Жить

Вот стоит мужчина С пулей, зажатой в его правой руке. Моя война закончилась. Будь моим убежищем от бури.

Заглушив мотор, Йен выбрался из салона скрипучей развалюхи, которую он взял напрокат по возвращению на малую родину. Конечно, можно было одолжить машину у Липа, но это означало бы встречу со всеми многочисленными родственниками и племянниками — которых Йен, безусловно, любил всей душой, — а это в планы Галлагера пока не входило. Позже он, конечно, заедет к ним, но эти пару дней он планировал провести наедине с самим собой, погрузившись в гармонию с природой. Скептически оглядев машину, которая, казалось, преодолела длительный путь от города на последнем издыхании, Йен запоздало подумал, что, возможно, стоило остановиться на каком-то менее бюджетном варианте. С другой стороны, для поездок по бескрайним полям сойдет в самый раз. Подкурив сигарету, он вдохнул дым вместе со свежим осенним воздухом, и удовлетворенно выдохнул, оглядывая окрестности. Ни души. Лишь ветер гулял по полю, унося немногочисленную листву ввысь, к серому чистому небу, сквозь которое еле проглядывало тусклое октябрьское солнце. Открыв заднюю дверь, которая поддалась с натужным скрипом, Йен скомандовал: — Гулять! Лесли, лабрадор, которую Йен приютил несколько лет назад,выпрыгнула из машины и принялась кружиться вокруг хозяина. Потянувшись в салон, парень достал двустволку, бережно завернутую в чехол, и положил её на капот. Его руки, привыкшие держать оружие, механически собрали ружьё, приводя его в боевую готовность. Под внимательным взглядом умных карих глаз Лесли, упершейся лапами в капот, Йен закинул лямку на плечо, подхватил пояс с патронами и отправился в сторону небольшого леска, который окружал кажущееся бескрайним поле. Лесли бежала впереди, рассекая высокую траву и прислушиваясь к каждому звуку. Йен, держа оружие в руках, шёл следом, наблюдая за поведением собаки, как вдруг в траве раздался шорох. Лесли тихонько зарычала, а охотник, резко подняв ствол, направил его в сторону звука. Ничего. Недовольно выдохнув, парень опустил ружьё и прошел чуть дальше. Внезапно собака, бодро трусившая в паре метров от него, снова остановилась, прижав морду к земле, и уселась на месте. Йен настороженно поднял ружьё, но не услышал ничего, кроме шелеста ветра и травы. — Лесли, ко мне. Ко мне! — собака обернулась, но осталась сидеть на месте. — Поехали дальше, нет тут ни хрена. Йен недовольно фыркнул, когда хвостатая охотница, игнорируя его слова, осталась сидеть на месте. Он хотел было снова позвать её, когда услышал что-то, похожее на хлопанье крыльев. Вот оно. Лесли с лаем бросилась вперед, заставляя одинокую куропатку встрепенуться вверх. Йен прицелился, делая два быстрых выстрела, но птица быстро ушла ввысь, скрываясь за кронами леса, к которому они приблизились практически вплотную. Йен с досадой открыл ружьё, наблюдая, как отстрелянные гильзы падают в траву, и тихо выругался. — Что ж за день такой, а? Разочарованно сплюнув, он развернулся обратно к машине, подзывая к себе Лесли, и собирался уже открыть дверь, как со стороны леса раздался отчаянный крик: — Заводи! Йен, не ожидавший встретить кого-то в такой глуши, ошалело уставился на бежавшего к нему мужчину. Лесли с лаем понеслась тому навстречу. — Чего встал, мудила, заводи!! — возопил бегущий, на всех парах несясь в сторону машины. Добежав до неё, он со всей дури вдарил кулаком по капоту, командуя: — В машину! — и в то же время со стороны леса раздалась череда выстрелов, рикошетом пройдясь по облезлой двери в салон и разбив боковое стекло. Вжав голову в плечи, Йен наконец-то отмер, рывком бросаясь к водительской двери, в то время как парень ужом проскользнул на заднее сиденье, заорав еще громче прежнего: — Гони!! Йен вдавил педаль газа, срываясь с места