Adventure in space

      Он слышит крик и мольбы о помощи. Знает, что где-то рядом, совсем близко, лишь шаг пройти, и они будут вместе. — Данил! — кричит до дрожи знакомый и любимый голос. Будто бы он тут, рядом. Мужчина идёт, не видя дороги и не разбирая её, он идёт, будто бы зная наперёд правильный путь. В руках чувствуется тяжёлое оружие, со лба капает пот вперемешку с кровью. Своей или чужой — Даня не знает. — Данил! — вновь кричит голос, а в сердце только тлеющая надежда и скорбь. Будто бы уже знает наперёд ответ того, кто там — впереди. А ведь впереди дверь. А за ней что? Лишь тяжёлый храп, звуки отхаркивания крови, тихие всхлипы и вновь мольбы. Смогут ли эти молитвы помочь тому, кто за дверью? А смогут ли помочь самому Данилу? На этот вопрос ответа нет. Мужчина нерешительно открывает дверь, боясь увидеть лишь одну картину.       И да, он застывает в ужасе, глядя на остекленевшие глаза и зияющую чёрную дыру в чужой груди. Антон. Такой маленький, миниатюрный, но сколько же он потерял и пережил. Исхудал, потускнел, и нет больше в весёлых глазах тех самых искр счастья и лёгкого безумия. В них лишь холод, боль, отчаяние и ненависть. Ненависть к нему, к Данилу. — Антон, — шепчет он, усаживаясь перед парнем, что не шевелится, только лишь смотрит в серые глаза, — милый мой, — тихий шёпот разрушает прерывистое дыхание и всхлипы… умирающего? — Прости, — Данил не знает, за что извиняется. За то, что не уследил? Не уберёг? Не спас? Не помог? За что?       Он наклоняется вперёд, прижимаясь к искусанным и сухим губам парня. Лишь касается, чтобы почувствовать, понять, полюбить. Тот смотрит на мужчину, беззлобно улыбается, облизывая только что поцелованные губы. — Пить, — шепчет подросток тихо, надломившимся голосом. Устал кричать, устал бороться.       Несколько минут всё будто бы в тумане, Данил чувствует, как сам отключается, пока Антон резко не приподнимается, тянет на себя мужчину. А в его глазах огонь. Ненависть. Желание убить. — Мразь, — кричит он, за шиворот притягивает мужчину к себе, трясёт, а тому и так уже плохо, — ты убил меня! Ты! Ненавижу тебя, ненавижу! — кричит парень в агонии. У Данила в голове лишь пустота и животный страх. Хочется нажать на курок, только выстрелить уже в свою голову, чтобы не слышать, не видеть, не причинять боль. — Антон, — шепчет он, убирает чужие руки, пытается обнять, но у того будто бы проснулась невероятная сила. Антон проклинает его, отбивается, и Данил даже понятия не имеет, как такое возможно. — Ненавижу! — продолжает тот кричать. В ушах пелена, через которую еле слышно. Страшно. Единственное, что Данил может понять, так это то, что ему страшно. И очень больно. Эти слова — будто бы самый острый нож во Вселенной, режут все внутренности мужчины, ковыряясь в разбитом и напрочь убитом сердце.       Антона хватает судорога, он запрокидывает голову, сильно ударяясь об пол, будто у него припадок эпилепсии, но это не так. Далеко не так. Он как маленький котёнок, у которого предсмертные судороги. Данил бы рад помочь, спасти. Но как? Невозможно. Неприятная, чёрная смесь полностью обволакивает его и его душу. Он чувствует себя убийцей, а Антон будто бы слышит эти мысли, надавливает. — Убийца, — шепчет он, закрывая глаза. Наконец, Антон спокоен.

