2.
5 марта 2021 г., 17:07
— Ну, что думаешь? Сразу сейчас запишемся? Может с датой повезет.
Два молодых человека неторопливо проходят больничный коридор. В руках Мина мнется бумажка с какой-то информацией от врача. Хосок пытается хоть как-то разрядить обстановку, но судя по хмурому выражению лица Юнги, выходит у того откровенно «не очень».
— Хосок, — голос тихий и измотанный, — я не пойду ни к какому психиатру. Я не сумасшедший.
— Никто и не говорит, что ты сумасшедший, — неуверенно бубнит Чон и Юнги тутже тормозит, зло смотря на продолжающего свой неторопливый путь друга.
— Скажем чуть иначе, — Мин стоит на месте, сверля злым взглядом спину Чона. — У меня нет шизофрении!
— Почему? — Хо удивленно поворачивается, но поздно осекается, прикрывая рот рукой. — Я не… я про то, что психические расстройства не заканчиваются одной лишь страшной шизофренией, она же тоже бывает разная.
— Хо, — на лице Юнги не дернулся ни один мускул, — молчал бы ты лучше.
— Хорошо, — шатен образно застегивает рот на молнию и быстро отворачивается, пускаясь дальше в путь по коридору больницы.
***
«Психиатр, тоже мне.» Струя воды бьет по белоснежной раковине. Блондин стоит перед зеркалом и неспеша смывает с щек, шеи и ногтей оставшиеся следы засохшей крови. Откуда она только берется и почему, если, по идее, из ушей просто так она идти не должна, а физически парень полностью в порядке? Это, вообще, как? — Идиоту же понятно, что будь я психом, силой мысли кровь из ушей точно не смог бы пустить, — тихо усмехается Мин, подставляя руки под воду и осторожно наклоняясь чуть вперед, принимаясь умывать всё лицо. Светлая челка намокает, с лица капает вода, а в отражении все тот же уставший вид. Ему не привыкать. Юнги берет несколько бумажных полотенец и вытирает с кожи мокрые следы, готовясь вновь выйти к Хосоку и отправиться уже наконец к себе домой.***
— Юнги, я тебя не пущу, — голос Чона серьезный и твердый. Хосок явно достаточно уже напереживался за состояние Юнги за эти несколько дней, и прямо сейчас это его резкое заявление вполне можно понять. — Хо, я не маленький, как-нибудь дойду уж один, ну серьезно, — Мин громко цокает языком, спускаясь по лестнице и уходя подальше от здания больницы, убрав обе руки в карманы темных джинс. — Нет! А вдруг ты снова потеряешь сознание? Ты будешь совсем один! Кто тебе поможет? — Чон срывается за ним, говоря громче, чем того хотел бы сейчас Юнги. Блондин громко шипит, тормозя и затыкая друга. — Умоляю, Хосок! — старший метает молнии одним взглядом, но шатен продолжает стоять на своем. — Ты не пойдешь к себе домой! Чон ожидал самой страшной перепалки сейчас, был готов к любым отмазкам от Мина, но… Блондин лишь тяжело вздыхает и отворачивается, продолжая путь в сторону метро. — Эй! — Хо бежит за ним, но старший лишь молча машет рукой. — Я не отпущу тебя! — Отпустишь, Чон Хосок, — твердо заявляет Мин, не останавливаясь. — У тебя нет права и власти меня удерживать или силой заставлять идти к тебе домой. — Ты… — Я иду к себе. Уверяю тебя, что бы там со мной не происходило, я считаю мне просто нужен хороший отдых в удобной постели, в тишине и одиночестве, — Мин резко останавливается, заставляя Чона сделать то же самое. — И, да, — так же спокойно поворачивается к другу, бегло оглядывая того снизу вверх, — я искренне тебе благодарен за помощь, за компанию и глубокие переживания за мою жизнь, но я давно уже не маленький ребенок, Хосок. Думаю, с отдыхом-то я как-нибудь сам справлюсь, — он великодушно улыбается, скорее на автомате, чем искренне, осторожно хлопает друга по плечу и уверенной походкой уходит, оставляя Чона одного; провожать спину очень глупого блондина и молиться, чтобы с тем ничего больше сегодня не случилось.***