настолько быстро, насколько это было возможно, вздрагивая от ещё нескольких выстрелов и звона разбившегося стекла. — Какого хрена происходит?! — заорал он в ответ, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. За свой недолгий срок службы в армии он ни разу не был под обстрелом, хоть и готовился к этому морально; но он и подумать не мог, что это случится не в какой-то горячей точке, а среди чистого поля, и из экипировки на нем будет лишь простая холщовая куртка да охотничьи штаны. Обернувшись назад, он увидел троих, преследовавших их по дороге, и с ужасом услышал лай Лесли, бегущей вместе с ними за машиной. Тем временем парень сзади, не теряя времени зря, уже ухватился за его ружьё. — Прости, родная, прости… — забормотал он, молясь всем богам, чтобы подонки, кем бы они ни были, не тронули собаку. Ещё несколько выстрелов раздалось по машине, один из которых разбил заднее стекло, а второй прошелся совсем рядом, разбивая окно прямо рядом с ним. Йен успел наклонить голову, уходя от пуль, и сильнее вцепился в руль, пытаясь маневрировать, чтобы усложнить стрелкам задачу, но в поле это было практически невозможно. Послышался звук отрывающегося ружья. — Патроны где? — резко спросил парень с заднего сиденья, уставившись на него в упор. — На поясе. Через пару секунд раздались два выстрела. — Ещё! Обновив заряд, парень защелкнул ружьё, но так и не выстрелил. Обернувшись, Йен понял, что преследователи наконец-то отстали. — Что случилось-то? — спросил он, поглядывая через зеркало заднего вида на черноволосого парня, который продолжал крепко сжимать ствол. — Ты чего молчишь, глухой что ли? Эй! Я с тобой разговариваю! Взбесившись от подобного игнора и подрагивая от бешеного выброса адреналина, Йен снова отвернулся, уставившись на дорогу.

***

Они ехали уже некоторое время, и Йен не мог удержаться от разглядывания парня через зеркало, которое чудом осталось цело после обстрела. Тот наконец-то выпустил ружьё из рук и сел, уставившись на дорогу через дыру, которая когда-то была боковым стеклом. Парень был немного грязным, со следами земли на лице, но осматривая его неплохую черную кожаную куртку, надетую поверх толстовки, Йен пришел к выводу, что он не похож на бездомного или какого-то местного алкаша вроде его отца. На вид тому было лет двадцать пять, его короткие темные волосы топорщились в разные стороны, а когда парень пригладил их рукой, на сиденье вывалились несколько сухих листков и травинок. Видимо, кожей ощутив его внимание, он поднял свои глаза, тоже уставившись в зеркало, и Йен быстро отвел взгляд, но от того, что мелькнуло в колючей холодной синеве глаз его невольного попутчика, Йену стало не по себе. — Ну… И что это было? Убить хотели? — прокашлявшись, предпринял он ещё одну попытку завести разговор. — В лесу покатать, — мрачно ответил темноволосый, не глядя на него. — Я серьёзно. — И я, — он на секунду перевел взгляд на Йена, а потом снова отвернулся. — Мужик, какая тебе на хрен разница, что и почему? Оно тебе надо? На дорогу смотри. Чёрт. Все же заметил, как он пялился. Парень потер веки, и Йен, не удержавшись, снова взглянул на него. Он мог бы поклясться, что глаза того покраснели, как будто он хотел заплакать, но это никак не вязалось с образом того, кто только что без капли сомнений стрелял по преследовавшим их людям, так что он решил, что ему просто показалось. — Так куда едем-то? — В город. Йен хмыкнул. Ну, в город — так в город. В любом случае, вся романтика лестной охоты испарилась в тот момент, когда по нему начали палить трое неизвестных, да и оставаться ночевать здесь, когда они наверняка будут продолжать рыскать по округе в надежде выловить темноволосого, ему совсем не улыбалось. Видимо, с семьей он все же увидится раньше, чем планировал. Снова сконцентрировавшись на