Дитя ада

Абаддон взял в руки архивную книгу, осознавая, что его ожидает неформальное знакомство с отцом. Он смело открыл книгу, и его взору предстала первая живая фотография. — Посмотрите, это наша новенькая! — слышится с фотографии. Шатенка поворачивает голову и смотрит прямо на Абаддона. — Представься, Непризнанная. — Привет! — лицо девушки озарилось самой красивой улыбкой. — Я Вики! *** Лайла вернулась домой, медленно захлопывая дверь и проходя в глубь дома, уверенная, что никто не спит. Быстро поднимаясь к себе и прикрывая дверь, она невольно смотрит на себя в зеркало и видит отметины на шее. Паника охватывает ее с головой, не справляясь с дыханием, ей начинает не хватать воздуха. — Боже мой, — в истерике она смотрит на себя и отметины на шее, касается до одной из них, и ей становится неприятно. Тогда Лайла повторяет расположение рук Абаддона, нажимая сильнее и чувствуя сильную боль, а улыбка, болезненная и довольствующаяся, самопроизвольно вылезает на ее лице. Одна лишь мысль о Абаддоне приводит ее в восторг, и она готова кончить прямо здесь, касаясь только отметин, оставленных ангелом. Она не замечает, как в комнате оказывается ее брат, смотрящий за действиями сестры. Сначала Аарин искренне не понимает, что происходит, собираясь оставить ее в такой интимной обстановке, но потом он замечает какие-то следы. Сложив два и два, он подлетает к сестре, разворачивая ее к себе и разводя ее руки в стороны. Ангел смотрит на ее шею, и злость вскипает в нем. — Ты больная? — срывается он на крик, наплевав на то, что родители спят где-то в соседней комнате. — Это он сделал?! — Аарин, молчи! — шипит сестра. Она знает, если проснутся родители, то влетит не только ей, и Аарину. — Помнишь, Роза? — Мне все равно на нее, завтра же родители узнают… — О чем мы должны узнать? — раздается строгий мужской голос сзади, и дети понимают, что они в полном дерьме. *** — Смотри, как здесь все красиво, тебе нравится, Непризнанная? — Вики морщится от такого обращения, но все же отвечает: Да, бал, определенно, красивый, но у меня есть имя! — Вы посмотрите на нее! У нее есть имя! — слышится бархатный голос где-то сбоку, чем-то напоминающий голос Абаддона. — Какое же у тебя имя, Непризнанная? Его мама не скрывает злости, смотря куда-то за кадр, и Абаддон всем нутром ощущал, что это не просто какой-то очередной придурок — это и есть его отец. Листая страницу за страницей, он узнавал больше о жизни матери, видел отца Лайлы рядом с мамой, подозревая о том, что они спали и не раз, но так и не видел своего отца. Ни разу. Да, он его не видел в жизни, но почему-то Абаддон где-то в подсознании понимал, что своего отца он сразу узнает. Он листал и листал этот чертов бал, и, но так и не нашел ничего достойного, пока вдруг не заметил на фотографии свою мать с каким-то высоким темным брюнетом. «Вот он!» — закричало нутро. Абаддон притронулся к фотографии, и она ожила, демоны и ангелы пустились в танец, закружились, но он следил лишь за двумя фигурами: своей мамы и брюнета рядом с ней. А далее кадр прерывается, и Абаддон думает в злости захлопнуть эту книжку и кинуть в угол комнаты, как фотография снова оживает и крупным планом перед ним предстает мама: — Ну, какого это быть королевой бала? — Знаете, я бы не справилась без моего прекрасного напарника, — мама улыбается во все лицо. «Я отроду не видел ее такой счастливой…» — пронеслось в голове Абаддона. — Люцифер! Абаддон замер в ожидании. — Я не буду сниматься на эти ваши тупые штуки! — слышится за кадром низкий, как у Абаддона, голос. Он был уверен, что это голос отца, и оказался прав. — Иди сюда, хватит уже выпендриваться! — шипит Вики и тянет его руку на себя с такой силой, что Люцифер вваливается в кадр. Она тут же улыбается и смотрит на Абаддона. — Вот, без этого… Чуда в перьях, я бы не стала королевой бала! — Думаю, она права, — говорит