Дитя ада

https://ficbook.net/readfic/9558192/24552306 Маленькое личико ангелочка, склонившееся к матери, никак не могло успокоиться, продолжая то ли злиться, то ли пускать тихие слезы. Абаддон все же медленно оттолкнул мать от себя, в очередной раз заставляя ее тяжело вздохнуть и прикрыть глаза. — Неисправим, — прошептала она. Мальчик все еще был подавлен. Переходный возраст только начинается, но проблемы, с которыми сталкивается Абаддон, имеют огромный вес в его жизни, влияют на него и меняют внутри. Он становится похож на своего отца в такие моменты: и пусть они далеки друг от друга, Абаддон часто вспоминает о нем. Мама не разрешает ему видеться с ним, говорит, что папа плохо на него повлияет. Но проблема гораздо глубже, и порой парень просто хочет взвыть от отчаяния: зачем, зачем его создали, дали жизнь здесь, среди ангелов? Ведь его отец настоящий дьявол, а сын — гадкий утенок с ангельскими крыльями и чертовым огненным характером, который только начинал меняться под влиянием всех вокруг. — Так ты мне расскажешь, что произошло? — шатенка вскинула бровь, заметив, что Абаддон уже успокоился и ведет себя так, будто ему все равно. — Нет. — отрезает он резко, смотря в окно. Его темно-синие глаза сияют какой-то злостью, ненавистью к этой жизни, и пусть он стоит спиной к матери, она все равно чувствует это в нем. Она знает, что характер Абаддона — это копия характера Люцифера. На самом деле, Вики ждала девочку, — думала, с ней легче будет справляться. Но когда родился мальчик, будущий Серафим испугался: как быть дальше и что делать? Рядом не будет отца, который захочет ей помочь, ведь ему нет дела до Вики и их сына. Так считала Вики. А еще она знала, что Абаддон имеет тяжелую судьбу, ведь он рожден от ангела и демона, а такой союз запрещен до сих пор. Но все окружающие знали, кто отец Люцифера, и кто мать Вики, и никто не хотел перечить вышестоящим существам. Даже сам Фенцио, который в схватке с Сатаной и серафимом не в первый раз оказывался бессильным. — Меня уже достали эти чертовы взгляды! — срывает еще ломающейся голос Абаддон на мать. У Вики внутри все стынет, так как каждый раз при ссоре с сыном она неконтролируемо вспоминает Люцифера. Вернее то, каким Люцифер был раньше. — Я гадкий утенок! Я урод, посмотри на меня! — Не говори так, Аба! — успокаивает его мать, а от того, как она его называет, он открыто морщится в отвращении. — Хватит называть меня «Аба»! — рявкает он, разворачиваясь к матери. Парень замечает, как в ее глазах проскакивает едва заметный страх. Он еще меньше ее ростом, но вызывал чувство опасности, пусть и являлся ее сыном. Из его глаз брызнули слезы. — Я монстр… Вики редко видела, как глаза Абаддона начинали светиться темно-темно синим. Так было у Люцифера, только глаза Люцифера всегда наливались алым цветом, будто кровью, что придавало ему большей опасности. Эта черта передалась и сыну, а сын, в свою очередь, не мог этого принять. — Как? — продолжает он, заглушая рыдания. — Как мог родится такой монстр, как я? Посмотри на меня, — он снова смотрит на маму, а она в свою очередь потупила взгляд в пол. Ей так не хотелось ссориться с ним, Вики так надеялась, что с уходом Люцифера из ее жизни станет спокойно. — Посмотри! Я не должен был стать таким! Я внук Сатаны и сын Дьявола, которого ни разу не видел в своей жизни. — И не увидишь! — вдруг вскрикивает на него Вики. Каждый раз, когда разговор заходил про отца Абаддона, Вики будто начинало не по-детски трясти: казалось, будто она ненавидела Люцифера и все, что с ним связано. По сути, так оно и было. — Как ты можешь так ненавидеть его?! Он мой отец! — жестикулирует Абаддон, пытаясь показать матери, что ее слова для него звучат больно. — Все, что есть в тебе — это все, что ты так ненавидишь! — кидает она с ненавистью. — Все плохое, что в тебе есть, это все от твоего отца! Парень снова отворачивается от нее, не проронив ни слова. Похоже, эти слова ударили молодого ангела ниже пояса, прямолинейность его матери всегда до боли сжимала сердца ангелов и