дороге, Йен присмотрелся, выругался, затормозил и вышел из машины. Парень остался настороженно сидеть внутри, а Галлагер, пройдя вперед, осмотрел дорогу, придя к неутешительным выводам: то, что раньше было тропой из подмёрзшей грязи, плавно переходило в настоящее болото, заросшее по бокам длинной травой и камышами, проехать по которым не представлялось возможным. — Всё, пиздец. Объезжать надо, — сообщил он, возвращаясь к машине. — И как? — парень тотчас выпрыгнул из салона. — Назад, до леса, и другой дорогой. — Куда назад?! Давай вперед, баран, — с пол-оборота завелся темноволосый, упираясь руками в крышу машины и ударяя по ней от досады. — Тебе не хватило? Ещё хочешь?! — Да не пройдем мы тут, ты не видишь? Болото. На пузо ляжем и всё. — Я сказал двигай. Давай! Тот залез обратно в машину, явно не собираясь выслушивать никаких возражений, и Йен раздраженно пожал плечами, усаживаясь следом. — Ну, как знаешь. Он хотел было снова завести мотор, но потом задумчиво посмотрел на сидящего рядом парня и предложил: — Может, вылезешь? — Зачем? — настороженно спросил брюнет. — Ну, чтобы легче проскочить. — Ага, конечно, — фыркнул он в ответ, не сдвинувшись с места, и крепче обхватил ружьё, которое все это время не выпускал из рук. — Что, думаешь, брошу? Хотел бы — бросил раньше, у леса. — Ничего я не думаю, — всё также мрачно ответил тот, и тут же снова вспылил. — Слушай, жми давай! Некогда языками чесать. — Ладно. Вжав педаль газа до упора, Йен въехал в болотную жижу, подняв вокруг машины кучу брызг, но, как и ожидалось, она практически сразу забуксовала на месте, отказываясь двигаться дальше. — Давай. Давай же, — бормотал он, продолжая жать на педаль со всей силы, но грязь, размытая водой, плотно облепила колеса, не давая им продвинуться даже на пару метров. Парень пулей выскочил наружу, обходя сзади и упираясь руками в багажник, подталкивая машину что было сил. — Давай, рухлядь! Ну, чего встала?! Давай, сука, ну, давай! — послышались несколько резких ударов, и Йен быстро обернулся, видя, как от натуги у него раскраснелось лицо. Стоя практически по щиколотки в грязи, он что было сил колотил и толкал вперед погрязшую колымагу, но всё было тщетно. Ударив от досады по рулю, Йен заглушил мотор и вышел из машины, понимая, что никуда они больше не уедут. Кажется, понял это и нервный тип сзади, упершись в багажник руками и тяжело дыша. — Всё, приехали, — мрачно констатировал Йен, обходя машину и радуясь, что он, в отличии от своего попутчика, хотя бы был в подходящей обуви. — Рухлядь поганая! Сука! Темноволосый несколько раз пнул машину ногой, а после так же резко успокоился, спрятав лицо в сложенных на крыше руках. — Ну всё, хорош. Хорош. Быстро оглядевшись по сторонам, парень полез в салон, вытаскивая оттуда двустволку, с которой явно не собирался расставаться, и спросил у него: — До города далеко? — Пешком, что ли? — скептически уточнил Йен, ковыряя ногой у переднего колеса. — Ну, а как? — Да сутки точно. Если не больше. Я сюда ехал… — Дорогу знаешь? — перебил его бесцеремонный тип, прижимая к себе ствол. — Да знаю, вот она, — махнул себе за спину Йен, продолжая осматривать машину. — Нет, через глушь надо! Чтобы лес кругом, где машина не проедет. — Ну, — Йен почесал макушку, — можно будет сообразить. — Так соображай! В какую сторону? — с каждой секундой темноволосый нервничал всё сильнее, чуть ли не подпрыгивая на месте и размахивая ружьём. Йен только сейчас обратил внимание, что тот был практически на голову ниже него, а с каждой выкрикнутой фразой его брови подпрыгивали вместе с ним, что, будь они в другой ситуации, показалось бы ему дико забавным. — А машину как? Здесь оставить, что ли? Мне её вернуть вообще-то надо. — Ты с башкой в ладах, мужик?! У нас жопа горит, а ты за этот лом