Waiting for my world to change

              — Ты сказал, что никого дома нет, — прошипел я, прислушиваясь к шагам и приглушенному разговору, доносившемуся из комнаты. — Нет, — тут же возразил Юнги, — я сказал только, что родителей дома нет. Он распахнул ближайшую дверь и бесцеремонно впихнул меня в комнату, даже не дав поставить второй кроссовок на пол рядом с первым. Комната была небольшой и очень… неоднородной. Сразу было видно, что у нее два хозяина. И вовсе не по наличию двух кроватей. Просто одна половина напоминала нечто безумное, такое же необычное, как и сам Юнги, пестрела плакатами и вырезками из журналов с музыкантами, распечатками стихов и страниц из романов, репродукциями необычных картин в неожиданно строгих и стильных рамках. Вторая же была сдержанная, скромная и почти безликая, выделял ее только развал разнообразной косметики поверх идеально ровно застеленного покрывала на кровати. — Садись, — он кивнул куда-то в сторону письменного стола, стоявшего на пестрой половине комнаты, и тут же юркнул в коридор, бросив только: — Сейчас соберу все, минуточку. Я обреченно вздохнул, медленно прошелся по комнате, не без интереса оглядываясь по сторонам, и осторожно присел на скрипнувший подо мной стул, так и продолжая сжимать в руках пыльный кроссовок. Было, мягко говоря, немного неуютно. Но я уже успел привыкнуть за те несколько месяцев знакомства, что мы виделись почти каждый день, к этому тянущему чувству. Юнги часто неосознанно создавал такие неловкие ситуации, в которых мне хотелось провалиться сквозь землю. Да и сам факт его нахождения поблизости, признаться, уже заставлял меня нервничать и волноваться. Но я все так же продолжал терпеть из любопытства… и не только. Когда он вернулся в комнату, я потерянно посмотрел на него, пытаясь взглядом показать все мои неприятные чувства. Парень вскинул бровь, осмотрев меня с ног до головы, цокнул языком и вывалил на одну из кроватей целую стопку потрепанных книг, что держал в руках. — Хён, зачем они тебе? — непонимающе пробормотал я. — Ты обещал быстро собрать одежду и косметику и бежать на репетицию. Зачем книги? — Придурок, — усмехнулся он вместо ответа. Я растерянно проводил взглядом его вновь исчезнувшую в дверном проеме фигуру. Такого парень себе раньше не позволял. Да, какие-то вольности проскальзывали в его поведении, но он еще не смел оскорблять ребят из группы, которую собрал. Видимо, подумалось мне, еще выползет наружу его скверный характер. Притворяется только миленьким и терпимым. Подперев щеку ладонью, я посмотрел на свой кроссовок, пытаясь совместно с ним решить, не поспешил ли я с согласием. Может быть, стоило для начала получше узнать этого активиста, жаждущего стать рэпером? В этот момент моей глубокой задумчивости дверь снова распахнулась, и в комнату вошла девушка в строгом костюме. Вместе с ней зашел и тот самый разговор, что слышался из соседней комнаты. Она тащила за собой старенький стационарный телефон, потягивая провод. Когда провод недвусмысленно намекнул, что дальше он ползти не собирается, девушка осторожно поставила телефон рядом с кроватью, не откладывая трубку, бедный аппарат растянулся на всю комнату, раскинув провода, как лианы. А девушка остановилась у шкафа, с трудом выползла из туфель на высоком каблуке и с еще большими усилиями переобулась в кеды. — Погоди секунду, милый, — сказала она, откладывая трубку и принявшись завязывать белоснежные шнурки. Разобравшись с обувью, она выпрямилась, тяжко вздохнула, одергивая пиджак, и вдруг замерла, с каким-то презрением глядя на меня. — Это еще что за чудо в железяках?.. — Чон Чонгук, — пришибленно выдавил я, не зная, как реагировать. Похоже, грубость у них в семье передавалась по наследству, и, судя по всему, старшая сестрица отхватила наследства даже больше, чем Юнги. — Кто притащил в дом железного человека? — театрально возмутилась девушка, широкими шагами направляясь к выходу.