***

      Данил просыпается весь в поту, открывает глаза, в которых стоят слезы. Садится на постель, глядя на стену перед собой.       «Кошмар. Чёртов сон», — проносится в голове. Кошмары. Ужасы, что преследуют его каждую ночь. На протяжении более трёх лет.       А конец в этих снах один. Не успел, не спас.       Он уже и не думает, что у него получится. Три года убиваться, искать, мучиться, но результатов никаких не добиться. Дане плохо, его немного подташнивает, но он, к своему сожалению, привык.       Мужчина старался найти, был круглые сутки на связи, но ответа на его действия не было. Он не знал где, когда и всё ли с Антоном хорошо. Это сводило его с ума. Ещё одна слишком тяжёлая потеря для него. Но, как говорят, надежда умирает последней. Данил приложил все силы к поиску подростка, без которого не мог жить. Кто же знал, что за такое короткое время можно так привязаться к человеку.       В комнату заглядывает Валёк, он только проснулся, весь растрёпанный, но в глазах была печаль и сочувствие. Парень не мог ничем помочь, у них ничего не выходило. Это было глупо скрывать. — Ты в порядке? — лишь спрашивает он, проходя в комнату. Говорит тихо, так что есть вариант того, что Дима ещё спит. И правда — из их спальни доносился храп. Наверное, своим криком Данил разбудил младшего брата друга. — Да, — кивает он и встаёт. Рядом лежал Кузька. Питомец никак не отреагировал на это, продолжая спать. Впрочем, это хорошо, что он спал, в последнее время этот зверёныш совсем не мог отдохнуть. С чем это вообще могло быть связано? Кот после исчезновения хозяина будто бы впал в депрессию, не было больше игр, валяний на солнышке. Тот лишь лежал на постели, мурлыкал от грусти, роняя слёзы. Даня никогда бы не узнал, что коты могут плакать, если бы не увидел это сам. Сердце болело за питомца, и он пытался заменить тому хозяина. Хотя бы на время, хотя бы немного, чтобы облегчить боль. И может, у него это удавалось. — Не хочешь выпить капулус*? — спрашивает Валя, наклоняется, подбирает раскиданные по комнате вещи, складывая их на стол. Мужчина кивает, разглядывая парня. Тот подрос, немного вытянулся, похудел, да и теперь и правда был очень похож на своего старшего брата. Впрочем, они всегда были похожи.       Он поднимается следом за Вальком, который пошёл вниз, на кухню. Проходя мимо комнаты братьев, Данил и правда видит на кровати спящего друга, а рядом смятую простынь и подушку. Он не хочет влезать в их взаимоотношения, так же как и не хочет об этом думать. Данил и так много думает, более он не хочет.       Даня садится на стул, в руках у Вали появляется венчик, и он начинает что-то мастерить, готовя очень вкусный капулус. Данил никогда в это не вглядывался, не наблюдал, лишь смотрел сквозь, думая о чём-то. Не любил он готовить, ведь это же любил Антон, пусть и не часто, но что-то делал на свежем воздухе. — Не думаешь сегодня прогуляться с нами? Мы хотим сходить к реке, — спрашивает парень, оборачиваясь через плечо к мужчине. Тот качает головой, не очень-то и хочет, но уверен, что Дима с удовольствием заставит его пойти куда-то с ними. И Данил часто чувствовал себя в такой момент лишним, хотя друзья же напротив большую часть времени говорили с ним. Может, просто из-за того, что он бы хотел, чтобы рядом был ещё кое-кто? Возможно.       Данил устремляет взгляд на Валю, поставившего перед ним чашку с напитком. Кивает в знак благодарности, отпивая.       Данилу не нравится, что он сидит на шее этих двоих, что мешает им, не даёт побыть наедине. Но и быть одному ему в тягость. Он рассыпается на мелкие части, когда думает об этом, потому-что в голове резко начинает пустеть, Данил даже и не знает, что ему делать. Есть ли уверенность, что Антон жив? Мужчина не знает, какую игру ведёт Фрэнсис и что хочет, но правда устал уже от всего этого. — Всё нормально, — слышит он шёпот, если бы не его слух, то и не расслышал бы. Чужая ладонь проводит по его волосам, успокаивая. Валя будто бы видит, что мужчине нехорошо. Они сидят так несколько минут, пока Данил не слышит писк. Он оборачивается, смотрит, но так и не видит источника звука. А потом переводит взгляд на кольцо, что всё время было с ним. И застывает в ужасе и счастье. Раньше       Антон стирает с подбородка кровь, что сочилась из носа непрекращающимся потоком. Ненависть. Это единственное, что он чувствовал к этим людям, что решили «поиграться». Тело саднило, а пострадавший нос болел неимоверно. Хотя привыкнуть уж должен, не правда ли? Столько лет в этой дыре страданий и боли, а выхода ни одного.       Кирилл? Бог знает, где он. Как тот улетел на Землю, так и не вернулся. Не было никакой уверенности, что он жив, только обёртка от шоколада напоминала о первой встрече с братом. И, возможно, последней.       Данил? Антон бы возненавидел его, да только если бы мог. Он был бы рад понять друга, но к несчастью, подросток не мог сделать этого. Хотя какой он уже подросток. У него скоро совершеннолетие. Двадцать один год, из которых больше трёх лет он потерял в этом месте.       Эти люди… Как только они поняли, что их главнокомандующему уже плевать на парня, то те не могли пройти мимо и не поиздеваться. Каждый день что-то да случалось. И Антон не хотел даже вспоминать эти моменты из его жизни.       