демонов, которым приходилось иметь с ней дело. — Но в тебе есть хорошее, и его больше, чем плохого, — гораздо более спокойным, нежным и мурлычущим голосом проговорила Вики, приближаясь к нему и кладя руку на его неокрепшее плечо. — Сейчас ты ангел. Самый настоящий ангел с добрым сердцем и с белыми крыльями. Я верю, что ты будешь делать много успехов и достигнешь в жизни огромных высот, таких, каких не достигнет ни один из нас. Ты очень взрослый и сильный, я люблю тебя, Абаддон. И всегда буду любить, ведь ты мой сын. С этими словами Абаддон оборачивается и смотрит на маму, в его глазах темный океан наконец успокоился, и он смотрит на нее мягко, с любовью. Парень обнимает ее, а она кладет руку на его темные волосы, слегка приглаживая их в одну сторону. — Все, что во мне есть хорошее — это от тебя, мам, — шепчет он ей в ответ, и не надо больше никаких «люблю», ведь этими словами все сказано. Мама была с ним рядом с самого рождения, и он любит ее больше жизни, как бы они не ссорились, и как бы его не переполняла ненависть в такие моменты. Любви в нем было больше. Пока что. Дни бежали неумолимо, вместе с этими днями Абаддон рос очень быстро, с каждым днем крепчал и становился сильнее не только физически, но и духом. Он менялся, в нем шла постоянная борьба. Одни дни он был безумно послушным мальчиком и круглым отличником, в другие дни ему было безразлично на учебу, на установки матери да и на все в принципе, а такие моменты он становился циничен и жесток. В любовных делах он только начинал преуспевать: количество девушек из года в год росло в арифметической, если не в геометрической прогрессии. Отношений он не хотел, только лишь секс. И в такие моменты он был ужасно похож на своего отца, из-за чего Вики раздражалась и злилась каждый раз, и злость ее была ужасна, будто бы у Абаддона оба родителя являлись дьяволами. Мать и сын ссорились, и в такие моменты она сообщала ему, что уходит и вернется не скоро, потому что контролировать сына становилось все труднее и труднее. Возможно, отец мог бы на него повлиять. Но Абаддон больше не заводил разговоров про отца, и ему стало все равно и на него: порой он серьезно считал, что было бы еще лучше, если бы и мамы не было рядом, а то она как надоедливая муха — все жужжит да жужжит ему на ухо! Достала уже! И вот, мама в очередной раз покинула их дом, и Абаддон, долго не думая, решил устроить вечеринку прямо здесь, приглашая всех своих… Сокурсников? Друзьями он их точно не хотел называть. Вернее, он считал, что друзей у него нет от слова совсем. Абаддон был привлекательным и популярным парнем в школе, — впрочем, как и его отец — поэтому и ангелы, и демоны кружились вокруг него, забавляя и развлекая брюнета. Когда они шутили, он смеялся, но не с ними, а над ними. И, стоит заметить, компания демонов нравилась парню больше, а они в свою очередь принимали его как своего, ведь все знали, кто отец Абаддона. С ангелами он тоже проводил время, но это скорее для общих заданий на земле. Его прозвище «гадкий утенок» повлияло на него. Безусловно, Абаддон стал жесток, и пусть мама давала ему любовь, но это было настолько редко! Настолько ничтожно редко, что молодой парень медленно привыкал к одиночеству, к пустоте в душе, пока его мама продолжала уверенно двигаться по карьерной лестнице, часто забывая о сыне. Он проходил через все трудности один, иногда в ссоре мог выговорить это все матери, но Вики твердо верила, что все это глупый переходный возраст, и Абаддон обязательно станет уверенным в себе ангелом, который будет любить себя. И отчасти он стал таким. Только его любовь к себе больная: он настолько любит себя, что всегда должен быть лучшим при любых обстоятельствах, всегда берет только лучшее (это касается и девушек) и никогда не показывает, что ему обидно или больно. Вернее, он заглушает боль, принципиально не желая чувствовать что-либо, ведь все последнее, что синеглазый испытывал — это боль, нескончаемая боль, обида, а затем ненависть, от которой хочется умереть, броситься со скалы и разбиться о