now it's three in the morning

My father told me when I was just a child «These are the nights that never die» My father told me When thunder clouds start pouring down Light a fire they can't put out Следующую ночь Джисон спал чутко, и на каждое прикосновение с чужой стороны вздрагивал, боясь известия о новых проколотых шинах, пусть и Минхо просто хотел поправить постоянно сползавшую с чужого плеча простыню. Это, конечно, всё очень весело и мило, но на вторую кражу он бы не смог так просто позволить себе закрыть глаза. На утро, насмотревшись на клюющего носом воришку, Джисон пересел за руль, сверяя их проделанный путь с картой. Осталось совсем немного, деревня была в поле зрения уже отсюда. Один счастлив, потому что можно наконец вздремнуть, а другой, потому что прямо сейчас он встретится с теми, кто даровал ему счастливое детство с крепкой дружбой. – Вставай, приплыли к избушке на курьих ножках.– Тойота с чужими шинами паркуется возле с метр сеточного забора, который толком не защищал участок. Однако, поведал однажды один из жильцов домика: захотят, любой забор перелезут. Сигнал громко пиликает, заставляя Минхо только больше хмуриться, не говоря о Джисоне, который через чур шумно восхищался свежим, и таким родным воздухом. Орхидеи так и стоят в открытой клумбе, с жёлтой ленточкой на стебле, которую в знак своего скорого возвращения повязал именно Хан. Глядишь так и держалась крепко здесь, зимой и летом, несколько лет подряд… – Джи-Джи!– грохот доносится из-за дверей закрытой прихожей, пока водитель отпирает калитку и проходит на участок, слыша эти предвкушающие вопли младшего из братьев. Как давно он не слышал этот звонкий голосок в живую! Дверь распахивается с размаху озорным пареньком, что с объятиями бросается на своего старину. – Как же мы давно не виделись… Исхудал весь! – И тебе привет, Ликси.– Джисон смотрит неотрывно и заботливо, обнимает крепко и уютно. Но не успевает сердце успокоиться от первой артиллерии, как налетает вторая, завершающая, и никто иной как Чан. Все, чуть ли не валясь на землю кубарем, громко смеялись и обнимались, рука Чана как всегда приятно трепала чужую шевелюру, а от Феликса пахло новым рецептом шоколадного брауни. – Ещё бы позже приехал! Мы уже тебе…– уже было разговорился Чан, как из-за спины такого же возбужденного Хана вылезает словно из ада «кто-то», чьей усталости и некой ненависти во взгляде хватит на испепеление всего мира.– А он.. с тобой? Джисон после этих слов спохватывается, шустро перебегает за спину Минхо и хватает того за плечи. – Это– мой новый друг!– представление было настолько ярким, что даже казалось, будто здесь стоит неподалёку такой же весёлый и озорной «друг», который полностью подходил бы под это звонкое описание… Братья стояли, особенно Ликси добродушно улыбался. Вот его никогда не настораживало чьё-либо поведение, и он верил, что каждого замкнутого человека можно разговорить, накормить пирогом, и он весь твой. Вот и сейчас, он только рад новой компании.– Его зовут Минхо, он попал в неприятную ситуацию, и я его подобрал по дороге сюда. – Привет…– воришка даже не имел понятия, что чувствовать и как себя вести, голова пустая и холодная… Вот бы кто-то дал ему разок клюшкой по голове, кажись и очнулся от гнетущего сна. Братья, словно по щелчку одновременно протягивают ладони для рукопожатия, и Минхо неуверенно отвечает взаимностью, ведь портить отношения или вызывать к себе недоверие с самого начала– себе проблемы да и только. Ещё поди Хана подставит, лучше пусть уж считают, какой он замкнутый интроверт. – Я Феликс! – А я Чан! – И мы из Австралии!– Хором представляются два паренька. Джисон хихикает, разжимая чужие плечи, а Минхо хочется одолжить джисоновы солнечные очки, уж больно ярко светило от этих двоих.. Нет, даже троих парней. – Ну, давайте в дом, погода хорошая, но ветерок всё равно есть.