А ведь и Фрэнсис хорош. Со своим гениальным планом перевербовать Антона на свою сторону. Помнится, он сам сказал через неделю заключения парня: — Я желаю, чтобы ты лично убил Квантума, — говорит, улыбаясь своей фирменной улыбкой психа.       А Антон. Он не с таким характером, чтобы прогибаться, предавать. Как сделал это сам Данил. Да, может он и думает о мужчине плохо, но это почему-то даёт ему больше сил. И Антон даже не знает, почему. Парень боролся, шёл всегда против, дрался, ругался. За что получал. И всегда в голову Фрэнсиса приходили всё новые и новые идеи. — Тебя главный попросил сделать это, а ты вновь проигнорировал его приказ, — прикрикнул мужчина рядом, ударяя точно в живот парня. Этого человека вроде звали Конрад, но Антон бы назвал его той ещё чепушилой. И называл.       Антон улыбается на разозлённый вид мужчины. Что приказал Фрэнсис? Опять любимую всеми грязную работу, которую Кратос никогда не выполнял. Да, может он и поступал глупо, ведь лучше слушаться главного, делать всё, чтобы втереться в доверие, а потом свалить. Но я уже говорил, каков был характер Антона. Не в его репертуаре. А быть избитым не так унизительно, как мыть полы и туалеты, корячась на коленях. Учитывая, какие тут люди, что следят за ним. Те не прочь понаблюдать за интересными ракурсами, даже не скрывая этого.       Какое всё же счастье, что всё это заканчивалось лишь на избиениях. Ведь Фрэнсис сам отдал приказ, чтобы в любом другом плане подростка не трогали. Хотя, наверное, тому просто не хотелось как-то морочиться с этим, ушибы парня по итогу приходилось всегда залечивать. Без этого приказа, всегда думал Антон, его бы давно пустили по кругу. — Довольно! — слышится знакомый голос рядом. Весёлые огоньки в глазах мужчин тухнут, и они отходят на несколько шагов назад. Кто же был там, что они отреагировали именно так?       Антон кое-как переворачивается на спину, выдыхает и открывает слезящиеся глаза, разглядывая смазанный и красноватый силуэт. Видно, в глаза попала и кровь. А этот же самый силуэт подходит к нему, нагибаясь и поднимает совсем уж исхудавшего парня. Когда Антон наконец чувствует себя в безопасности в «своей» комнате, он протирает глаза, глядит на того, кто его сюда принёс и застывает, удивлённо приоткрывая рот. — Кир? — шепчет он, привставая немного. Кирилл нахмуренно смотрит, осторожно укладывает обратно, шикая. — Лежи, — говорит он, достает из кармана потрёпанный платок, сбрызгивает его водой из бутылки, стоявшей рядом на тумбочке, проливая несколько капель на пол. — Это правда ты? — Антон всё ещё не верит своим глазам. Смотрит на брата, живого, немного уставшего. У него очень заметные синяки под глазами и седина на висках. И уж точно не от старости. — Тшш, спокойно, я всё расскажу, только давай сначала уберём кровь, — предлагает Кир, стирая с висков дорожки крови. Он осторожно протирает лицо, стараясь избавиться от всей крови, что есть у парня. Замечает царапины и шрам на верхней линии роста волос, вздыхает. Он копается в аптечке, благо, она есть, достаёт бинт и спирт, чтобы залечить все раны. Антон лишь молчит, плотно сжимая искусанные губы, терпит боль. — Ну? — спрашивает он, когда Кирилл убирает всё лишнее на тумбочку, подносит к чужим губам бутылку воды, помогая хлебнуть несколько глотков. — Привет, — улыбается же Кир, протягивает к себе парня, крепко обнимая. Антон же вздыхает, тоже льнёт к тёплому телу, прижимаясь. Он так скучал, — прости меня, я и не думал, что война обернётся таким масштабом, — шепчет Кирилл, и ведь не лжёт. Война и правда оказалась нашумевшей, немало, кто погиб там, кто потерял родных, но радость всё же есть. Она закончилась. — Ммм, — тянет Антон. Он не знает, что происходит в мире за этой оболочкой, в которой он находится. Но сейчас у него появилось спасение. Кирилл. — Я уверен, ты хочешь многое узнать, но сейчас не время, — говорит мужчина, он наклоняется к чужому уху, осторожно шепчет, — мне нужно знать любое устройство, которое было с тобой, что поможет связаться с Даней. Оно же есть? — спрашивает Кирилл совсем тихо. Антон думает, очень долго, но после неуверенно кивает. — Кольцо. С луной, — говорит он. Кирилл кивает, ему больше ничего не нужно, он расслабляется, улыбнувшись, отодвигает к стене парня, садясь на постель рядом. — Теперь же… как ты? — спрашивает мужчина, поглаживая волосы Антона. — Я? Не знаю… Мне херово, — честно отвечает тот, укладывая голову на чужое плечо. Тепло. Забота. То, что он уже давно забыл. То, по чему так сильно скучал. — Держи, — в руках у него появляется шоколадка, и парень расплывается в улыбке, чувствуя разрастающееся счастье и нежностью где-то там, в сердце. Он и позабыл уже, что это значит. Позабыл, что такое забота.       Антон не замечает, как засыпает под размеренный, тёплый и родной голос брата. Кирилл рассказывал про похождения на Земле, но парень и не слушал, он вслушивался лишь в чужой голос, тая в нём. — Я больше не оставлю тебя, — тихий шёпот, — больше никогда, — это было последнее, что парень слышит, проваливаясь в спокойный и добрый сон. Впервые за три года.

