Глава 17. Часть 2
2 мая 2021 г., 20:10
Примечания:
Это просто жесть, ребята. Пойду выпью и покурю.
Я не врач! А скромный учитель! Не бить меня!
Вэй Усянь открыл глаза, когда раздражающий писк аппарата жизнеобеспечения стало невозможно терпеть. Отовсюду, и от его тела в том числе, отходили пластиковые или силиконовые трубки и непонятные провода. На него слишком навязчиво давили белые стены, белый потолок и белый режущий свет. От смеси запаха лекарств, хлорки и спирта, забивавших нос и легкие, тошнило. Хотелось смачно расчихаться, чтобы хотя бы так избавиться от неприятных ощущений.
— Проснулись? Это хорошо, — раздалось сбоку. Говорил, судя по внешнему виду, врач. Мужчина в летах с добрыми карими глазами. На бейдже крупными иероглифами значилось: «Го Тао».
Черт, он в больнице? Каким образом? Когда? Сколько он уже здесь? И ещё миллионы вопросов мелькали в его бедной голове. Ему срочно нужны ответы и информация. Любая.
Вэй Ин попробовал было что-то сказать, но изо рта вместо плавной речи или хотя бы более-менее вменяемого мычания полился нечленораздельный каркающий скрежет, из-за которого и так саднящее горло разболелось еще больше.
— Не утруждайтесь, — сказал врач. — Говорить вы еще долго нормально не сможете. Насколько долго, я и сам не ведаю. Но вам повезло. Регенерация поврежденные голосовые связки в конце концов залечит. Ох, и кому же вы так насолили? — запричитал мужчина.
Вэй Ин недоверчиво сощурил глаза, а врач только хмыкнул себе под нос и уверенно проговорил:
— Сначала мы подумали, что вы оборотень, господин… Вэй, — Го Тао мельком посмотрел в новенькую медицинскую карту Усяня. — Ваши раны заживали слишком быстро для человека. И мы решили проверить вашу кровь на наличие штаммов. Чисто. Ни одного известного нам штамма у вас не обнаружилось. Вы также не страдаете и вампиризмом. Но ускоренная регенерация, почти как у ликантропа или вампира, есть. Так кто вы?
Последний вопрос пусть и был риторическим, но все равно вызвал в Вэй Усяне неподдельное раздражение. Голова немного болела. Эта боль была тянущей и тупой. Тело ощущалось чужим и невесомым, а в груди разверзлась непривычная пустота, от которой никак не получалось отрешиться. Вэй Ин словно части души лишился.
Боги, что происходит?
Лань Чжань…
— Что это вы делаете? — вскинулся врач, с изумительной для своего возраста прытью подскакивая к Вэй Ину, который потянулся дрожащей рукой к игле капельницы, впивающейся в вену, и попытался привстать с осточертевшей койки.
Вэй Ин хотел уйти. В одурманенном лекарствами мозгу билась одна навязчивая мысль: «Горы… Лань Чжань… Лань Чжань… Лань Чжань…». Ему было жизненно необходимо увидеть своего Лань Чжаня.
— Лежите же спокойно, молодой человек! Куда вы со сломанными ногами собрались?!
«К мужу, мать твою! К своему супругу», — проорал мысленно Вэй Усянь, загибаясь от разрастающегося отчаяния.
Чужие, огрубевшие от работы руки прижали его к кровати, и Вэй Ин, бешено вращая глазами, несмотря на это, попытался вывернуться и завершить задуманное.
— Вам ничего не угрожает, господин Вэй, — пропыхтел мужчина, который с трудом удерживал непослушного пациента на месте. В этом измученном теле сохранилось еще столько сил, что только дивиться оставалось. — Я уже лечил оборотней, юноша. С вами принцип схожий. Нашей больнице все равно, кого лечить. Успокойтесь, прошу вас, выслушайте меня. Вам ничего не угрожает в этих стенах. А если нагрянет полиция, мы вас не сдадим. Вы — наш пациент, независимо от своего происхождения, расы и вероисповедания.
Полиция — последнее, что волновало Вэй Усяня. От служителей порядка он бы как-нибудь отвязался. И отсутствие голоса никак не помешало бы этому. Всемирно известные жесты ему в помощь.
Но как он оказался в больнице? Кто помог? Как узнали его имя?
Увидев, что пациент относительно успокоился, Го Тао с облегчением выдохнул. Очевидно, началось время разговоров.