«Хён, эта песня просто невероятна! Я уже жду не дождусь, чтобы услышать как ты ее играешь!» Мин встревоженно оборачивается, но, как и ожидалось, в квартире, кроме Юнги, больше никого нет. Блондин тихо вздыхает, сбрасывая кеды и куртку, и надевает мягкие белые тапки, чтобы скорее пройти на кухню и заварить кофе. В тишине четко слышатся звуки работающей кофемашины. Мин уплыл куда-то вглубь своих мыслей, совершенно отрешенно следя за процессом приготовки своего американо. Короткий писк и Мин на мгновение отвлекается от великих раздумий. Рука лениво тянется за кружкой… — Я не особо люблю кофе, честно. Но сейчас был бы не прочь выпить кружечку крепкого. Блондин застывает, вслушиваясь в неровные звуки голоса (в своей голове?). Он звучит словно эхо, то приближаясь, то отдаляясь, словно кто-то настраивает в голове Мина какую-то радиосвязь… — Нет. Я ночь не спал из-за долбанного эссе по экономике. … Хён. Я очень ценю твое желание помочь, но я должен учиться сам, своим умом, а не пользоваться твоими пережитыми стараниями. Ты же учился и сам писал свои работы! Я должен делать так же! И в конце концов голос становится четким и слышится так, будто незнакомый парень сидит прямо здесь за столом на миновой кухне. Юнги очень осторожно оборачивается, когда звуки снова затихают и просто тупит взгляд в пустой белый стол. Слова были такие четкие. Он словно правда был прямо здесь.***
«Я уже смотрел этот фильм, но думаю тебе он тоже должен понравится, хён.» «Слушай, а Хосок всегда такой приставучий и гипер-заботливый?» «Предлагаю пойти в ресторан, где готовят самые отменные и наши любимые бараньи шашлыки. Может, хоть так настроение себе поднимем.» «Хён, ты знал?» «Хён, послушай…» «Хён?» «Хён! Хён!» «Угадай, кто не спал снова всю ночь и пришел за кофе?» «Тук-тук. Я тут принес тебе…» «Юнги-хён!» — Хватит! Хватит! Хватит! Остановись! — громкий крик режет гробовую тишину спальни. Блондин жмурится и крепко хватает подушку, забрасывая её куда-то в пустоту. Звуки чуть стихают, но продолжают пробегать абсолютно хаотично и неразборчиво. Если до этого Юнги хоть что-то разбирал, то сейчас он слышит лишь отрывочные слова и звуки. — Заткнись, — жалостливо воет Мин, падая лицом в простыню и зажимая голову руками. — Умоляю, прекрати. Я ничего не понимаю. Я не знаю кто ты и я не псих! Хватит! Прошу, остановись! Но, разумеется, эти просьбы никто не слышит. Мин сильнее жмурится. В ушах постепенно появляется знакомый звон, но еще совсем отдаленный. Юнги вслушивается в хаос в последний раз и резко вскакивает, сбрасывая одеяло и косясь на часы. Час ночи. Решение принято молниеносно. Мин срывается к шкафу и достает давно непользованную спортивную сумку.***
Неровное сбитое дыхание разбавляет тишину на лестничной площадке. Вокруг все еще слышатся неразборчивые звуки, но их уже явно меньше, чем было в квартире Мина. Голова пульсирует, но в ушах звенит уже значительно меньше. На часах два ночи, а Юнги стоит у двери лучшего друга, пытаясь собраться с духом. Еще пара глубоких вдохов и… долгое нажатие на звонок. Мин не может определить какие звуки доносятся из квартиры, а какие летают только в его голове, но через пару секунд он, кажется, разбирает быстрые шаги за дверью. Буквально на мгновение они затихают, а затем слышится щелчок дверного замка и из квартиры появляется сонный и потрепанный Хосок. — Какого черта, Юнги?! — голос с хрипотцой. Чон спешно потирает свои глаза и в упор смотрит на друга. — Ты в порядке? Что ты здесь делаешь в такой час?! — Хосок, — блондин звучит тихо и его взгляд немного потерян. Он смотрит жалостливо и сильнее сжимает ремешок спортивной сумки в руке. — Пожалуйста, позволь остаться на ночь.***
Хоби «Прошло уже полчаса, а я не могу и глаза сомкнуть. Юнги немного потряхивало сначала, он укутался с головой в одеяло и собрался в камок. Клянусь, Чимин, я никогда его таким напуганным и беззащитным не видел.»