трясешься! Психанув, он снова пнул ногой несчастную колымагу, и Йен, прикинув, что возвращать её в таком состоянии всё равно, что не возвращать вообще, со вздохом согласился. — Ладно, погоди. Открыв переднюю дверь, он потянулся за рюкзаком, в котором хранил все необходимое для ночлежки в лесу. Закинув его на плечо, Йен, пару секунд поразмыслив, обошел машину и открыл багажник. — Ну, чё ты там делаешь? — Да погоди! Если им придется заночевать в пути — а им придется, раз бешеный настаивает на том, что они должны идти по чаще, а не по тропе — то палатка им точно пригодится. — Застряла, зараза… — Ты ёбнулся?! У нас времени нет, на хрена тебе эта палатка? — Так я купил её только! Ты мне, что ли, новую подаришь? Окончательно потеряв терпение, черноволосый оттянул его за плечо, и, захлопнув крышку багажника, несколько раз ударил по нему прикладом, оставляя вмятину. — Ты охренел?! — воскликнул Йен, и парень, подойдя к нему вплотную и угрожающе уставившись куда-то в подбородок, прорычал: — В себя приди, тупица! Если жить хочешь, показывай, в какую сторону! — Туда, — Йен указал пальцем в сторону ближайшего холма, заметно нервничая от близости этого, мягко говоря, вспыльчивого парня, да ещё и с заряженной пушкой в руках. — Бегом! Тот рывком бросился в указанном направлении, большими прыжками преодолевая злополучное болото. Йен, вцепившись в рюкзак, побежал за ним, поднимая ещё одну тучу брызг.

***

Взбежав на холм, они понеслись по полю в сторону маячившего впереди леска. Черноволосый, с ружьём наперевес,мчал впереди, Йен бежал сзади, время от времени оборачиваясь в сторону уже скрывшейся вдалеке машины. Рассматривая силуэт перед собой, Йен невольно пришёл к выводу, что вид пышных ягодиц брюнета, подпрыгивающих во время бега, нравится ему куда больше пейзажей осеннего леса. Он уже вовсю наслаждался зрелищем, даже позабыв, что ситуация явно не располагала к подобным мыслям, как внезапная боль в правом колене заставила его чертыхнуться и запрыгать на одной ноге, пытаясь унять судорогу, но эти манипуляции привели только к тому, что в итоге он с громким матом повалился на землю. Черноволосый мигом обернулся и помчал к нему: — Чего разлегся, поднимайся! — заорал он, пытаясь поднять Йена за ворот куртки. — Не могу, сука, колено, — запыхтел Галлагер, пытаясь отдышаться. — Травма, после армии. Не могу… Долго бежать. Дальше пешком придется. — Какое пешком?! Посмотри вокруг, сразу заметят! Давай хоть до леса дотянем, ну, — он продолжал тянуть Йена за воротник, и тот, снова бросив взгляд назад, поморщился, и кое-как смог подняться. — Давай, сука, двигай, на себе тащить не буду, — подталкиваемый брюнетом, Йен сцепил зубы и рванул вперёд, стараясь как можно осторожнее ступать на больную ногу. Когда они домчали до леса, боль в колене стала практически невыносимой. Черноволосый ловко лавировал между деревьями, перескакивая через коряги, одна из которых так неудачно попала Йену под ноги, заставив снова рухнуть на землю. — Бля, ну ты и якорь! Хотя казалось бы, вон, здоровенный какой, — черноволосый встал рядом, упершись руками в колени. — И так всегда! На вид ого-го, а как до дела доходит, то… Кажется, поняв, что взболтнул лишнего, парень резко замолчал, а Йен уселся, прислонившись к поваленному пню, и недоуменно уставился на него. Ему показалось, или… — Некогда рассиживаться, — не дав Галлагеру додумать мысль до конца, парень недовольно заворчал, видя, что подниматься тот не собирается. — Колымагу твою найдут и поймут, что мы пехом. Начнут искать, без вариантов. — Да ты пойми, — тяжело дыша, пытался вразумить его Йен, — ты же тоже весь день бежать не сможешь. А я эти места как свои пять пальцев знаю. Пойдем там, где машина и близко не проедет. Они побродят, послоняются — и домой свалят. — Не свалят! — категорично