Люцифер, и Абаддон подмечает, как хитро и опасно светятся его и так красные глаза красным светом. — Но и я, конечно, без Непризнанной не стал бы королем. Он смотрит прямо на Абаддона, и сын воспринимает эту фразу неоднозначно. Ангел останавливает кадр, чтобы рассмотреть своего отца внимательнее. Синеглазый ловит себя на мысли, что хочет татуировки на шее и не только на шее, как у отца, что хочет быть похожим на него… Но он совсем его не знает. Мама рядом не скрывает своих чувств и эмоций, видно, что она влюблена в него, а вот прочитать эмоции Люцифера куда сложнее. Он неоднозначен и загадочен. И, кажется, навсегда останется загадкой для своего сына. Загадкой, которая будет мучить его до конца дней. — Нет, сукин ты сын! — шипит Абаддон на картинку. — Я хочу, чтобы мы встретились и сделаю для этого все, что в моих силах! Пора воссоединить семью. С этими словами он захлопывает большую книгу воспоминаний, пряча ее в угол прикроватной тумбы. Абаддон поворачивается набок к стене и накрывает себя крыльями, которые слегка подрагивают, а по лицу скатывается слеза. Новый школьный день начался с новостей: завуч, а точнее демоница Эзекуэль, вызвала Абаддона к себе в кабинет. И каково было удивление ангела, когда, зайдя в кабинет, он встретился взглядом с мамой. Он не обратил внимания на Лайлу с ее папой, не отрывая глаз от своей матери. — Что ты тут делаешь? — обратился Абаддон к неподдельным раздражением. — Ты же улетала вчера. Вики тут же набрала воздуха в рот, не ожидая, что сын разоблачит ее, но пришлось выкручиваться из ситуации. — Это я тебе сказала, что улетаю! — с напускной строгостью, но с настоящей злостью сказала голубоглазая. — Я вернулась домой под вечер, а с утра мне сообщили о ужасных новостях! Абаддон недовольно вздохнул. — Что от меня требуется то? — спросил брюнет, глядя на всех, кто присутствовал в кабинете. — Зачем вы проникали в архивы вчера и украли одну из книг? — встревает Эзекуэль, но Аббадон не сразу смотрит на нее. — Хотел узнать об отце побольше, — отвечает он безразлично. — А то мама мне ничего не рассказывает. Вики глубоко вздыхает, ее взгляд упирается в стол завуча, и Абаддон следит за тем, как отец Лайлы смотрит на Серафима с каким-то… Сожалением? Грустью? — Разрешите, — вдруг заговорил отец Лайлы, обращаясь к завучу. Завуч кивнула, и он повернулся к сыну Дьявола. — Абаддон, я не хочу отнимать наше время, поэтому признайся честно: это ты сделал? Он указал на шею своей дочери, а Лайла снова опустила голову от стыда. Брюнет хотел было уже ответить, но его перебили. — Что?! — выпаливает мама. — Дино, что ты возомнил о себе! Почему это мой сын должен был сделать это? — Потому что Лайла вчера вернулась от него с этими синяками на шее. Кто еще мог сделать такое? — спросил Дино в ответ, сохраняя убийственное спокойствие. — Абаддон… — ко мне повернулась мама. — Это правда сделал ты? Синеглазый смотрел все это время в окно, думая о том, какой сегодня прекрасный день и как ему здесь скучно. — Да, это правда сделал я, — все также смотрел он в окно, произнеся это абсолютно безразлично. — Теперь я могу идти? — Папа, папа! — завопила Лайла, хватая его за руку. — Это был не он, он врет! Я ударилась, пока падала со скалы, я же тебе объяснила тысячу раз, что пыталась тренировать крылья! Поверь мне, он не мог сделать такого. Не выдерживая всего этого бреда влюбленной дурочки, Абаддон вылетает из кабинета завуча, слыша себе в след грозное: «Дома поговорим!», разворачивается на каблуках и выходит из школы. Но даже там его не оставляют в покое. Он видит, как собирается кучка ангелов во главе, угадайте с кем? Правильно, с Аарином. Сын Дино надвигается на Абаддона угрожающе, и второй уже поджал кулаки, подготавливаясь драться. — Ты гребаный урод! — Аарин плюет в сторону после этих слов, вызывая у Абаддона только улыбку. — Сколько раз повторять тебе, не