— Вас доставили сюда несколько дней назад в крайне тяжелом состоянии. Вы потеряли очень много крови. И если бы вас обнаружили чуть позже… Впрочем, неважно. Мы успели, и вы выжили. Ещё хорошо, что мы вовремя обнаружили на вашей шее армейские жетоны с выбитым номером, именем и группой крови. Вы служили?
Вэй Усянь отрицательно покачал головой и поморщился от боли. Кожу на спине и затылке жутко тянуло и стягивало, отчего двигаться было затруднительно. Единственная часть тела, которая слушалась его достаточно хорошо, — руки, обернутые тугими повязками. Гипс отсутствовал. Наверное, уже сняли за ненадобностью.
— Да? — удивился мужчина. — Интересно тогда выходит. У вас, кстати, редкая группа крови, отрицательный резус. Вы поступили к нам с обширными внутренними и внешними повреждениями. Множественные переломы, глубокие порезы по всему телу, чуть ли не срезанный скальп, сильное сотрясение головного мозга… И это лишь основное. А ещё эта рана на горле. Сильно повреждена гортань, а вместе с ней и голосовые связки. Чудом не задета сонная артерия. По крайней мере, серьезно не задета. — Врач нахмурился и удрученно поцокал языком. — Сейчас ваша задача — отдыхать и набираться сил. И не спорьте.
Черта с два Вэй Усянь станет отдыхать, когда его муж неизвестно где. Все равно же рано или поздно он уйдет из этой больницы. Нужно лишь правильно выгадать время и рассчитать собственные возможности. Терпение. Терпение.
— Я догадываюсь, о чем вы думаете, господин Вэй. Сбежать удумали? Ну-ну, знаю я таких буйных пациентов. В моей долгой практике их было предостаточно. Так что лежите смирно, юноша, если не хотите проспать все то время, что лечитесь.
Взгляд Вэй Усяня обещал доктору скорую расправу и все страдания мира, но мужчина даже не дернулся и никак не показал, что как-то обеспокоен. Другой бы давно насторожился или испугался, а этому ничего, нормально. Вэй Ин был его очередным пациентом. Все остальное Го Тао, похоже, не волновало.
— И не смотрите так на меня, дорогой мой. Да, регенерация у вас справилась с большей частью повреждений — переломы зажили, открытые раны затянулись, — но вам еще лечиться и лечиться. Домой к жене еще успеете, — протянул мужчина, поглядывая на его руки с огромным количеством разных колец, которые почему-то не сняли. Может, они просто не мешали врачам делать свое дело. Кто знает? К слову, на обоих безымянных пальцах также сидела парочка колец, выплавленных из обычной нержавеющей стали. Серебро он не носил, потому что мог ранить Лань Чжаня.
Вэй Ин обреченно вздохнул, приготовившись дожидаться момента. Сбегать из больниц ему не впервой.
Идеальная возможность подвернулась через несколько дней, когда его отсоединили от аппарата жизнеобеспечения. Поэтому, как только рабочий день подошел к концу и завершился вечерний обход, Вэй Ин быстро избавился от всех трубок, проводов и иголок, и, в чем был, вышел наружу, минуя дежурных врачей и полусонную охрану. В тонкой рубашке и укороченных штанах светло-салатового оттенка холод ощущался острее, но не так, чтобы сильно. Потерпеть можно.
Угнать чей-то байк на парковке не составило труда. Трудно было не навернуться первые несколько десятков метров из-за слабости и кружащейся головы, которая чувствовалась чересчур легкой не только от действия обезболивающих, но и от отсутствия некоторого количества волос. Чтобы добраться до его раны, Усяня побрили практически налысо. И, возможно, если бы Вэй Усянь, подгоняемый тревогой, не торопился так сильно, то даже оплакал бы свои волосы. Лань Чжаню они очень нравились. Он любил подолгу расчесывать их каждый вечер и вплетать в них свежие цветы, которые частенько дарил ему Вэй Ин. Каждый раз разные. Без вложения какого-либо смысла. Некоторые цветы Усянь выхаживал и выращивал сам.
Выехав на совершенно пустое шоссе, мужчина перестроился и свернул налево. Ему нужно было выехать за черты города и двинуться в сторону знакомых гор, где практически у подножия расположилось уютное поместье Лань Чжаня, окруженное высокими соснами и елями.