Землю. Он шутит, часто улыбается и смеется. В последнее время этот юмор перерастает в усмешки, оскорбления и злостный смех. Абаддон очень рад, когда он остается один. Это спокойствие, умиротворение, полностью опустошенная голова и ни одного голоса, мешающего всему вышеперечисленному. Сегодня он в хорошем настроении, потому что поссорился с мамой, тем самым убрав ее ненадолго из своей жизни. Желание развлекаться берет верх над ангелом, и уже к вечеру его дом переполнен демонами и ангелами. Смотрясь в зеркало, Абаддон натягивает на свое мускулистое тело белую рубашку, севшую на него как влитую, такие же белые брюки, подпоясывая их черным ремнем. На ногах белые туфли. Он встряхивает черные волосы, а потом приглаживает их назад. Абаддон ухмыляется своему отражению в зеркале, осматривая себя с ног до головы. Он сексуален и знает это, самоуверен и нахален. Кого-то напоминает, не так ли? Ангел спускается вниз и видит картину, которая сразу же вызывает у него улыбку: полный разврат и грех. Даже другие ангелы, находящиеся здесь, позволяют себе забыться, стать другими, открыть свои самые «плохие» и грешные стороны. И все это организовывает ангел Абаддон, чья мать является Серафимом, а отец — самим Дьяволом. Похвально! Заметив высокого синеглазого брюнета, все стали приветствовать вошедшего ангела. Абаддон был иным ангелом, сочетал в себе не лучшие черты для таких, как он, но все равно оставался хорош собой. Поэтому для всех Абаддон был в диковинку: даже родители каждого его сверстника знали, кто он такой, чем знаменит, в частности, благодаря своим родителям. Его опасались и им восхищались одновременно. — Привет, Абаддон, — обратились к нему девушки-демоны, сидевшие на столе, так и пытавшиеся состроить ему глазки. Возможно, он уже спал с ними, но вряд ли это вспомнит. Пройдя в гостиницу, он поздоровался со своими, так сказать, «приближенными» ангелами и демонами. Здесь всего 2 демона и 2 ангела, включая самого Абаддона. — Сегодня ты, на удивление, в хорошем настроении, — говорит Самаэль, плюхаясь на диван рядом с брюнетом. — Ну, думаю, если бы я побывал у твоей мамы, мое настроение увеличилось в стократном размере, — безучастно отвечает Абаддон Самаэлю, и второй смеется. — Не советую, — парирует демон. — Пришлось мне как-то увидеть это зрелище… Мне было очень жаль того паренька. Абаддон представил, что если бы спалил свою маму за подобной картиной, то он, наверное, больше бы не захотел смотреть ей в глаза. Как минимум. Наверное привык к тому, что у нее никого нет. — Аби, Аби! — обращается к нему шатенка-ангел, и Абаддона раздражает такое обращение при людях, поэтому он одаривает ее злым взглядом, отчего она сразу перестает восклицать и успокаивается. — Знаешь что?! Мы можем слетать на Землю и набить татухи! Абаддон усмехается. — На кой черт мне сдались твои татухи? — выплевывает он. Ему нравилось его чистое тело, да и знать он не хотел, что можно набить и где. — Ну-у-у, не знаю… — задумчиво тянет она, а потом хочет что-то сказать, но тут же замолкает, и это не ускользает от глаз Абаддона. — Дарлин?! — окликает он ее, вынуждая договорить. Она некоторое время молчит, а потом произносит: — Ангелочки мои, — всех бесило это обращение Дарли. Ангелочками она называла всех, и демонов тоже. — Полетели к нам в школу, мне нужно вам кое-что показать! *** — Па-а-ап, — протянула златовласая девушка-ангел. — Аарин опять… Голубоглазый парень в ту же секунду накрыл рот сестры своей ладонью. — Хорошо, хорошо, ты можешь идти! Куда хочешь! Но чтобы ни шагу к Абаддону, усекла? — Аарин выплюнул его имя с особой неприязнью. — Ничего не обещаю, — улыбается такими же голубыми глазами в ответ Лайла. — Но напоминаю: Роза… — едва тихо говорит она, но Аарин подскакивает на месте и вскипает. — Иди уже! — шипит он, еле сдерживаясь, и девушка, смеясь, уходит. Тем временем, компания демонов и ангелов уже пробралась в школу, шатенка Дарлина повела всех в библиотеку, собираясь что-то показать. В предвкушении, все с интересом спрашивали Дарли, что же она хочет им