приближайся к моей сестре! — Ауч, ангелочек, грешно такие слова произносить, — усмехается Абаддон, а внутри него уже все пылает. Он готов разорвать Аарина не только кулаками, но и словами. — А сестра твоя сама на меня вешалась вчера. Так и просила, чтобы ее трахнули… Просто смирись с тем, что твоя сестра — шлюха. — Тварь! — с этими криками он бросается на сына Дьявола, который, в свою очередь, бросается на него в ответ. Абаддона нисколько не пугает количество ангелов на стороне Аарина. Абаддоном руководит желание надрать кому-нибудь задницу, а делать это слишком надоедливому ангелу — как мед на душу во время плохого настроения. А плохое настроение для Абаддона — обычное дело. Кулаки летят во все стороны, попадают в разные части тела, и ярость, в которую погружаются оба ангела, — она ужасна, она пожирает их изнутри. И создатель этой ярости — ангел Абаддон. К сожалению для брюнета, никто не подключается к битве, и поэтому он избивает Аарина с бешеной силой, срывая на нем всю злость. Так сложилось с детства: они все время дрались. А ведь когда-то у них была возможность дружить, еле-еле зарождались эти маленькие корни дружбы. Но эти задатки дружбы вырвала безжалостная конкуренция, которую ангелы преследовали всю свою жизнь. — Когда ты уже повзрослеешь и поймешь, что нападать на меня — бессмысленное занятие, дорогой мой Аарин? — смеется Абаддон, поднимаясь с травы и осматривая своего лежащего в крови соперника. Абаддон смотрит на свою белую рубашку и понимает, что она вся перепачкана кровью. Он снова рычит от злости, но не успевает улететь, как на пороге школы видит свою мать и отца Аарина. В голове брюнета пронеслись тысячи некультурных слов, видимо, он застрял здесь еще надолго. *** Когда Абаддону обработали все раны, которых было ничтожно мало, он тут же вышел из медкабинета. В глубине души наконец-таки поняв, что вот она — свобода, он направляется мимо учебных кабинетов на выход. Его же, вроде как, отстранили на пару дней? Вот и славно. Но его останавливает знакомый голос: мама. Он слышит, как она кричит, пытается что-то кому-то доказать. Застыв в интересе, Абаддон пытается понять, откуда исходит звук. Парень быстро определил нужный кабинет и снова начал прислушиваться. — Вики, успокойся, — Абаддон ощутил, как Дино поглаживает плечи матери. — Я просто решил тебе сказать об этом. Я вижу, как тебе тяжело. — Дино, я ничего не могу сделать, он — точная копия Люцифера! Если я с трудом справлялась с Люцифером, то с Абаддоном я не знаю… Я не знаю, что мне делать, я хочу дать ему как можно больше любви, но, похоже, он не понимает этого. — Вики, ч-ш-ш… — не видит, но Абаддон чувствует, как Дино обнял маму. «Нарушает личное пространство, сукин сын!» — со злостью пронеслось в голове парня. — Если тебе очень тяжело, я могу взять его воспитание на себя. «О, нет! Только этого мне не хватало!» — Абаддон еле сдержался, чтобы не засмеяться. — Нет, Дино, ты ангел… Ты не сможешь его воспитать, — отвечает мама, и Абаддона предательски колют эти слова. «Кто тогда мне, черт возьми, нужен, мамочка?» — спрашивает он мысленно свою мать, но и сам отвечает: «Мне никто не сдался, к черту всех». И от переполнившей его злости Абаддон собирался было уйти, как мама продолжила. — Ему нужен человек, который сможет понять его поступки, его эмоции. В свое время, я явилась Люциферу таким человеком. — То есть, ему нужна девушка? — подводит итог Дино, и Абаддон открыто прыскает со смеху, заставляя разговаривающих замолчать на короткий промежуток времени. — Может и не девушка, я не знаю, кто будет этим человеком. Но он закрывается от меня день ото дня, я понимаю, что виновата сама… Знаешь, что мне говорят сверху? Что либо мой сын становится нормальным, либо я лишаюсь чина Серафима… Тут ее слова заканчиваются, начинаются слезы. А Абаддон уходит с пустотой внутри, ведь понимание, что матери