В ночи услышу голос твой

Что ж, вот игры и закончились. Джейсона, как жертву и одного из слабейших в иерархии, изначально поставили на роль еды. Это было понятно по одежде и уровню подачи. В то время, как другие оделись более-менее прилично — в костюмы, в платья, в туники до щиколоток, парня разодели в одни только кожаные плотные штаны темно-синего цвета, почти черного, да в такого же оттенка жилет. И все. Вэй Ин, честно говоря, подобной тенденции удивлен не был. Чем ниже статус и уважение, тем меньше одежды. Но порой тела других оголяют намеренно, чтобы унизить или показать им свое место. Что-то такое и произошло с Ашером. Он был наполовину обнажен, и его шрамы, испещрившие всю левую сторону тела, оказались выставлены на всеобщее обозрение, ужасая отобразившейся на некогда безупречном теле картиной взаимодействия первозданного хаоса и порядка. Красноватые рубцы уходили и дальше — под пояс штанов. Но, несмотря на свои незаживающие ранения, Ашер все равно был красивым. Униженным всеобщим презрением и обидным снисхождением, но, вопреки, остающимся гордым и потрясающе несгибаемым. Этим Ашер и был красив. Не телом — душой, волей, силой. Ашера ломали и унижали годами, но он сохранил в себе ту основу, на которой строилась его личность. И это воистину было достойно восхищения — суметь сохранить в себе нечто прекрасное и постоянное. Вэй Ин всегда восхищался таким качеством в людях и, не изменяя своим же принципам, продолжал восхищаться даже по прошествии многих и многих лет. Хищника — Ашера — превратили в жертву. Надолго ли? Такие, как он, не смиряются с судьбой так просто и вечно ищут свой жизненный путь. Они непредсказуемы и верны. Себе ли, другим — не суть важно. Сюэ Ян по натуре своей, как и Ашер, тоже никогда не был жертвой. И излишним альтруизмом не страдал. Его внутренний стержень, заполненный неисчерпаемым бунтарством и упрямством, всегда оставался неизменным и не давал скатиться тому на самое дно. Сюэ Ян — лидер, умный и расчетливый. Но по неопытности и незнанию он еще не понимал, на что были способны члены Совета. А-Ян видел лишь каплю в море. Иветта его сломает. Вэй Усянь ненадолго заглянул в потемневшие глаза мужа и решительно двинулся к Сюэ Яну, шелестя подолом ханьфу по полу. — Может, ты соизволишь объяснить мне, что происходит, мальчишка? — громко спросил Усянь, тут же закашлявшись, — в горле встал полузабытый колючий ком. И голос не вовремя подвел его, сорвавшись под конец на першащий болезненный хрип. Лань Чжань оказался рядом мгновенно и вопросительно посмотрел на него. «Лань Чжань, от твоего беспокойства меня сейчас самого затрясет», — пожурил мужа Вэй Усянь. «Прости. У нас очень острый слух, ты же знаешь, и твой кашель…» «Знаю. Со мной все нормально, Лань Чжань. Нормально». — Вэй Ин неопределенно взмахнул рукой и снова вперил взгляд в Сюэ Яна. — Итак, я не ослышался? Ты предлагаешь себя в качестве пищи? — уточнил Вэй Ин. — Нет! — звонко, с истеричными нотами отозвалась Иветта. — Мне нужен Джейсон! Он меня боится. Я хочу, чтобы он меня боялся. — Закрой свой рот, — яростно сверкнув красными глазами прорычал Вэй Усянь с неконтролируемым всплеском грубой силы в голосе, и Иветта послушно замолчала, испуганно прислонив ладони к сомкнувшимся бледным губам. Была бы она Мастером, и ему бы понадобились вынужденный зрительный контакт и до хрена свободной силы агрессивной направленности, а так все вышло просто и со вкусом. Подобный фокус Усянь уже проворачивал раньше с другими вампирами. — А-Ян? — Джейсон боится. Я могу пойти вместо него. Вэй Ину очень сильно захотелось огреть мальчишку чем-нибудь тяжелым по голове и крикнуть во всю мощь легких: «С чего бы такой акт доброты? Да ты же вампира не насыщал ни разу в жизни. Как ты справишься?!», но вместо этого жестко ответил: — Ты этого не хочешь. Ты не знаешь, на что нарываешься. — Ну вот и повод узнать, разве нет? — криво улыбнулся Сюэ Ян. — Ты что, издеваешься надо мной? — Я? — Сюэ Ян приподнял брови в театральном удивлении и приложил руку к сердцу. — Обижаете, отец. Нет, он точно издевался. Собрав мозги в кучу, Усянь тихо и вкрадчиво заговорил: — Хорош паясничать. Я отвечаю за тебя. Перед самим собой и перед