Путь занял от силы два часа. За это время пустота внутри разрослась еще больше. И его дар в виде родной Серой Мглы абсолютно неожиданно дал о себе знать, плотно обхватив собой трепещущее от страха сердце и сжимающиеся от недостатка кислорода легкие. Ветер, бьющий в лицо, ситуацию не улучшил. Вэй Ин чувствовал голод и жажду чужой смерти, о которых давным-давно успел позабыть. Плохой знак. Очень плохой.
Госпожа Баошань уверяла его, что подобного больше не повторится, что он уже вошел в силу, и дар успокоился, перестав требовать энергию смерти. Так почему этот голод проснулся снова? Вэй Ин с таким трудом обуздал свое личное проклятье!
Ну почему? Почему снова он?
Другим, чтобы войти в силу, не нужно много, — всего лишь энергия от двух-трех недавно умерших людей. Вэй Ину же пришлось в свое время поглотить энергию сотен, если не тысяч, убиенных. Причем убивать самому ему было совершено не обязательно. Главное — находиться рядом с местом свершившейся смерти. Кладбище таким образом стало для него чуть ли не постоянным местом жительства, а медитация, которую с щедрой руки посоветовал Наставник, — самой верной практикой. Дар требовал, перехватывал контроль, путал мысли, испытывал его выдержку годами. Безразличие к смерти и боли, полная апатия и равнодушие к другим людям, изредка накатывающие на тогда еще юношу непреодолимой волной, ужасно пугали и вызывали беспокойство. И потому, когда чувство безграничного насыщения и умиротворения наконец настигло Вэй Усяня, он был готов взмолиться во всеуслышанье миру и начать восхвалять каждого встречного. Ощущение полной власти над собой и своим даром было покруче самого яркого оргазма, который только можно себе представить. Воистину потрясающее ощущение.
Почему же снова? Отчего так больно, пусто, голодно?
Дар лет пять не давал о себе знать подобным образом. До сегодняшнего дня он вел себя послушно и ласково, будто игривый котенок, и ровно тлел в его груди, не подавляя, а, наоборот, поддерживая, не требуя, а отдавая.
Как же странно. Страшно.
Уже на подходе к дому Вэй Ин резко остановился и принюхался. Пахло горелым деревом, пеплом и смертью. И даже свежий туман был не в силах разогнать этот повисший в воздухе смрад.
Внутренности сжало острым спазмом. В висках загрохотала кровь.
Вэй Ин побежал вперед, не обращая внимания на ветки, бьющие по открытым участкам тела, и твердые камни под ногами, больно впивающиеся в тонкую подошву больничных туфель. Он остановился лишь тогда, когда его взгляд, полубезумный, ищущий, отчаянный, не остановился на холодном пепелище, ровно на том месте, где должно было стоять светлое теплое поместье.
Вэй Усяня затрясло. Ноги подогнулись, и он тяжело рухнул на колени, свесив голову вниз. В этом доме жили не только они с Лань Чжанем, но и весь клан. Никого не осталось. Лишь пепел перебирал холодный ветер.
И связь… Усянь не чувствовал ее. Не чувствовал Лань Чжаня. Его словно и не существовало никогда.
Прикрыв нижнюю часть лица дрожащими руками, Вэй Ин беззвучно закричал, завалившись всем телом набок. Ногтями он безжалостно разодрал себе щеки, шею и грудь, внутри которой больше не тлела тонкая ниточка их связи. Вэй Ин, действуя столь варварски, будто пытался изнутри добраться до того нематериального и безмерно родного местечка, куда крепко вплеталась эта связующая красная нить, чтобы убедиться в ужасной правде.
Крик медленно перешел в мычащий нечленораздельный вой, а вой — в сухие рыдания. Окровавленные пальцы впились с силой в землю, оставляя на ней глубокие борозды. Истерзанные острыми зубами губы то открывались, то закрывались, но с них не сорвалось ни слова.
Магия в его теле окончательно взбунтовалась и, вопреки воле хозяина, принялась поглощать оставшиеся от недавно умерших членов клана эманации смерти. Но насыщения не было. Энергия уходила словно в никуда.
В диком отчаянии Вэй Ин ударил кулаком по земле. И еще. И еще. Он бил до тех пор, пока от рук не осталось кровавое месиво с кое-где выступающими костями, а боль не отрезвила его. Дыхание вместе с хрипами рвалось из груди.
Слез не было. Ничего больше не было. У него отняли все.