важнее карьера, нежели сын так очевидно, что брюнету хочется взвыть. Увидев во дворе Дарлину, Абаддон решил подойти к ней и выяснить, зачем она так гадко подставила его, оставив в его спальне книгу воспоминаний. Шатенка сразу увидела его издалека, и даже улыбнулась, ничего не подозревая. — Решила подставить меня? Какой тебе плюс от этого? — спокойно спросил он, встав прямо перед ней, и его холодный тон заставил ее поморщиться. — Я ничего не делала, Абаддон, — она смотрела на него абсолютно невинными глазами, и его начало тошнить от того, как нагло Дарли ему врет. — Ты мне не веришь? Что я вообще сделала-то? — То есть, хочешь сказать, что не подкидывала мне книгу из архивов в мою комнату? — он прожевывал каждое слово, заставляя Дарлину морщить брови сильнее и сильнее. — Тогда кто это был? Девушка некоторое время помолчала, но потом сказала: — Я видела, как Самаэль взял эту книгу, сказал, что почитает и положит на место. Может, он ее унес, может, не знал о запрете? — Может, может! Маловероятно, что не знал, — раздраженно отвечает он, отдаляясь от девушки. — Ладно, потом с ним разберусь. Ты можешь показать на Земле место, где делают татуировки? Дарлина улыбнулась и, не проронив ни слова, повела Абаддона к водовороту. Подходя к какой-то забегаловке, Абаддон взглянул на Дарлину, которая уже уверенно заходила в едва приоткрытую дверь. — Тут хотя бы соблюдены санитарные нормы? — морщится Абаддон, оглядывая помещение с некой неприязнью. — Еще как, красавчик, — отвечает разрисованная девушка с зелеными волосами. — Дари! Рада тебя видеть, хочешь что-нибудь набить еще? Абаддон взглянул на рядом стоящего ангела вопросительно, и Дарлина будто прочитала его мысли: — Да, я била татуировки, не удивляйся, — Абаддон ухмыльнулся своим мыслям, где же эти тату могут быть скрыты от посторонних глаз. — Мы пришли, чтобы набить этому засранцу татуировки. — Сколько татуировок хотите? — Много, — выпаливает Абаддон, заставляя теперь вопросительно взглянуть на себя Дарлину. — На шее, на плечах, рукавах, груди, торсе, спине, — добавляет перечисление ангел. — Ох, — томно вздыхает мастер, но потом снова глядит на Абаддона и улыбается. — Хорошо, что вы пришли ближе к вечеру, потому что закончим мы, дай бог, к ночи. — Бог здесь неуместен, но я постараюсь быть послушным манекеном, чтобы вы получили удовольствие от работы, — слова Абаддона звучат двусмысленно, и татуировщица улыбается своим похотливым мыслям, которые Абаддон с легкостью читает. Люди, что с них взять? А Дарли в это время смотрит на ангела, как на похотливое животное. Работа была действительно долгой. Мастер выводила очень аккуратные и красивые рисунки на теле, не переставая любоваться каждым сантиметром полотна для чернил. Абаддон открыто заигрывал с ней, позволяя ей без особой усталости продолжать работу, выясняя про ее парня, как они занимаются сексом и какая у нее любимая поза. Абаддон раскрывал все ее похотливые мысли, побуждая сделать самого себя главным персонажем ее желаний. Дарли не могла видеть этот кошмар, поэтому она рассматривала какие-то модные журнальчики, и ужасалась еще сильнее: — Нет, Абаддон, ну ты видел! — она показывает страницу, где модель нацепила на себя откровенный черный мешок для мусора. — Что не так с этим миром? — Ты не понимаешь, Дарли, ведь преподнести мусор как высшее искусство — нелегкая задача, и, скорее всего, ты ничего в этом не понимаешь, потому что у тебя явно нет вкуса, — констатирует Абаддон, проходясь по Дарле оценивающим взглядом, и, хмыкая, отворачивается и смотрит, как девушка с зелеными волосами выводит рисунки на его теле. — Я промолчу, — шепчет себе под нос Дарли, откидывая этот журнал и беря в руки другой. Спустя 6 часов тело было готово. На нем практически не оставалось живого места, и Абаддон подошел в зеркалу, чтобы взглянуть на себя. Когда брюнет увидел себя, он был