Чимин «Как он сейчас? Он спит?»Хоби «Спит. 5 минут назад сопеть начал и потряхивать перестало.»
Чимин «Ну вот и хорошо. Ты тоже иди, Хосок.»Хоби «Как я усну?»
Чимин «Просто поспи. Тебе, конечно, повезло, что завтра тебе к третьей паре, но ты все равно должен поскорее лечь спать. Если с Юнги во сне что-то случится, я уверен, он встанет с каким-нибудь криком или вроде того, так что ты тоже будешь в курсе, если он вдруг проснется.»Хоби «Ну спасибо, Чимин. Помог!»
Чимин «Я серьёзно, хён. Если ты хочешь ему помочь, лучше самому тоже лечь спать и отдохнуть, чтобы были силы.»Хоби «А потом что с ним делать? Он будет в состоянии пойти на лекции?»
Чимин «Вот не знаю. Но в любом случае, проследи за его самочувствием утром и реши, стоит ему идти или все же лучше дать ему немного отдыха.»Хоби «Хорошо. Идея хорошая. Спасибо, Чимин. И еще раз прости, что поднял в такой час, я, правда, не знал что делать.»
Чимин «Всё хорошо. Главное, чтобы Юнги был в порядке. Ради такой помощи я готов и проснутся.»Хоби «Спасибо тебе.»
Чимин «Я в порядке. Проследи за Юнги. Я зайду к вам перед лекциями, если хочешь.»Хоби «Был бы не против.»
Чимин «Хорошо, тогда увидимся. А теперь идем спать. Спокойной ночи вам.»Хоби «И тебе спокойной.»
Хосок с тяжелым вздохом откладывает телефон, потирая ладонями уставшие глаза. Он мельком глядит на спокойного и мирно сопящего Юнги, все еще укутанного в большое одеяло и забитого где-то в углу одноместной кровати. Да, квартира Хосока по размерам довольно сильно уступает квартире Юнги. И причина этому бесстыдно проста: у Юнги очень заботливые родители, всегда держащие своего единственного и любимого сына под присмотром, даже если тот давно уже взрослый и самостоятельный мальчик. Поэтому сейчас, во всей этой ситуации с голосами и обмороками, очень странно, что семья Мин все еще не в курсе ничего и до сих пор еще не обеспечила сына должным и необходимым лечением. Хотя, скорее всего, именно из-за последнего пункта Юнги и умалчивает обо всем. Как и его друзья. Хосок молча смотрит на светлую макушку еще минуту, после чего тихо устраивается на небольшом диване в углу комнаты, кутаясь в шерстяной плед и пристроив голову на жесткой диванной подушке.***
Пол в хосоковой квартире ужасно скрипит почти под каждым шагом Юнги. Блондин осторожно передвигается босыми ступнями по всем комнатам, но ни в одной не находит хозяина дома. Лишь пройдя на кухню, он находит маленький листок, на котором знакомым подчерком выведено послание: «Мин Юнги, ОТДЫХАЙ! Мы с Пак Чимином вместе этим утром приняли решение, что тебе стоит на день или два взять выходной. Прости, что решили без тебя, но прошу, прислушайся к нам хотя бы РАЗ и не выкидывай никаких протестов. Просто отдохни немного! Обезательно звони, если что-то случится или тебе станет плохо! В квартире есть все необходимое, ну ты знаешь.— Хоби ;)»
Мин громко вздыхает, прикрывая глаза и отворачиваясь. Ему очень хочется домой, очень хочется отвлечься, забыть, сделать вид, что все хорошо и ничего странного в его жизни не происходит. Но это только сейчас. На самом же деле, он прекрасно понимает, стоит ему сейчас взять и прийти даже в универ или сделать хоть шаг в свою квартиру — его голова тутже взорвется от урагана звуков и одного голоса. Юнги осторожно откладывает листок обратно на стол и идет в сторону кухонных шкафов, ища просто обычный чай. Да, сейчас ему нужен именно чай, никакого кофе. Пока что…***