***

— Третий сектор, подъём! — слышится голос в коридоре. Антон поднимает голову, осторожно потирая её, ведь та болела после побоев. Он смотрит на вторую половину кровати, замечая скомканную подушку, место всё ещё было тёплое, веяло чуть слышным запахом одеколона. Получается, Кирилл проспал с ним всю ночь? Это грело душу, осознание, что рядом с тобой был брат, защищал и следил за чужим сном.       Как удивительно, но Антон чувствовал себя вполне бодрым и не таким уставшим. Учитывая, что ночью он не подскакивал от кошмаров — это уже о многом говорит. Парень сладко потянулся, рассматривая себя в зеркале. Мда, исхудал совсем, а волосы уже достают до середины шеи, пора было бы их и отстричь. Он переводит взгляд на часы, удивлённо замирая. Они показывали семь вечера. Это получается, он всю ночь и весь день провёл во сне? С Кириллом? Тот может и ушёл намного раньше, ещё утром, но это не исключает тот факт, что он позаботился, чтобы никто не тревожил парня. — Третий сектор, огонь по левому крылу! — слышится голос главнокомандующего, и Антон выглядывает в маленькое окошко, которое у него до этого было закрыто. То, что он увидел, ему не нравится. Чей-то корабль палил прямо по ним. Второй сектор в их корабле был полностью сгоревшим, чудо, что они ещё как-то функционируют. Удивительно и то, как Антон мог не услышать всего этого? Он сразу же забивает на эту глупость, пытается открыть дверь, но та не поддаётся. Парень несколько раз дёргает ручку, но к своему ужасу понимает, что закрыт. — Кирилл? — зовёт он, стуча в дверь. Антон в ужасе, ведь быть в горящем корабле это последнее, чего бы он желал. Он удивляется, когда дверь открывается и в комнату заходит брат со страхом в глазах, беспокойством и… надеждой? — Я не знаю, как работает эта штука, но я точно уверен, что ты справишься, — говорит он, и в руках у парня появляется кольцо. Антон смотрит на него, резко всё осознавая. Надевает его с каким-то даже промедлением. Кирилл уходит, закрывая дверь, лишь говорит, что он рядом. Парень же стоит и смотрит на кольцо, горевшее ярким огнём. Он не знал, что это могло бы быть, но вспоминает слова Данила о том, куда нажимать. Антон всё ещё неуверенно, но нажимает на незаметную кнопку. Координаты переданы, понимает он по звуку. Осталось лишь ждать и надеяться, что Даня и правда придёт.