«Лань Чжань. Мой Лань Чжань. Боже, нет… Нет-нет-нет-нет. Ты не можешь… Ты не мог отнять его у меня. Он не мог умереть. Лань Чжань, пожалуйста, умоляю, вернись. Все, что угодно… Боже, проси, что угодно, но верни… Верни его мне, прошу… Умоляю, пожалуйста… Пожалуйста, прошу Тебя… Лань Чжань!»
Вэй Ин не молился с самого детства. Тогда он тоже просил вернуть ему любимых людей, которые покинули его слишком рано. Он молил о помощи. Ждал ответа. Учился слушать. Но ответа все не было и не было.
Вэй Ин молился редко. Вэй Ин не любил молиться. Ненавидел надеяться на других.
Но сейчас он готов был умолять кого угодно, как угодно и сколько угодно, если бы это обещало ему хоть один призрачный шанс на встречу с Лань Чжанем. Живым. Только бы живым. Пожалуйста… Увидеть еще раз. Обнять. Сказать ему хоть слово!
Пожалуйста…
***
Ближе к рассвету Вэй Ин поднялся с твердой земли и побрел вниз. Полумертвый, постаревший на несколько десятков лет за одну ночь, еще более измученный, он шел вперед, не разбирая дороги. Он не обратил внимания на яркие солнечные лучи, пробирающиеся сквозь шапки сине-зеленой хвои и серые скалы, безразлично прошел мимо угнанного мотоцикла, который теперь не представлял для него интереса, и двинулся в сторону города. Его цель — лавка Вэнь Цин. По пути к еще одному своему дому Вэй Ин много раз терял сознание, но все равно упрямо, сам не зная ради чего, вставал на ноги и шел дальше. Падал и поднимался, надеясь непонятно на что. Когда же он дошел до небольшой лавочки в среднем районе, на улице уже стемнело. Наступил вечер. Прохожие с любопытством пялились на него, но либо отшатывались в испуге, либо проходили мимо. Плевать. Лавка Вэнь Цин была опечатана цветной лентой. Подойдя ближе, Вэй Усянь учуял запах крови. И опять смерти. Вэй Усяню захотелось умереть прямо на месте. Сгинуть из мира живых навсегда. Неправда. Это все неправда. Боже, это не может происходить с ним. Почему?.. Усянь мертвым взглядом обвел пыльные окна с красными выделяющимися пятнами на них и взломанную дверь со следами когтей и вошел внутрь. Поднялся на второй этаж, жилой, и заглянул в спальню А-Цин, строгую и чистую, в то время как на первом этаже творился полнейший хаос. Мужчина снова потерял сознание, не успев даже коснуться телом чужой мягкой постели, от которой пахло родной лавандой. Краем сознания он понадеялся, что уснул навсегда.***
Следующие несколько месяцев Вэй Ин провел как в Аду. Невыносимую боль вскоре сменил страшный гнев. Капля за каплей в нем возрастала разрушительная ненависть к тем, кто посмел лишить его дома и семьи, о которых он втайне всегда мечтал, но не надеялся получить. И вот единственного хорошего, что было в его премерзкой жизни, внезапно не стало. Дни стали безотчетно давить на него, не давая возможности вздохнуть. Смерть начала казаться ему сладкой грезой, о которой Вэй Ин принялся мечтать бесконечно долгими ночами. Однако смог бы он умереть спокойно, зная, что у него остались незавершенные дела? Поэтому Вэй Ин в момент просветления заставил себя сдвинуться с места и поесть. Хотя бы поесть. А затем взялся за начертание плана действий. В первую очередь он должен был привести себя в порядок: набрать вес, вернуть прежнюю физическую форму, улучшить навыки боя и так далее. Тренировки позволили ему на время отвлечься от всепоглощающей пустоты на сердце и прочистили остатки мозгов. Наверное, так ясно он никогда еще не соображал. Далее Вэй Ин сразу же после того, как убедился, что не выглядит как столетний разложившийся труп, связался со своими ребятами и раздал им «домашнее задание». Возникать и возмущаться они не стали, а, узнав о том, что произошло с их непосредственным начальником, взялись за дело еще усерднее. Начать было решено с поисков крыс и таинственного благодетеля, поместившего Вэй Усяня в больницу и оплатившего лечение по-старинке, наличкой то есть, в связи с чем не осталось ни номера счета в банке, ни имени. Записи с камер видеонаблюдения