показать. Но девушка-ангел лишь уклончиво уходила от вопроса, все дальше углубляясь в библиотеку школы. — Ты хочешь почитать нам свою излюбленную сказку про добро во всем мире? — не выдерживает Абаддон, пытаясь сострить. — Нет, я же говорю, я хочу кое-что показать! — шипит в ответ Дарли, сверкая глазками. — Девочка, если собираешься показывать свои телеса, то необязательно делать это здесь! — восклицает Роза, девушка-демон в их компании. — Но, возможно, это было бы интереснее, чем читать какие-то книги… — проговаривает Самаэль. Все резко замолчали, а потом Абаддон остановился, заставляя притормозить всех, кроме Дарли. — Куда ты нас ведешь, ангелочек? — спрашивает брюнет, морща густые черные брови на переносице. — Это хранилище школы, в котором нам строго на строго нельзя быть. — Серьезно?! Это чертово хранилище школы? — выпаливает Роза с неподдельной улыбкой на лице. — Я, кажется, подозреваю, что задумала эта сучка Дарли. — Я все слышу, — кидает Дарлин в сторону, а потом крыльями взлетает вверх и достает с самого верха 4 толстых книги. — Что это? — спрашивает Абаддон, когда шатенка спустилась вниз, еле удерживая такие огромные книги в руках. Она кладет их на пол, усаживаясь рядом с ними и хлопая по холодному кафелю рукой, приглашая сесть каждого находящегося здесь. — Это архивы, — отвечает Самаэль и садится рядом с Дарли. — Мы можем узнать о жизни в школе до нас, — говорит ангел, и что-то внутри Абаддона нервно колется, когда он слышит ее слова. — Ладно, давайте посмотрим, все равно заняться нечем, — равнодушно кидает Роза и тоже присаживается на пол. Абаддону ничего не осталось, как сесть с ними. Где-то в глубине души, подавляя свое безразличие, ему все же было интересно узнать про своего отца. Он никогда его не видел. Неужели, сейчас впервые… Он сможет взглянуть на него? — Я точно знаю, что мой отец появился задолго до того, как начался переполох с Мальбонте, — говорит Дарлина, открывая первую книгу. — Знакомьтесь, мой папа. Подавляя желание встать и уйти, Абаддон взглянул на страницу. Картинка двигалась, являясь живым воспоминанием о тех временах, и до них с альбомного листа доносились слова молодого парня с серыми крыльями: — Мое имя Энди, я Непризнанный, но рано или поздно я точно стану ангелом, и все сделаю для того, чтобы стать серафимом! — очень уверенно проговорил шатен, и Дарли засмеялась. — Так и не стал, — смеется она над своим отцом. — Ты дочь Непризнанного? — удивленно смотрит на нее Самаэль. — Мда, много же я пропустил… — А я знала это, — отвечает Роза. — Просто ты ничем не интересуешься, вот и все. Абаддон молчал, не отрываясь от живых картинок. На следующей странице он увидел девушку-демона с накрашенными черным цветом губами и черными прямыми волосами. — Одета как шлюха! — произносит Самаэль. Картина начинает двигаться, и девушка-демон произносит: — Я Мими, дочь Мамона, этим все сказано, — говорит черноволосая с картинки, и Самаэль смущается. Неловкая ситуация. — Иронично, наверное, называть свою маму шлюхой, — парирует Абаддон, смотря на Самаэля, но тот будто расстроился. — Будто ты сам не знаешь, какая она, — говорит демон, стараясь не сорвать голос, что не ускользает от взгляда Абаддона. Дальше они рассматривали картинки других учеников, и Абаддону стало откровенно скучно. Не выдержав пытки, он встал, уходя от ребят. — Э! Ты куда? — закричала Дарли. — Подальше отсюда, — кинул он через плечо. — Скучно с вами. — Я думала, ему интересно узнать про отца, — сказала Дарлина, когда Абаддон хлопнул входными дверями. Дом, в который вернулся Абаддон, был все также заполнен демонами и ангелами, но его уже это не сильно интересовало. Охваченный печалью о своем отце, он схватил пачку сигарет у себя в спальне и вышел обратно на воздух. Закурив, брюнет снова стал думать о своем отце. Неужели папа никогда не пытался его найти? Это лишь подтверждает слова мамы о том, что отцу все равно на нее и на собственного сына. В своих мыслях Абаддон не сразу заметил чье-то присутствие рядом. Парень хищно обернулся назад и