Я неуютно поджал плечи, тронув пирсинг под губой. Ну вот, мама так же меня теперь из-за него зовет... — Я, — резко ответил ей Юнги, перегородив дорогу, — и не зови его так, Юнджи. Это грубо. Извинись. — Мелочь, еще и командовать вздумал. Впрочем, ладно, — она оглянулась через плечо. — Извини меня, металлолом. Отодвинув брата в сторону, девушка вышла из комнаты, вздернув носик. Юнги покачал головой, виновато мне улыбнулся и скинул на пол спортивную сумку, став торопливо собирать в нее одежду из шкафа, косметику и еще какие-то мелочи. Я задумчиво смотрел на все это, окончательно потерявшись. — Пойдем быстрее, а? — взмолился я. — Ага, конечно, — пробурчал Юнги, — только поесть что-нибудь возьму, а то репетировать долго будем, наверное. Он зачем-то бросил в сумку горстку браслетов и тут же смылся. А я остался уныло наблюдать, как красный телефон рывками медленно продвигается к выходу. Когда его трубка с грохотом упала с кровати на пол, послышалось сдавленное «Ой», дверь приоткрылась и изящная рука цапнула беднягу, тут же исчезнув и впустив вместо себя хмурого и недовольно оглядывающегося на это безобразие Юнги. Парень вывалил на кровать еще несколько книг и с прищуром глянул на меня. — Юнги, ты мне объяснишь, зачем эти книги? Он рассмеялся и, подсел на край кровати, поближе ко мне, склонившись и перейдя на какой-то заговорщический шепот. — Ты, что ли, тот самый милашка Гук? — Юнгииии-хён… — протянул я. — Дурак, что ли? Я его брат, Юнджун. Я уныло глянул на дверь, медленно закрывающуюся за в очередной раз что-то забывшей девушкой. Мимо нее как раз прошел кто-то отчаянно похожий на Юнги. Все складывалось. Но было бы все же не так неловко, если бы Юн заранее предупредил, что у него есть близнец. Ох и любитель он умалчивать самое важное… — Д-да, я Чонгук, — вздохнув, ответил я, поерзав на стуле. — Наслышан, — с усмешкой сказал парень, дернув бровью. — И что, у вас прям все серьезно? — Да, — неуверенно ответил я. Разумеется, все было серьезно. Крайне серьезно! Мы были намерены стать популярной группой, известной и обожаемой толпами поклонников. Мы хотели всерьез заниматься музыкой, посвящать ей себя полностью и без остатка. Это была наша общая мечта, за которую мы были готовы бороться. Разумеется, это была не просто игра в музыкантов, которая надоела бы через пару месяцев. — Забавно, — улыбнулся Юнджун. — И как далеко вы зашли? — Дальше некуда, — ответил я серьезно так, еще и кивнув в доказательство, чтобы он четко понял, что мы не балуемся, а основательно и ответственно подходим к делу. Да, мы ужe зашли далеко. Вот-вот собирались подписать контракт со звукозаписывающей компанией, каждый день репетировали, готовили программу для своего первого собственного концерта. — И кто же из вас актив? — в его голосе появились какие-то коварные нотки. — Юнги, наверное, — выдавил я, отводя взгляд. Стыдно признавать, но именно не слишком активный по жизни рэпер был самым активным в нашей компании. Он успевал все. И переговоры вел, и стихи с музыкой писал, и над стилем работал, и устраивал нам выступления в клубах. Энтузиазм так и лился во все стороны. Даже Намджун, лидер, столько для группы не делал. Вот уж правда, становилось понятно, чем отличается лидер от создателя. Мы все дружно поражались, откуда в этой