тоже ничего им не дали, поскольку по истечении месяца они оказались стерты. Да и качество остальных видеозаписей в сравнении, если честно, здорово хромало. Так что понять, что за добрый «меценат» помог Вэй Ину, они не смогли бы. А врачи и дежурные в свою смену ничего особенного не заметили. Скорее всего, помог не человек. Информация скудная, но что есть, то есть. И пусть поиск благодетеля зашел в тупик, это не значило, что они не добились успеха в другом. Удалось найти парочку предателей из числа клана Лань, которые оказались единственными выжившими. Одного из них звали Су Шэ. К большому сожалению Вэй Ина, этот трус раскололся слишком быстро. Спесивый и самоуверенный вначале, он быстро сдался, стоило Вэй Усяню начать говорить. До этого он мурыжил Су Шэ в одиночном боксе без окон и дверей и с единственным люком на потолке несколько дней к ряду, приказав своим не разговаривать с ним, не трогать и игнорировать любые его просьбы, если таковые имелись. Вэй Ину не было необходимости как-либо пытать Су Шэ. Он и сам с этим прекрасно справлялся. Страх неизвестности сотворил истинное чудо. Плюс время, проведенное в замкнутом пространстве, тянулось до бесконечности долго и свело в конце концов своего пленника с ума. Су Шэ рассказал все: причины и первопричины предательства, имена виновных, поддельные и настоящие, среди которых затесались и знакомые Вэй Усяню наемники и даже некоторые особо заинтересованные военные. Не забыл он упомянуть и про названия враждебных кланов, которых не устраивала политика Лань Ванцзи. Ситуация сложная. И Вэй Усянь, и Лань Ванцзи мешали. И потому, как только об их связи прознали, обоих решили убрать с арены. Покивав благосклонно на все откровения Су Шэ, Вэй Ин спросил: — Где мой муж? — Голос его был леденяще-холодным, с вибрирующей хрипотцой. Теперь, как подозревал Вэй Усянь, из-за неудачного ранения хрипеть он будет всегда. Су Шэ передернуло от ужаса: — М-муж? — Я на другом языке изъясняюсь? — приподнял бровь Вэй Ин. — Где. Мой. Муж? — Я-я не пон… Су Шэ громко вскрикнул, когда Усянь вонзил нож в чужое бедро, в место над коленной чашечкой, и медленно покрутил. Оглушительный вопль эхом отразился от металлических стен. — Не знаю! Я не знаю! — зарыдал Су Шэ, и Вэй Ин направился в сторону люка, бросив напоследок: — Ты здесь до конца своей жизни, Су Шэ. — Н-но… — Она не будет долгой. Будь спокоен. Последнее, что Вэй Усянь услышал, когда вылезал из бокса, были проклятия в его адрес и особо грязные ругательства.***
Вэй Ин выслеживал виновных в течение трех лет и начать решил с полного вырезания кланов, причастных к уничтожению его собственного, так как им было затруднительно передвигаться с места на место, ибо территория, занимаемая кланом обычно простиралась на многие километры, а достаточно большое количество людей, привязанных к домам и какой-никакой работе, не позволяло перемещаться так часто, как хотелось бы, и потому найти их было не так уж и сложно. Свою месть он продумывал тщательно и долго, оперируя с удивительным хладнокровием и жестокостью. В нем горела ледяная ненависть. Не та горячая, что быстро остывает со временем, а именно что ледяная, ядовитая, отчаянная, не оставляющая выбора. Воистину ужасная. Ужасающая. Вэй Усянь не слушал чужие мольбы о пощаде, не велся на подкупы, игнорировал собственную жалость, которой и в помине не было, и убивал. Убивал долго, не позволяя уйти за грань и из раза в раз задавая один и тот же вопрос: «Где мой муж?». Хотя бы тело. Пепел. Прядь волос. Лоскут одежды. Хоть что-то. И когда «опрашиваемый» напора не выдерживал, Вэй Ин поднимал труп и спрашивал снова, ибо мертвые не могут лгать. Следом он взялся за профессиональных наемников и нанимателей. Последнего наемного убийцу Вэй Усянь отыскал на третьем году траура. В далекой Индонезии. И тот, прежде чем умереть в муках, как и все остальные до этого, сказал, что тоже ничего не знает о Ханьгуан-цзюне. Вэй Ин, опустошенный, вымотанный