заявил брюнет. — До последнего рыскать будут, под каждую ёлку заглянут. Не те люди, не тот случай. Йен пожевал губами. Парень говорил искренне, снова начиная закипать, и Галлагер невольно подумал о том, что же всё-таки он сделал этим головорезам, раз так уверен, что они будут преследовать его до последнего. — Ну, тебе одному, конечно, быстрее, — он уперся рукой о ствол дерева, поднимаясь на ноги. Колено снова отдало резкой болью, заставляя его выдохнуть сквозь зубы и усесться на пень. — Только, боюсь, без меня ты тут не одни сутки бродить будешь. И не факт, что дойдешь. А там уж сам решай. Черноволосый внимательно посмотрел на него, а после оглядел лес, и, сплюнув себе под ноги, обреченно сказал: — Ладно, хрен с тобой. Пойдем пешком, — и, указав ему на пояс, скомандовал, — патронташ снимай! Йен с подозрением уставился на него. — Давай-давай, ты пока свои больные конечности в кучу соберешь, нас уже десять раз завалят! Вздохнув, Галлагер принялся расстегивать пояс. — Тут недалеко железная дорога, — вспомнил он, протягивая патроны своему спутнику. Тот принялся застегивать пояс у себя на талии. — Там эшелоны с углем до электростанции идут, поезда ремонтные. Может, тормознуть получится. — Видно будет, — управившись с патронташем, он снова взял ружьё в руки. — Значит, предупреждаю сразу: не болтать. И тем более не орать. Говорить только по необходимости. Смотреть и слушать в оба, если звуки какие странные, шорохи, показалось что-то – сразу говори, понял? — Мужик, я охотник. Я своё дело знаю, — рыжий усмехнулся, протягивая руку. — Йен Галлагер, кстати. Но парень его дружелюбия не оценил, отступая назад и грубо командуя: — Дорогу показывай. Пытаясь не выглядеть обиженным, Галлагер опустил руку, поднимая с земли упавший рюкзак. Оглядевшись, он уверенно пошёл вперед, а брюнет, предпочевший остаться безымянным, потрусил за ним.

***

— И всё же, как мне теперь тебя называть? — Йен никогда не считал настойчивость своим недостатком; он просто знал, чего хотел, и знал, как этого добиться. И, уж видят боги, не было ещё на свете того парня, который отказался бы называть ему своё имя. До этого дня. — Никак. А надо будет — сам позову, — черноволосый даже не взглянул на него, перекладывая ружьё в руках. — Странный ты, парень. Мы с тобой, как ни крути, в одной лодке, а ты даже имя своё не говоришь. — А на хрен нам с тобой знакомиться? Как до города доберемся, я про тебя и не вспомню больше. — Да что ты? — Йен, даже по своим меркам, звучал уязвленно, — а ничего, что я тебе жизнь спас? Мог бы хоть спасибо сказать. — За что? — с показным равнодушием спросил брюнет. — А я смотрю, человек-то ты с гнильцой. Видимо, не зря тебя… — Йен окончательно взбесился, начиная повышать голос. — С гнильцой? — парень с ружьём нехорошо усмехнулся. — Так мы все такие. — Да кто все-то?! — Ты, например. — Эй, закрой рот, ты меня не знаешь! Я тебя с того света, можно сказать, вытащил, — Йен схватил его за плечо, разворачивая лицом к себе, но от резкого удара прикладом в живот тут же рухнул на колени, застонав от вернувшейся боли в поврежденной конечности. А когда наконец поднял взгляд вверх, в лицо ему смотрело дуло его же двустволки. — Страшно?! — рявкнул брюнет, поднося дуло ему ко лбу. Йен покрылся холодным потом, замечая, что палец того опустился на курок. — Страшно?! — Эй, хорош тебе… — Все мы герои, пока дуло в рожу не сунут, — хмыкнул темноволосый, скривив губы. Его брови снова начали жить своей жизнью, практически скрываясь за линией роста волос. — Если б те трое меня догнали, уехал бы? Уехал?! — Их трое, я один, что мне оставалось бы? — немного подаваясь назад, пробормотал Йен, смотря не в черное дуло ружья, я прямо в глаза парню перед ним. Нет, он ошибся, они не были синими. Они были голубыми, как две льдинки, и сейчас