крохе, предпочитающей бездвижно лежать в кресле, появляется столько энергии и работоспособности, когда до дела доходит. Юнджун хмыкнул, с прищуром оглядывая меня с ног до головы. — Неожиданно, — пробормотал он. — Если так, то, пожалуй, одобряю. Неплохой вариант… Я удивленно скривился, а он резко встал, когда скрипнула дверь, торопливо зашагал к выходу и, замерев в проеме, сказал сестре, уже стягивавшей с себя кеды: — Твой брат — гей. Меня аж в жар бросило. — Я давно говорю родителям, что ты гей, — между тем пропыхтела Юнджи, пряча кеды в шкаф и с тоской глядя на туфли. — Не я! — возмутился Юнджун. — Оба вы хороши, — отмахнулась от него сестра, стоя в одной туфле, уперев руки в бока и глядя на вторую, как на ненавистного врага. — Видела я, как вы целовались. Извращенцы… Она подобрала туфлю и деловито, но кривенько вышла из комнаты, отпихнув в сторону покрасневшего до предела братца. — Мы не целовались, — строго сказал он мне. — Это… это было давно. Не верь ей! Он пулей выскочил из комнаты. В моих мыслях бурлило нечто непонятное, странная каша из всего происходящего, поэтому, вновь увидев Юнги, я только вздохнул, обнимаясь с кроссовком. Что-то в этой семейке было странное. И, кажется, что-то с самого начала знакомства шло не так… — Идем, — сказал парень, подобрав сумку и выходя в коридор. Я тут же поспешил за ним, надеясь, что этот кошмар скоро кончится. У меня уже не было желания знакомиться с остальными членами семейства, я твердо решил, что буду до последнего отпираться, если Юнги начнет приглашать в гости. В небольшом коридорчике, где мы толпились вчетвером, было тесно и душно. Юнги спешно обувался, его сестра крутилась у зеркала, поправляя плащ, а Юнджун просто стоял у стенки, искоса на меня поглядывая, от чего становилось жутко не по себе. — И когда же вы собираетесь перейти на новый уровень? — шепотом спросил он, склонившись ко мне. — Если собираетесь… — Не знаю точно, — пожав плечами, бездумно ответил я, — если сложится, то через пару недель, наверное. Да, мы очень надеялись, что контракт с нами подпишут. Но все же я не был уверен и предпочитал не говорить об этом или хотя бы не называть точных дат. — Слышала? Юнги скоро женится. Что дарить будешь? — Топор, — нечетко проговорила девушка, подкрашивая губы, — ты давно на это напрашиваешься... — Она в последний раз поправила волосы, осмотрела себя со всех сторон и довольно улыбнулась. — Все. Удачи, мальчики, я побежала. Девушка поцеловала в макушку Юнги, даже не обратившего внимания на этот трогательный жест, и дернула входную дверь. — А меня поцеловать? — возмутился Юнджун. — Слышал? — глядя на Юнги, усмехнулась девушка. — Твой брат-извращенец ждет тебя. А мне пора. Она резко захлопнула дверь, и на лестничной площадке послышались частые шажки каблуков. Я пораженно тряхнул головой, пытаясь отбросить весь бред, что происходил последние несколько минут, поставил бедный кроссовок на пол и попробовал обуться, не слушая тихий разговор близнецов. Определенно, это знакомство произвело на меня впечатление. Я еще не понял до конца, какое, но оно было сильное. Стало понятно, откуда взялись странности моего нового приятеля. Эти люди были необычными для меня, походили на совершенно новую форму жизни, жившую по каким-то своим законам. Когда мы уже выходили, Юнджун хмуро на меня посмотрел, сложив руки на груди. — Хоть ты и симпатичный, — тихо сказал он так, чтобы Юнги не услышал, — но я тебе все равно не доверяю. Я за тобой слежу, имей в виду… Он гордо вздернул нос, совсем как сестра, и закрыл за нами дверь. Я же еле сдержался, чтобы не пнуть ее на прощание.