продолжительной погоней, сбросил труп в океан и дал знак девушке, что управляла яхтой, двигаться дальше. Она согласилась помочь ему за чисто символическую плату и отвезти после завершения дела на крохотный уединенный остров, где можно было переждать бурю и немного отдохнуть. Закатное небо окрасилось во все оттенки оранжевого, красного и синего. Отросшие до плеч волосы трепал соленый ветер. В голове стало пусто. Внутри ныло и стонало от боли и безнадежности. Ледяное пламя ненависти утихло, явив миру его нелицеприятную кровоточащую сердцевину. Почему это никак не закончится? За что ему это? Вэй Ин крепко зажмурил глаза и тяжело оперся обеими руками в борт яхты, чуть ли не наполовину свешиваясь с ее края. Впереди показался крохотный остров с небольшим домиком у самого берега. Вокруг дома не было ничего кроме пышных зеленых зарослей. Яхта остановилась где-то в тридцати метрах от нужного острова, чтобы не сесть на мель. — Я заберу вас через два дня, — сказала девушка на ломаном китайском. — Может, раньше. Но Вэй Ину было абсолютно все равно, когда его там собирались забирать. Даже оставь она его на этом островке навсегда — помирать от голода и жажды, — он бы не почувствовал ничего, помимо глубокого безразличия. — Вас подбросить на лодке или вы сами? — перешла девушка на английский. Чудачка. — Сам, — кинул Вэй Ин и без предупреждения перемахнул через невысокий борт. Вода была теплой, словно парное молоко. Эту воду неторопливо прогревало своими лучами яркое тропическое солнце в течение целого дня. Волны сами подталкивали его к берегу, к маленькому дому, чьи ступени уходили под прозрачную мягкую толщу, не скрывавшую наросшие на древесину комочки насыщенно-зеленых водорослей и проплывающих мимо цветных рыбок. Вэй Ин поднялся по ступенькам наверх и слабо толкнул незапертую бамбуковую дверь. Внутри вкусно пахло фруктами, цветами и зажженными палочками благовоний. Сандал. Постель расположилась прямо посередине основной комнаты и была усыпана нежными лепестками цветов. Эта постель предназначалась для молодоженов. Свадебное ложе. Мягкое. Воздушное и белоснежное, точно облако. Наверное, приятно заниматься любовью на таком. Они бы с Лань Чжанем могли бы… Когда-нибудь… Вэй Ин хрипло застонал и рухнул в мокрой одежде прямо на кровать, прикрыв глаза и прикусив нижнюю губу зубами. Его нет. Его больше нет. Рука потянулась к рюкзаку, где на самом дне лежал пистолет в специальной непромокаемой кобуре. Холодный металл наставленного дула защекотал беззащитный висок. Ничего больше нет. И не будет. Ничего. Вэй Ин никогда не коснется его. Он не сможет сказать ему излюбленное и дразнящее «привет, молодой господин, отчего вы так печальны?», не прошепчет горячо и пылко нежное «я люблю тебя». Никогда больше не поцелует, не обнимет, не приласкает. Его нет. За его спиной больше никого нет. Ни любимых, ни врагов. Ничего. Осталось одно лишь пепелище. И бесконечный океан. Бесконечно синий. Щелкнул предохранитель, и Вэй Ин глупо задержал дыхание. Тюлевые полупрозрачные занавески робко дрожали под лаской ветра. Далекая линия горизонта, будто бы светящаяся в опускающейся на землю темноте, казалась настоящим краем мира. Спустя половину минуты Вэй Ин медленно выдохнул и приготовился было окончательно испустить дух, как вдруг почувствовал нечто знакомое и родное. В груди тускло загорелась тонкая ниточка связи. Теплая. Дрожащая. Самая драгоценная. Вэй Усянь всхлипнул и сжал ткань рубашки напротив сердца. Горячая влага заскользила по бледным осунувшимся щекам. Усянь плакал впервые за несколько лет и не желал прекращать. Связь, оказывается, всегда была вместе с ним. Она ни на мгновение не покидала его и будто бы ждала нужного часа, чтобы вновь запылать. Лань Чжань. Его милый Лань Чжань. Вэй Ин чувствовал его.
Примечания:
Мы это сделали!
В честь этого разопью бутылку шампанского, которую мне подогнали на 8 марта и забыли подарить.
И почему на этом гребаном фб нет метки СТЕКЛО????