могилами твоих почивших родителей я поклялся тебя оберегать. Они доверили тебя мне. — Именно Вэй Ин после неофициального усыновления Сюэ Яна ходил на старое бостонское кладбище и упокаивал души его убитых родителей, которые все никак не могли обрести покоя. — Так какого хрена? Ты никуда не пойдешь. Разговор окончен. — А если попрошу? Вот гад. У Сюэ Яна была своя голова на плечах. Он уже мог принимать самостоятельные решения без оглядки на взрослых. Он уже не тот маленький мальчик, просыпающийся по ночам от малейшего шороха и боящийся оставаться один на один с собственными мыслями. Нет. Сюэ Ян — молодой мужчина, с чьим мнением приходилось считаться. Вэй Усянь нисколько не сомневался в своем воспитаннике — он сам его готовил в конце концов, — но все равно боялся. От смерти и ошибок не застрахован никто. — Ты уверен? — сдавшись, спросил Вэй Ин. Сюэ Ян кивнул, упрямо прожигая в нем дыру где-то промеж бровей, и сложил руки на груди, давая понять, что не отступит. — Что ж, я тебя услышал. — Вэй Усянь, он — несовершеннолетний! — сказала с возмущением Анита в очень коротком черном платье с кружевными вставками на талии и таким же кружевным подолом, сквозь которое просвечивало нижнее белье в тон и эластичные подвязки чулок с поясом. И все это наверняка сделано специально, с целью показать, что оружия на ней никакого нет. Вот совсем-совсем никакого. Оригинальный способ, нечего сказать. Вэй Ин на что-то такое не подписывался. — Прикрылась бы тогда. А то я могу обвинить тебя в развращении этих самых несовершеннолетних. Бесстыдница, — съязвил Усянь, наплевав на абсурдность заявлений. — Сюэ Ян, не смотри, иначе Синчэню расскажу. Сюэ Ян фыркнул и отвернулся к трясущемуся Джейсону, все еще бледному, как хрупкий фарфор. Анита покраснела, но упорно делала вид, что не покраснела. Получалось забавно. — Ему нет восемнадцати, — уперлась в святую истину Анита. — Не смеши меня и всех присутствующих. Он уже взрослый. — Он ребенок! — Сама ты ребенок, Анита, — раздраженно закатил глаза Вэй Ин. — По меркам сверхъестественного мира Сюэ Ян уже давно взрослый. Он может и имеет право принимать решения самостоятельно. Жан-Клод, угомони свою Спутницу. — Месье Вэй прав, ma petite. Месье Ян по нашим меркам — уже молодой мужчина. Анита с недовольством поджала губы и взъярилась почему-то на Вэй Усяня: — Ты его опекун. Его защитник. Какого черта ты творишь? Ему всего лишь шестнадцать. «Вообще-то скоро семнадцать», — кричала поза Сюэ Яна, но вслух ничего такого сказано, разумеется, не было. — Мне тоже когда-то было всего лишь шестнадцать. И мне приходилось делать вещи много хуже, чем кормление какого-то старого гниющего трупа своей кровью. Иветта, оскорбленная в лучших чувствах, дернулась всем телом и хотела было подойти к их маленькой компании, как Джейсон низко заскулил, пряча лицо на груди Сюэ Яна, который был на полторы головы выше. Похоже, что этот молодой вервольф уже встречался с гниющими вампирами раньше. По-другому его реакцию на ставленницу Влюбленного В Смерть не объяснишь. — Стоять, — рявкнул Вэй Ин, и Иветта резко, а самое главное молча, остановилась. Вампирша загнанно, словно безумная, вращала глазами, не понимая, что происходит, и подавала какие-то невидимые знаки спокойному Уоррику, которого, казалось, не волновало ничто земное. Он будто не замечал затруднений своей мучительницы. Вэй Ин насмешливо хмыкнул и усилил давление. Иветта безуспешно оказывала сопротивление, но все равно в конце концов задеревенела всем телом, застыв белым стройным памятником прямо посередине зала. Временно перехватить над ней контроль было скорее запарно, чем трудно, — все-таки тысячу с лишним лет прожила, гадина, — но не неосуществимо. Пока Вэй Ин развлекал благодарную публику разговорами, он незаметно, с внутренним нежеланием и омерзением проникал тонкими нитями силы в мертвое тело вампирши и заставлял ее тем временем молчать и двигаться по минимуму. — Ты пожалеешь, Демон, — выплюнула Иветта, когда Вэй Ин чуть ослабил воздействие. За маской злости и презрения он видел дикий страх. Ее мертвое сердце билось малость быстрее обычного, тяжело переваливаясь в грудной клетке. Ему словно что-то мешало биться