— Как и ожидалось, там ничего нет, — подавленный Чимин выходит из студии следом за Хосоком, который, в отличие от Пака, выглядит больше задумчивым, чем расстроеным. — Хо, кажется нам придется пересмотреть вариант с тем, что, скорее всего у него действительно психологическая проблема… — Нет, — выходит не громко, но резко. Чон поворачивается к закрывающему на ключ дверь Чимину и смотрит внимательно. — Мы не будем забегать вперед. Здесь может быть другое объяснение. — Какое объяснение тут еще может быть, когда он буквально слышит голоса, которые никто вокруг больше не слышит?! — Чимин взрывается, подходя к Хосоку почти вплотную и прожигая взглядом, а-ля «опомнись!». — Брат моего хорошего друга известный врач психиатр. Я всегда готов звякнуть Минджуну, чтобы тот попросил своего брата записать Юнги на прием, — Чон ненадолго замолкает, рассматривая пол и что-то обдумывая. — Но он… Чимин, ты должен хорошо понимать, что я не имею права записать его к врачу без его согласия. Чимин опускает голову и тихо вздыхает. — Да, — Пак говорит тише, — я погарячился, прости, я просто очень переживаю за него, — устало бубнит, запуская пальцы в свои розовые волосы. — Я абсолютно ничего не понимаю. — Я тоже, Чимин. Я тоже…***
Открытое настеж окно в маленькой спальне уже ничем не помогает. Голосов нет, но мысли никуда не делись и стали, наоборот, лишь громче. Стены тоже начинают давить, несмотря на то, что в обычное время Мин всегда любил оставаться в четырех уютных стенах, вместо выхода на улицу. Вот только сейчас что-то поменялось. Юнги сидит на диване весь напряженный от непонятного чувства потерянности и пустоты внутри. Словно ему жутко одиноко и плохо. Но Мин Юнги никогда не бывает одиноко и плохо. Плохо — от одиночества, в данном контексте. Внутри стойко держится чувство, словно он что-то забыл. Позвонить кому-то? Нет, он уже звонил сегодня Хосоку и Чимину, но неприятное чувство после разговора с ними никуда не ушло. А друзей у него нет больше. Только если… Неужели? Телефон оказывается в руках быстро. Юнги на скорость листает недлинный список контактов и, найдя тот самый, тутже принимается звонить, прикладывая телефон к уху. Тихие гудки идут кошмарно медленно — Мину кажется, что целую вечность, но на звонок все же отвечают довольно бодрым и немного удивленным голосом: — Мин Юнги?! Какую планету я спас или наоборот уничтожил, чтобы мне средь бело дня звонил сам Мин Юнги? — в трубке слышится негромкий смех. — У тебя же ничего не случилось? Хотя, если это так, то чего ты вдруг позвонил мне, а не в скорую или своим лучшим друзьям, — сам же и отвечает на свой вопрос парень. — Привет, Джин. Не пугайся моего неожиданного звонка, пожалуйста, я просто… — Мин на секунду замирает. А что он хотел? Зачем он позвонил Ким Сокджину прямо во время перерыва между лекциями? Ким Сокджину — человеку, которому Мин звонил всего три раза в своей жизни и то, только по коротким и деловым вопросам. — Я… — Мин быстро придумывает хоть какое-то объяснение, как Джину, так и самому себе. — Я хотел узнать, как твоя мама. Тишина. Долгая тишина. — Не начинай звонить в скорую, со мной все в порядке, правда, — нет, неправда. — Я просто хотел узнать удалось ли вам записаться на прием к тому врачу, о котором ты у меня спрашивал. — Ты тоже хочешь к нему на прием? — наконец, подает беззаботный голос Ким на том конце. Вопрос звучит двусмысленно (только для Юнги). — Зачем мне… — настороженно тянет Мин, но его перебивают. — Я просто предположил, но это тоже нелогично, ведь тогда для этого ты бы связался, опять же, с одним из своих друзей. — Да, все верно… — Мин медленно, кажется, сходит с ума. — Так что с твоей мамой? Как она? В трубке слышится тяжелый и многозначительный вздох. — Всё стабильно. Мы пока только записались на прием, но он будет аж в конце месяца. Но оно понятно, врач же хорошо известный и квалифицированный. — Да, это верно, — блондин нервно покусывает губу. Чувство тревоги, пустоты и дискомфорта внутри все еще не исчезло. — Но она держится? Снова тишина. — Мин Юнги, тебя точно не подменили? — шуточно-настороженно интересуется Ким и сразу же легко смеется. — Нет, — на тяжелом выдохе тянет Мин, закатывая глаза, — я