now it's three in the morning

Кража мелкого имущества — статья, которую Минхо не раз приходилось нарушать. Вот и сейчас он перебежками и прыжками шныряет через заборы высотой под метр, его ботинки предательски скользят по ещё сырой после вечернего дождя земле, пока двое громил гонятся за шустрым хулиганом, придерживая свои тугие ремни на поясе и звеня наручниками вдогонку. Вот дураки! Всё равно пытаются догнать того самого «неуязвимого» после тысячи провальных попыток. Это, как-никак, их долг, и нужно хотя бы делать вид, что они его выполняют. Казалось бы, вокруг пустошь, куда же ему бежать? Трасса впереди пустует, на часах всё так же 3:00. Или на дороге кто-то есть? — Эй, ты! — глаза цепляются за белую Тойоту, что соблюдает свои километры в час, следуя правилам и знакам. Фары её тускло горят и, иногда помигивая, слабо освещают путь. Бегущий через поле Минхо надрывает глотку, чтоб его уж наверняка услышали: — Стоять! И ведь не прогадал: водитель начинает давить на тормоз, чтобы помочь придурку, который снова нарвался на своих друзей-полицейских. Ли мастерски перекидывает ноги в салон и, не забывая про своё ребячество, показывает язык тем амбалам, захлопывает двери с таким грохотом, что даже потолок машины трясётся, торопливо выкрикивая то самое «газуй!». «Было бы куда хуже, — думает Минхо, — если бы этот чудный молодой человек проехал свою остановку или вовсе слушал на всю катушку какой-нибудь трек Битлз, что крутят по радио». Ведь если бы он не остановился, тогда вся репутация местного воришки Ли грохнула бы и треснула пополам, хрустя неприятными остатками. Глядишь, поймали бы такого, неуязвимого... — Чувак, ты вообще кто? — тот самый герой без плаща сидит за рулём в солнцезащитных очках, которые совсем не подходят ему по размеру и сваливаются с переносицы, в пёстрой рубашке с цветочным принтом и в непонятных джинсах. На его лице, даже не заглядывая в полные нечитаемого выражения глаза, лишь по искривлённым губам и нахмуренным бровям можно было сразу заметить это негодование. К вам ведь тоже каждый день запрыгивают незнакомцы в новенькую ласточку, машину вашей мечты, да командуют ехать, нет, даже лететь, лишь бы в участок не забрали? К этому пёстро одетому пареньку, например, впервые. Минхо лишь глупо хлопает ресницами, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Факт того, что в салоне автомобиля он находится не один, заботит его намного меньше своей дыхалки, которая в этот момент с удовольствием покинула бы его раз и навсегда. В плечо прилетает лёгкий удар, на кулаке чувствуется не очень массивный перстень, а Ли наконец приходит в себя, встряхивая сальными волосами. — Не важно, кто я, — говорит он, сидящий в подранной фиолетовой кофте и в чёрных спортивках. Белая подошва потёртых кед уже превратилась в сплошную смесь всех луж, в которые пришлось пару раз вляпаться. Минхо всё ещё пытается втереться к водителю в доверие, видимо, полагаясь на второе впечатление, — просто довези меня до заправки или можешь просто выкинуть на обочине ближе к утру. Получается картина маслом: два одиночества нашли друг друга. Один с превеликой радостью согласился бы выкинуть наглого незнакомца прямо здесь, а второму лишь бы перекусить, зная, что ещё несколько дней придётся пенять на себя. К слову, о перекусе. Пока парниша за рулём пытается осознать всю свалившуюся на его плечи ношу, Ли возился с молниями на своих карманах, в которых шуршали целлофановые пакетики. В них как раз лежало то, из-за чего случился весь этот небольшой инцидент с погоней: два сэндвича, правда, один уже был просрочен, так что Минхо сам себе пообещал отдать его голубям по дороге. Вдобавок к бутербродам на дне пакетика нашёлся стандартный ломтик сыра. Хотелось бы больше, но и этого вполне достаточно было ухватить с ближайшего прилавка за пару секунд. — Короче, тут такое дело, — лепечет Ли, а в паузах меж словами жуёт несчастный бутерброд, обхватывая его грязными руками, — не держи на меня зла. Я был бы счастлив скрыться где-нибудь в лесу, если бы мог, а не ехал под устаревший шансон, — он смотрит вперёд через лобовое стекло, замечая боковым зрением явно не добрый взгляд водителя, однако продолжает монолог, — но я забрёл не в ту местность, в которой было бы удобно прятаться, — почти все крошки уже рассыпались по креслу и кофте воришки, некоторые по-прежнему держались на его искусанных до крови губах. Последняя реплика водителя волнует его меньше всего: ему наплевать, как там старается оправдаться незнакомец, ведь через минут двадцать половина машины точно провоняет каким-то дешёвым сыром, а то и чем-то похуже. Вытерев с руки капнувший майонез об заляпанный свитшот, Минхо протягивает её пареньку в знак знакомства, на что тот лишь морщится. Никто не захотел бы пожимать такую липкую от соуса, усеянную шрамами и пятнами, ладонь. — Ли Минхо. Можно просто Минхо, — выпаливает вдруг и даже улыбаться не пытается, да и незачем. По его расчётам осталось ехать около шести или семи часов, а за это время водителю может понадобиться его имя. Правда, скорее всего, для того, чтобы сказать, какой он бесцеремонный. — Хан Джисон, — руку он всё-таки не пожал, но хотя бы произнёс имя. Может, потому что чувствовал отвращение, а может просто из принципа — за дорогой следить куда важнее...