ровно и в полную силу. Впрочем, отсутствие свежей крови и мешало. Иветта давно не ела. — Ого, ты угрожаешь мне? А не слишком ли много ты о себе возомнила, гниль? — подойдя вплотную к обездвиженной вампирше, спросил Вэй Ин. — Я держал в страхе всю Поднебесную. Неужели ты думаешь, что я не справлюсь с тобой? — шептал он, нарочно добавляя в голос тягучие опасные нотки, которые просто идеально сочетались с его давно приобретенной низкой вибрирующей хрипотцой, удивительно похожей на рычание, гулкое, едва заметное. — Я — некромант, а ты — всего лишь труп, с которым я могу делать все, что пожелаю. Если бы это желание вообще у меня было. Ты поняла? Иветта судорожно сглотнула и завороженно уставилась своими глазами выцветшего голубого цвета в его, кроваво-красные, живые, гневные. — Твой приемыш меня не боится, — выдавила она. — А Джейсон — боится. Мне нужен страх. Его сладкий страх. — Жри, что дают, — отчеканил Усянь. — Либо Сюэ Ян, либо ты проваливаешь отсюда к тому, кто тебя породил. Выбора у тебя нет. И если в процессе ты посмеешь гнить на нем, я лично, своими руками, четвертую тебя и по частям скормлю адским гончим. — Адскими гончими Вэй Ин пугал редко. Это было его собственное «изобретение» — трупы дохлых собак, наполненные по самое не хочу энергией ярости и обиды. В детстве, когда группа мужчин окружила его с вполне ясными намерениями, он впервые призвал мертвых. И ими оказались подстреленные кем-то уличные псы. — Им плевать — падаль жрать или свежатину. — Для закрепления результата Вэй Ин проник даром в тело Иветты глубже, без присущей себе деликатности, резко, топорно, грубо. Рот ее приоткрылся в немом болезненном вскрике. — Мы друг друга поняли? Вэй Ин отпустил ее и сразу же отошел к застывшему неподалеку Лань Ванцзи. Иветта, покачнувшись, рухнула на пол и часто-часто закивала. И теперь в ее взгляде, помимо страха, появилось что-то другое, что-то темное и вожделенное. Последнее, чего Вэй Усянь желал для себя, так это быть предметом желания для тысячелетней садистки-некрофилки. — Сюэ Ян, твой выход. Я слежу. Вэй Ин встал рядом с Лань Чжанем, не смея смотреть на него. Он боялся обнаружить разочарование и неприязнь на родном лице. Его жестокость что на действиях, что на словах, не должны были видеть эти терпеливые и добрые глаза. «А-Ин, посмотри на меня», — мягко прошелестел голос Лань Чжаня в мыслях. «Не зови меня так». А-Ин — это слишком нежно и лично. Это обращение сейчас не имело с ним ничего общего. «Но ты мой А-Ин. Мой огонек». «Прекрати. — Вэй Ин встряхнул головой, хмуро наблюдая за Сюэ Яном, снимающим галстук и отбрасывающим его куда-то в сторону. — Перестань». Лань Чжань с тихим вздохом легко коснулся кончиками тонких пальцев подбородка Вэй Ина и повернул его лицо к себе. «Ты — это ты. А-Ин, я люблю тебя. — И таким могуществом, такой верой были пропитаны его слова, что Усянь на миг потерял связь с реальностью, утонул в этих светлых глазах, дышать перестал. — Ничто не заставит меня отказаться от тебя. Ты — мое все. Моя жизнь». «Как ты можешь признаваться мне в любви в такой момент и с таким каменным лицом? Ты ужасен, Лань Ванцзи». Вэй Ин истерично усмехнулся и вырвался из некрепкой хватки мужа. — Сволочь ты, — добавил он после долгой паузы. — Я тебе это припомню. — Буду ждать, — сказал Ванцзи, полностью довольный собой. Прищурившись, Вэй Ин ткнул ему в бок локтем и совершенно не удивился, когда получил такой же тычок в ответ. Он постарался не думать о том, какое впечатление они производили, и сосредоточил внимание на сыне и Иветте. Они были важнее каких-то там Советников, которых разрывало от вопросов. Только что Вэй Усянь взял под контроль не последнего вампира в этом зале, и, понятное дело, их это испугало и заинтересовало. Жан-Клод, Анита и Ашер смотрели на них со смешанными эмоциями, а Ричард — с уважением и легким налетом неприязни. Последний не принимал отношений между мужчинами, хотя к Мастеру Сент-Луиса был неравнодушен. Ульфрик элементарно не желал признавать свое влечение сразу к обоим и злился на себя за это. Впрочем, плевать на них. Его сейчас волновал только Сюэ Ян, на которого с недвусмысленным интересом пялилась Иветта. Хоть бы пронесло.