пугали Галлагера даже больше, чем направленный на него ствол. — И что, человека убивают! Ты же такой хороший, разве нет? Уехал бы?! — А что мне, сдохнуть рядом с тобой? — Уехал бы?! — Да! — не выдержав, заорал Йен в ответ. Как только он выкрикнул это, дуло ружья тут же опустилось, и парень перед ним удовлетворенно хмыкнул: — Вот видишь. Нимба над головой у тебя нет, так что я тебе ничего не должен. Ты мне никто. И я тебе тоже. И, развернувшись, пошёл вперед, оставив ошалевшего Галлагера стоять на коленях посреди леса. Он ещё несколько секунд смотрел ему в спину, проклиная тот день, когда вообще решил отправиться на охоту, а после медленно поднялся, поправляя рюкзак на плечах, и побрел следом. Дальше они шли в тишине, прерываемой лишь похрустыванием листвы и веток под ногами. Вскоре деревья начали редеть, и, переступив через очередную кипу веток, парни остановились. — Ты куда нас привёл? — напряженно спросил темноволосый, закидывая ружьё на плечо и осматривая раскинувшееся перед ними поле, поросшее тусклой сухой травой. — Это поле огромное, его не обойти. Придется напрямик, — ответил Йен, поравнявшись с ним и сплевывая на землю. Парень медленно повернулся к нему, угрожающе поднимая брови. – Ну, нет другой дороги. Закатив глаза, тот обреченно вздохнул, проверил патроны в ружье и двинулся вперед, расстегивая по дороге кожанку: — Машина и близко не проедет, да? Йен в ответ отзеркалил его, тоже закатив глаза. С этим психом спорить — себе дороже. Колено продолжало непрерывно ныть, поэтому охотник на ходу расстегнул рюкзак, доставая флягу, и сделал небольшой глоток. Может, хоть так общество несомненно привлекательного, но при этом до чёртиков пугающего брюнета станет немного терпимее? Как раз в этот момент он обернулся и тоже протянул руку к фляге. Продолжая настороженно оглядываться, парень сделал глоток, но тут же выплюнул всё на землю, и повернулся к Йену. — Это чё такое? — Виски, — пожал он плечами. — Добротный, не парься. И тут же глаза Йена полезли на лоб, когда под его возмущенное «Ты охренел, что ли?!» брюнет перевернул флягу и огненная жидкость полилась в траву. Галлагер попытался схватить его за руку, но тот взбрыкнул, вырываясь, и зашипел ему в лицо: — Придурок! Напьешься — страх потеряешь, соображать перестанешь! Нам сейчас каждую секунду на стреме надо быть, а ты решил набухаться? — Так я глоток только, колено ноет, да и стресс снять… — Всё, разговор окончен, — бросив взгляд на его ногу, безапелляционно заявил он, снова переворачивая флягу горлышком вниз. Йен с болью во взгляде провожал дорогущий виски, который так бесцеремонно выливали на землю, когда со стороны леса послышался шум мотора. Брюнет моментально среагировал, хватая его за плечо и толкая вниз. Едва они успели рухнуть в траву, как из-за кустов выехал чёрный внедорожник. Парень тут же схватился за ствол, направляя его в сторону машины. — Они? — прошептал Йен, пытаясь сжаться, чтобы стать как можно более незаметным. — Ага, дружбаны наши, — не выпуская ружья из рук, брюнет осмотрелся, и махнул головой в сторону. — Овраг видишь там? Йен кивнул. — Как только заедет за кусты, поднимаемся и драпаем так, чтоб земля горела. Не успеем — хана, в поле не спрячешься. Готов? Йен снова кивнул, немного приподнимаясь на локтях. Они посмотрели друг на друга, и брюнет внимательно просканировал его лицо, видимо, делая для себя какие-то выводы. Снова обратив свой взгляд на внедорожник, который как раз доехал до высоких кустов, парень скомандовал: — Бегом! И пулей вскочил сам, продолжая сжимать оружие в руках. Йен подорвался следом. Звук мотора барабаном отдавал в ушах, и заглушал его только бешеный стук сердца. Чёртова травма снова дала о себе знать, и Йен отстал, начиная прихрамывать. Темноволосый несколько раз обернулся, прикидывая, сколько