***

      Данил смотрел в панорамное окно, вглядываясь вдаль космоса. Дима подходит к нему, поглаживая по спине. Они вылетели по координатам сразу же, но не было ничего того, что можно бы посчитать за корабль. Может быть, тот был невидимым? Но тогда бы радар его вычислил, учитывая силу этого устройства.       Но всё же, рядом не было ни одного корабля, либо же планеты, на которой можно было бы остановиться. Это расстраивало Даню. — Мы сможем, — говорит Медалист, улыбаясь, поддерживая. Данил верит. Они совсем близки к Антону, протянуть руку, они смогут найти, чего бы им это не стоило.       Валя смотрит на друзей, поглаживая кота на руках, тот лежит, смотрит в стенку. Ему было грустно, это сразу видно, но Валёк надеялся, что они смогут отыскать Антона, и он лично отдаст питомца в руки хозяина. И очень верил, что это будет сегодня же.       К ним подходит Даня, садится, поглаживая Кузьку по пушистой голове. Мужчина так боялся, что у него не получится позаботиться о коте, но сейчас он с лёгкой улыбкой понимает, что смог. Пусть питомец и правда много грустит, но мужчина оставался с ним всегда, кормил, гулял, играл. Дима садится к ним, опираясь головой о колени брата, наблюдая за чужим лицом, задумчиво глядевшим на свои руки, что были на животном. Он улыбнулся, чувствуя идиллию между ними, и Дима хотел бы, чтобы в это всё добавился ещё один человек. Желательно сегодня же.       Кольцо Данила замигало, он глянул на него, непонимающе наклонив голову. Они рядом? Даня встаёт, вновь заглядывая в космос, и в полном ужасе застывает. Два корабля сражаются между собой. Один смутно знакомый, а второй он видел впервые. И это всё ему не нравилось, ведь там может быть Антон. И он может быть в опасности. Данил не раздумывая, как и братья, хватает оружие, направляясь к двум кораблям, сражавшимся друг с другом.

***

      Антон сидел в комнате уже несколько часов, но за дверью не переставали раздаваться звуки стрельбы и крики. Он несколько раз звал Кирилла, но тот молчал, а дверь не подавалась. Глупо. Глупо, глупо. Глупо вот так умирать, в закрытой комнате, даже не попытавшись побороться за свою жизнь. Антон старался сидеть тихо, чтобы его не было слышно, но в том кошмаре и громе его бы и так никто не услышал. Он чувствует, что глаза наполняются слезами, и с удивлением стирает дорожки влаги, рассматривая на ладони капельки слез. Он давно не мог плакать, может, выплакал всё, а может просто устал. Но сейчас, сидя тут и ожидав конца, Антон рыдал как ребёнок. Он пытался успокоиться, стереть слезы, но они поступали только ближе, а ком в горле неприятно застрял, перекрывая воздух. Страшно, очень страшно, Антон не знает будущего, он боится того, что может произойти.       Неожиданно он слышит щелчок в двери, смотрит на неё, не верит своему счастью, что «свободен». Осторожно подходит к ней, открывает, заглядывая в коридор. Он замечает, как всё потихоньку стихает. Рядом много тел, как знакомых, так и совсем непонятных. Парень переступает через них, слыша какие-то тяжёлые вздохи и звуки в одной из комнат. Заглядывая, он вздрагивает. Кирилл, заметив его, выстреливает в своего врага, но промахивается, хоть и попадает в критическую зону у сердца. Правда и в него стреляют, попадая в живот. Оба мужчины падают, один грохается сразу замертво, второй же пытается держаться на ногах, зажимая рану в животе, но в итоге валится, тяжело выдыхая. — Кирилл! — кричит Антон, приближаясь и садясь на колени, кладя на них чужую голову. Он сам затыкает рану, из которой потоком лилась кровь. Слёзы капали на лицо мужчины, тот только улыбнулся, поднял окровавленную руку, пройдясь по чужой скуле, немного затрагивая губы. Антон чуть ли не кричал, он боялся, боялся потерять родного человека. Парень склоняется над Кириллом, обнимает его. — Я помогу, только держись, — просит Антон, его руки пытаются хоть как-то остановить кровь, но бестолку. Слышен писк, означавший утечку газа, а это значило, что им нужно скорее бежать, ведь в любой момент может произойти взрыв. Антон не хотел оставаться один, он вообще не знал, что делать. В голове же был туман, ему страшно. Страшно за брата, умиравшего на его коленях. — Не волнуйся, Тоша, со мной всё будет в порядке, — улыбается Кир, он убирает чужие руки, приподнимается, целуя парня в лоб, — и с тобой тоже, — ещё тише говорит он, смотря немного в бок.       Антон же пока не замечает высокую фигуру, стоявшую совсем рядом. капулус* — кофе