неплохи. — Что вы подразумеваете под чушью, мистер Вэй? Вдова с интересом подалась вперед. В ее карих тусклых глазах впервые с момента прихода в офис вспыхнул интерес. — Я не верю ни в ад, ни в рай, уж простите. — Во что же вы верите? Любому человеку надо хоть во что-то верить. — Я верю в то, что могу доверять в этом мире только себе, и что помощи ждать от других бывает бесполезно, — с трудом ответил он, не соврав, но и не сказав при этом правду. — Всего, что есть сейчас у меня, я добился сам. — А вы счастливы? Вэй Ин опешил. В его клиентке взыграла сентиментальность и жалость вследствие потери? — Прошу прощения? — Я спрашиваю вас о счастье. Счастливы ли вы? — Только если наполовину, — хмыкнул с долей грусти Вэй Ин. — А другая половина? — Ждет, — весомо бросил Вэй Усянь. — А теперь давайте обговорим условия контракта. Вы согласны поговорить с супругом? Устраивает дата и время? Что насчет суммы? Я вижу, что вы переплатили. Да. И пусть Берт подавится. Женщина тяжело вздохнула. Через полчаса был готов новый договор с более щадящими условиями. — Хорошо. Ставьте подпись здесь и здесь. До встречи. — Благодарю, мистер Вэй. До свидания. Как только женщина скрылась за дверью, Вэй Ин с облегчением выдохнул, после чего поежился от холода. Сегодня кондиционеры работали подозрительно мощно. Потянувшись в неудобном офисном кресле и застегнув пиджак на пуговицу, Вэй Ин вышел из кабинета и почти сразу наткнулся на задумчивую Аниту. Аниту в блузке с короткими рукавами. Теперь понятно почему в офисе так прохладно. Берт опять взялся за свое. Все не поймет никак, что заставить Блейк сделать что-то, чего она не хочет, абсолютно невозможно. Анита не станет закрывать свои шрамы ради здоровой психики клиентов и их комфорта. — О, Анита, привет. Смотрю я на тебя, и самому холодно становится. Тебе не надоело цапаться с боссом? — Привет, — улыбнулась она. — Не надоело. В следующий раз приду в топе с открытой спиной. Это дело принципа. — Ну-ну. Чего ты такая довольная? — с иронией протянул Вэй Ин, идя вместе с напарницей к автомату с дешевым кофе. Обращаться к Мэри, их секретарше, не хотелось. Терпеть ее кокетство не было никаких сил. Уж лучше отвратительный растворимый кофе, чем это. Анита брезгливо поморщилась, глядя на то, как Вэй Усянь с театральным удовольствием отпил из пластикового стаканчика бурду непонятного цвета. — Так что у тебя? Какое-то новое дело? — Да. Приходил капитан Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, друг Дольфа. Сначала мы с ним выяснили, кто из нас самый крутой мужчина, а потом он рассказал мне про своего нового запальника. — Что выступало единицей измерения вашей крутости? — развеселился Усянь. — Шрамы. — И кто победил? — Думаю, у нас ничья. Вэй Ин восхищенно присвистнул. У Аниты было много шрамов. Действительно много. Два шрама от ножа на правой руке, на левой (наверняка из-за того, что она предпочитала ей защищаться и закрываться от ударов) — все еще хуже: грубый выступающий рубец на локтевом сгибе и крестообразный ожог, искривившийся от рваных ран, нанесенных когтями ведьмы-оборотня. Еще был шрам на левой ключице от челюстей вампира по имени Валентин, ныне мертвого, и отметины на спине. Великие боги, да даже на заднице у нее шрамы есть. Вэй Ин случайно увидел, честное слово. Вэй Усянь тоже носил на себе множество ярких следов бывших ранений. Тавро в виде солнца на груди, чуть ниже рубцы от когтей вертигра, пулевое ранение на правом плече, которое частично перекрыли следы зубов одного голодного вампира, на левом — шрамы, щедро подаренные той же ведьмой-оборотнем. Самый большой след остался на спине — длинный шрам от тяжелого кнута, имевшего острый серебряный наконечник. Была еще одна тонкая бледная линия на шее. Ему неудачно попытались перерезать горло. Неудачно — для его недоубийцы, разумеется. Вэй Ина вовремя спасли… — А что с запальником? Это же поджигатель на их жаргоне? Пирокинетик? — Верно. — Интересно. Дело явно не простое, раз обратились к тебе. Много жертв? — Пока нет. — Пока? — Вэй Ин приподнял бровь. — Что это значит? — Наша встреча с капитаном была полуофициальной. Его вполне могут уволить за самовольство и раскрытие подробностей дела, которому еще не дали огласку. — Он чего-то опасается? — Мак-Киннон уже встречался с запальником. С его слов все начиналось с поджогов имущества. С этого начинают все пирокинетики. А потом он стал поджигать дома с людьми. Поэтому капитан хотел начать действовать раньше, пока еще нет жертв. — Разумно. Что-то еще? — Он сказал, что новый запальник «может купаться в пламени и не гореть». Этот монстр может «разбрызгивать огонь, как сифон — воду». Капитан говорил, что дома загорались сразу же, без использования каких-то легковоспламеняющихся жидкостей. Ни бензина, ни керосина, ни каких-либо взрывоопасных веществ не использовалось. А проверка дерева в лабораториях ничего не показала. Все чисто. Обычное дерево. И необычное пламя. — Однако. У тебя есть папка с делом? Это надо изучить. — Есть. Ты мне поможешь? — А куда я денусь? Дашь мне номер капитана? Вдруг я до чего-нибудь додумаюсь. Анита кивнула и продиктовала Вэй Ину номер. Усянь допил остатки кофе и, не успев дойти до мусорного ведра, захотел тотчас куда-нибудь испариться. Впереди замаячила фигура секретаря. — А, вот вы где, — сказала Мэри. — Анита, тебе звонили. Вэй Ин внутренне скривился. Раз искала только Аниту, то к чему тогда приплетать сюда его самого? — Что там? — недовольно спросила Анита. — Тебе звонил Ларри. — Да, сейчас подойду. Спасибо, Мэри. Анита пошла к кабинету, где ее ждал Ларри, висящий на линии. Через пару минут она вернулась злая, как сотни чертей, которым недодали грешников. — Что случилось? — Этот сукин сын опять во что-то вляпался и отказался говорить, во что! Он в больнице. Попросил его забрать. Наверняка сделал что-то глупое и теперь не хочет позориться. — Поехали. У меня на сегодня все равно дел нет.