просто… — он на секунду задумывается о своих следующих словах, но в итоге все же решает сказать. — Я немного размышлял о том, что могло случиться с твоей мамой. Не принимай это слишком серьезно, я не хочу вмешиваться в ваши дела, это не в моем стиле. Просто эти мысли как-то сами лезли в мою голову и я думал. — О чем же ты думал? — Всего лишь ломал голову, как такой сильный человек как твоя мама мог впасть в такую «бездну». И ничего не придумал. Джин в трубке усмехается. — Да, я тоже, Юнги. — Я надеюсь, что все наладится, — искренне говорит Мин, все еще кусая губы. — Спасибо. Слушай, я побегу уже, скоро начнется лекция. Спасибо за… неожиданный звонок? — снова смех. — Мне было приятно узнать, что ты в какой-то степени волнуешься за мою семью и искренне сопереживаешь, несмотря на то, что до этого мы лишь иногда общались. Я всегда считал тебя хорошим парнем. Как бы там ни было, надеюсь, у тебя тоже все хорошо. Слышал, что ты приболел и пару дней не будешь приходить на лекции? — Да, да, — Мин вдруг снова вспоминает о голосах и на пару секунд снова погружается в транс, смотря куда-то в стену. — Ладно, не буду тревожить тебя, отдыхай. Хорошего тебе дня, Мин Юнги, — даже сквозь телефон можно почувствовать эту улыбку на лице Сокджина, на что Юнги тоже незаметно улыбается. — Передавай друзьям привет! Чонгуку обезательно! — Понял. Тебе тоже всего хорошего. После короткого смешка Джина в трубке слышится гудок, оповещающий о конце вызова. Мин убирает телефон от лица, уставившись в пустую стену. Такую же пустую, как и душа Мина сейчас. Ему все еще некомфортно и пусто. Лишь на секунду сердце ёкнуло от чего-то в конце разговора, но Мин совершенно не понял из-за чего.***
Посидев в тишине на одном месте еще час, Юнги вдруг решает, что он так больше не может. Он хочет пойти домой. Но, разумеется, он не дурак (вроде, пока что), поэтому, само собой, соваться туда категорически не собирается еще хотя бы пару дней, как и посоветовали ему Чимин и Хосок. Да, нужно записать это событие в книгу великих и невероятных поворотов: «Мин Юнги прислушивается к советам друзей и не стоит на своем, соглашаясь с ними!» Но выйти из дома все равно жутко хочется. Поэтому пойти прогуляться где-нибудь и подышать воздухом не кажется Мину такой уж и плохой идеей. Возможно, Джин был в чем-то прав и Юнги действительно подменили…***
«Одиночество среди толпы» — вот так себя чувствует Юнги сейчас. В рабочий день парк по-прежнему полон людей. А Мину все еще неимоверно пусто и некомфортно. И он только сейчас начал замечать нарастающую боль где-то в затылке. После долгих и бессмысленных гуляний по дорожкам наполненными людьми, Мин находит более менее безлюдное место и наконец-то хоть немного расслабляется. Гóлоса нигде не слышно. В своих размышлениях Юнги выдвигает теорию, что слышит он его только в своей студии, квартире и немного в универе, в остальных же местах — ничего. Блондин ломает голову, с чем это может быть связано, но совершенно ничего не придумывает. Он медленно ходит по пустым дорожкам, блуждая в своих глубокий мыслях. — Юнги-хён! Юнги останавливается. И его сердце вместе с ним. — Хён, ну как же так можно! — в голосе слышится укор и почему-то Мину мерещится чужая улыбка. — Ты же так простудишься! Твои родители вроде так тебя опекают, а ты все равно позволяешь себе вот так ходить по улице, в минус и без шарфа. Юнги быстро оглядывается. Сердце ускоряется, а по телу бегут мурашки. Как только Мин осознает, что стоит у фонарного столба совсем один и вокруг него нет никаких людей, по голове словно резко бьют чем-то тяжелым. До блондина доходит, что это тот самый голос. И это была самая четкая за все время фраза. Мин снова оглядывается и громко сглатывает, боясь двинуться с места. Еще пять минут он никуда не отходит, но больше голоса не слышит.