лазуритовыми глазами увидел светловолосую девушку, которая в испуге замерла в метре от него. Не удивившись ее приходу, брюнет отвернулся обратно к горизонту, обнажая все свое безразличие. — Что хотела? — кидает он, даже не смотря в ее сторону. — И тебе привет, — отвечает Лайла, смотря на закат. — Красиво, правда? — Ты сюда пришла закат со мной смотреть? — перебивает ее резко Абаддон. — Извини, но сегодня я не настроен трахаться с кем-либо. — Я не за этим! — с обидой в голосе произносит голубоглазая, пытаясь совладать со своими эмоциями. — Мы просто давно не общались, просто так. — Нам разве есть, что обсуждать? — все также равнодушно продолжает он, и девушка откровенно начинает злиться. — Да что, черт возьми, с тобой не так? — произносит светловолосая, мысленно испепеляя его взглядом. — Нам не о чем говорить, Лайла, — Абаддон выкидывает окурок в пропасть, и собирается уже пойти, но решает добавить: — Разве ты забыла, что твой папа против того, чтобы мы общались? — Мне все равно, что хочет мой папа, — отрезает Лайла, морщась от слов Абаддона. — Очень жаль, ведь я бы к нему прислушался, — говорит брюнет, пытаясь осадить блондинку, но тем самым зля ее все больше. — Что же ты тогда к своему не прислушиваешься? — выпаливает она, явно не следя на языком. — Постой, так у тебя же его нет. Вмиг в Абаддоне все вспыхивает огнем, он готов разорвать ничтожную, ничего не значащую для него блондинку на части. Она задела его за живое, за то, что прожигает изнутри. И откуда в ангеле столько жестокости? Абаддон оборачивается на Лайлу, смотрит на нее и чувствует, как внутри все горит. Его дьявольская натура заставляет Лайлу открыть рот в изумлении и расширить глаза в страхе, в то время, как он надвигается на нее, как хищник на жертву, пожирая одним лишь взглядом. — Вали отсюда, — рычит он низким от злости голосом. — Не провоцируй меня. Но девушка, привыкшая в том, что ей потакают во всем, набирается уверенности, и произносит: — Что ты мне сделаешь? И Абаддон хватает ее за шею, отрывая ее ноги от земли. Девушка хватается за его руки, пытаясь вдохнуть воздух ртом, но все попытки тщетны. Глаза ее распахнулись очень широко, Лайла что-то пищит, но воздуха настолько ничтожно мало, что она просто дрыгает ногами в воздухе. Затем он притягивает ее к себе и целует в губы, жестко их сминая и кусая. Никаких чувств, только животные инстинкты, только ощущение жертвы в своих руках и его превосходство над ней. Все происходит настолько быстро, что в ту же секунду он жестко возвращает ее на землю, отворачиваясь от нее. — Это все, чего ты хотела? А теперь, вали. Но она остается, будто ей нравится, когда к ней относятся, как к тряпичной кукле. Лайла смотрит на него со слезами на глазах и в то же время с каким-то немым восхищением, наверное, так смотрят влюбленные люди на своих насильников. — Лайла, очнись! — Абаддон, оборачиваясь к ней, берет ее за плечи и слегка трясет. — Я монстр, ты должна бежать! — Сделай мне еще больно, — шепчет она, подходя к нему в упор. Тогда Абаддон срывается с места и возвращается в дом, издавая страшный рев о том, чтобы все убирались из дома. Крик разносится по всему дому как ультразвук, и все вокруг сразу же трезвеют и, пугаясь, медленно двигаются к выходу. — Быстро! — снова издает он, и эти звуки — как рычание Дьявола, настолько они громкие и странные, исходящие откуда-то из глубины груди, заполненной злостью. Секунда, и дом пустой. Лайлы тоже нет. Абаддон глубоко вдыхает ртом воздух, говоря себе, что больше никогда и никого не пригласит в свой дом, и поднимается наверх к себе. Проходя в спальню, он снимает рубашку и туфли, ослабляет ремень и плюхается на кровать в расслаблении. По привычке тянется к прикроватной тумбе, чтобы взять недочитанную книжку, но нащупывает что-то гораздо большее, чем просто книга. Абаддон привстает на кровати и смотрит на лежащую огромную книгу на тумбе. Он сразу понимает, что это книга из архива. — Чертова Дарли, — шепчет он со злостью, но где-то в глубине души благодарен ей. Ему предстоит тяжелая ночь.