приятно удивлен: татуировки были к месту и очень подходили ему. Хотя что может не подойти Абаддону, сыну Дьявола? — Черт, Абаддон, ты просто… Тебе идет, — взвизгнула Дарли, но затем немного понизила свой тон, оглядывая его руки, плечи, шею, грудь и торс. На левом рукаве красовался портрет Иисуса с терновым венком и страдальческим лицом, выше этого расположена абстракция, в середине груди, ближе к ключицам, расположена птица, похожего на феникса, над фениксом вытатуировано «devil», шею обвивает терновый венец, точно такой, как изображен у Иисуса на голове, на ключицах искусно нарисованы перья. На правой руке в основном все та же бессмысленная абстракция, — так может показаться на первый взгляд. Если приглядеться, с помощью этой абстракции маленькими, едва заметными буквами спрятана фраза «no feelings», на торсе же татуировка занимает не все место, но там уверенно красуется лабиринт Адама и Евы. — Ты отлично справилась с работой, Крис! — продолжает восхищаться Дарли. — Ну, Абаддон, что скажешь? — Неплохо, — сдержанно отвечает Абаддон, и поворачивается к девушкам. — Теперь пора получить свою плату. Мастер облизывает губы, что не ускользает от взгляда ангела и заставляет его ухмыльнуться, из-за чего Дарлина устало закатывает глаза в очередной раз. — Но плата будет потом, поэтому, вот — деньги, а мы уходим. Пока-пока, Крис! — Дарли быстро отдает расстроенной девушке откуда-то взявшиеся земные деньги и уходит, хватая Абаддона под руку и уводит из помещения. Когда водоворот их приводит обратно на небеса, ребята обмениваются любезностями по типу «ты дурак, сама ты дура», прощаются, и как только собираются разойтись, случается что-то явно нехорошее… Дарли падает в припадке на живот. От неожиданности Абаддон сразу же подлетает к девушке, переворачивает ее на спину и видит, как светятся белым светом ее глаза в темноте. Парень приподнимает голову Дарлины, чтобы она не поперхнулась в собственной пене, шедшей изо рта. — Грядут перемены, — голос Дарлы, прежде высокий, тонкий и порой противный Абаддону, становится более низким и глубоким, и даже приятным слуху. Такой голос принадлежит, как правило, высшим ангелам, именно истинным Серафимам. Такой голос был у его бабушки. — Хорошее и есть плохое, война зла против зла породит добро, которое разрастется по всему миру и сотрет все живое. И упадет слеза Дьявола на гору Кармель. И глаза Дарлы темнеют, будто в ней потухло все живое. Шатенка не дышит и не двигается, что вызывает у Абаддона жуткое беспокойство в груди. Он пытается нащупать ее пульс, понимает, что его нет, и тогда старается отдать ей кусок своей энергии… Дарли вмиг распахивает глаза и смотрит на него своим глубоким зеленым взглядом. Затем на ее лице расцветает яркая улыбка. — Я почувствовала, — говорит она. — Почувствовала тебя. Это было так… Интимно. — Ясное дело. Это моя энергия, — выдыхает он, усаживаясь рядом с ней. Складывается ощущение, что Дарле очень понравилась данная ситуация, только не понятно, что понравилось больше: биться в конвульсиях или получать заряд энергии от дьявольского сына? — Ладно, спасибо за энергию, но мне надо обратно в комнату, — будто позабыв обо всем, Дарлина встает и собирается уходить. Но вдруг ее осеняет: — Подожди секунду, что это было? Со мной? — Не знаю, — бросает Абаддон. — Ты упала и билась в конвульсиях, я подхватил тебя и ты начала нести бред. — Бред? — продолжает интересоваться она. — Какой бред? — Да я что, должен все запоминать? — выплевывает брюнет и отворачивается от девушки. — Несвязный между собой бред, можешь быть свободна. — Ладно, пока, кретин, — равнодушно кидает девушка и удаляется, а Абаддон продолжает сидеть на том же месте и размышлять над посланием, переданным через ангела. В мыслях он благодарит Дарлу, что она не докучает ему своими вопросами и не пытается лишний раз заглянуть в темные уголки его души.