осталось до того, как их преследователи выедут на открытую местность. Пожевав губы, он припустился вперёд, добегая до оврага, скатился в траву, плюхнулся на живот и направил ружьё Йену за спину. Колено снова его подвело, и Йен в очередной раз полетел вниз, пропахивая носом землю и подминая под себя траву. — Бегом! Бегом, рыжий, давай! — Йен пытался подняться, но ногу свела судорога, и он замер, выдыхая через зубы. — Сука, резче! Шевели ногами! — Да бегу я! — огрызнулся он, собрав последние силы в кулак, и, с болезненным рыком наступая на больную ногу, двинулся дальше. — Бегом! — чуть ли не с отчаяньем орал парень, его глаза бегали от приближающейся фигуры Йена к кустам, из-за которых в любую секунду мог вырулить внедорожник. Сделав последний рывок, Йен запрыгнул в овраг, съезжая вниз, и машина тут же выехала на поле. Брюнет прицелился, провожая её взглядом, но преследователи проехали мимо, так их и не заметив. Поняв это, он спустился к Галлагеру, сидящему на земле и пытающемуся отдышаться. Окинув парня злым взглядом, он пнул его в здоровую ногу, заорав: — Вали отсюда! Йен посмотрел ему в глаза, понимая, что тот не шутит, и попытался подняться: — Ружьё отдай! — ему снова прилетело прикладом, на этот раз в плечо, и он рухнул обратно, глядя в уже знакомое дуло, направленное ему в лицо. — И не ходи за мной, — припечатал брюнет. — Да, и чё мне делать? Грибы собирать? — прошипел Йен ему в спину. — Ну и пошёл ты. Сплюнув, он принялся растирать колено, как вдруг заметил боковым зрением, что темная фигура внезапно остановилась. Повернувшись в его сторону, Йен с удивлением обнаружил, что парень, ещё секунду назад скачущий прочь от него, замер, и, вздрогнув несколько раз, с тихим хрипом повалился в яму на дне оврага. — Эй? — растерянно позвал Галлагер, приподнимаясь. Со стороны ямы послышался болезненный стон. Аккуратно двигаясь в его сторону, Йен услышал несколько захлебывающихся всхлипов, и, ещё до того, как заглянул внутрь, уже понимал, что может там увидеть. Да, так и было. Брюнет корчился на земле, выгибаясь от сильных судорог, скрюченными пальцами пытаясь ухватиться за траву. Ружьё валялось рядом, и на мгновение в голове у рыжего промелькнула мысль ухватить его и смыться, оставив психопата самого разбираться со своим дерьмом, но чёртова совесть и клятва, которую он когда-то давал, не позволили ему этого сделать. Проклиная самого себя, он полез в яму, сбрасывая на ходу рюкзак. — Эй, парень? Йен схватил его за руку, прижимая к животу. Тот в очередной раз дернул головой, и снова изогнулся, продолжая хрипеть. — Сейчас, сейчас… — бормотал Йен. Он потянулся к его толстовке, ослабляя ворот, и подложил руку под голову, пытаясь зафиксировать её в одном положении, чтобы парень перестал биться ею о землю. Практически сталкиваясь с ним носом, он всё же умудрился повернуть голову так, как его учили на курсах фельдшеров, и продолжал шептать что-то успокаивающее, пытаясь в уме засечь длительность приступа. В какой-то момент брюнет сам крепко вцепился ему в ладонь, выгибаясь и дергая ногами. — Держись, парень, держись, — шептал Галлагер, сжимая его руку в ответ. Судороги начали утихать. Как только последняя болезненная волна прошлась по телу брюнета, Йен аккуратно перевернул его набок, вытирая подбородок рукавом куртки. — Ты как? Дышать можешь? Мне нужно… — он не успел закончить, потому что темноволосый, едва сфокусировав взгляд на нем, вырвал свою руку, пытаясь подняться. — Да лежи ты, кому сказал. Я врач, я знаю, что делаю, — грубо толкнул его обратно Галлагер, и тот, уставившись на него в упор, к их общему удивлению послушался, оставаясь лежать так, как ему было сказано. Йен подтащил его голову к себе на колени, проводя какие-то манипуляции, и брюнет, расслабившись, устало прикрыл глаза.