– слышится скрип деревянных ступеней, шелест чужих разговоров и тот самый лёгкий ветерок, которому не давала пробраться внутрь прозрачная шторка с подсолнухами. Вечерами об неё бились комары, лезли на свет, что всегда горел на уютной кухне с георгинами на подоконнике. Куртку Джисон вешать не предпочитает, бросает прямо в прихожей в ближайшем углу, ведь он не в гости приехал– а в свой второй дом. Минхо напротив: старается быть, и это получается чересчур, аккуратным, что даже свои измазанные в грязи кроссовки выравнивал секунд десять, прежде чем его одёрнул Чан со словами «не парься». – Какой вам чай заварить?– Феликс хозяйничал на светлой кухне с цветами, откуда пахло свежими ягодами, и Хан всегда считал, что это истинный запах ассорти ягод. Брауни был порезан и оставлен на середине овального стола, на котором к слову, ни разу не меняли скатерть с ромашками. Ли пытается раскрепостить с бешеной радостью водитель, объясняет как отшельнику, мол, его друзья это лучшее, что могло случиться с кем либо на планете, ведь навряд ли у Минхо были когда-то настоящие друзья… – Любой, у тебя все заварки вкусные.– Крис усаживается на своё почётное место в центре, лениво опираясь на спинку стула и жуя вчерашние орешки. В отличие от некоторых, эти двое уже вдоволь наелись шампиньонами с макаронами, ведь Джисон, с его любимым «через пять минут будем», вновь опоздал на несколько часов. – Хочу напомнить, что это не я виноват, а шины, которые мне сунула эта злопамятная карга!– Всем было понятно, что под этой каргой, Хан имел в виду соседку. После мытья своих от масла рук, Джисон пристраивается где-то напротив окна, хлопая рядышком на предполагаемое место Минхо. А тот в свою очередь таскался за парнем словно хвостик, или потерянный щенок, которому некуда деваться кроме как скитаться за единственным своим другом (хотя статус Джисона для него за эти несколько дней так и не перевалил за метку «просто знакомый»). – Ну да, конечно,– посмеивается Феликс, что был во время приготовления своих заварок похожим на ведьмочку, а после наконец украшает стол всеразличными конфетами.– Во всех твоих историях, что ни послушай– виноваты все, только не ты. – Лучше давайте на что-нибудь более позитивное переключимся.– бурчит Чан, запихивая конфеты себе в карман. Знает он этих двоих: чихнуть не успеешь, а от сладостей и след простыл. – Ага,– Джисон оживлённо поддакивает, и, в знак предвкушения закусывая нижнюю губу, тянется к вазе со своими любимыми «батончиками», на что по его пальцам быстро проезжается чужая ладонь, что мигом отодвигает вазу с конфетами ещё дальше от голодного парнишки, на самый край стола. – Нет, сначала нормальный обед, а потом уже будешь сладостями баловаться.– Пусть Феликс с виду и походил на беззаботного мальчишку, однако большая составная его жизни– это планирование и ответственность за здоровье и комфорт других, так что Джисону всегда прилетало по рукам, когда тот хотел тайком стащить сладости со стола, да смыться к себе в комнату. 🚗 – А давайте в слова?– предлагает за чаем Джисон, с горстью конфет рядом, из которой иногда берёт по одной себе и Чан. – Почему бы и нет... – На какую букву? – Давайте «Б»!– Феликсу бы что полегче, ибо он любил эту игру, но игрок из него сомнительный. – Слишком просто… Выдвигаю в кандидаты «Ф».– красная, в хрустящей обёртке конфета двигается в центр рукой Хана, пока синяя от Чана потихоньку догоняет, со словами «нет, лучше Г». Минхо сидел на крыльце и слушал. И не только он. Комары, что бились об сетку и ночник на лестнице, тоже пытались услышать, как же всё таки продолжится эта игра, да так хотели, что некоторые даже умудрялись протиснуться внутрь. Лунный свет, будто фонарь на ближайшей остановке, освещал растрёпанные волосы воришки, пока тот смирно сидел и слушал, как соседская кошка пробегает мимо участка. Табуретку ему сюда вынесли лишь по настоятельной просьбе Хана, что наотрез не соглашался с сиденьем Минхо на холодных, трёх несчастных ступеньках. Ему болеющие на борту не нужны, сразу в бушующий океан вышвырнет! Вдоль выложенной тропинки небольшого участка тянулись светильники, которые в течение всего дня впитывали как можно больше солнечного света, чтобы после, когда Ли будет сидеть на крыльце, предстать в полной красе и добавить нотку волшебства, и без того в не скучный вечер. Звёзды постепенно выстраивались в различные созвездия, и единственное, которое мог точно назвать Минхо– известная даже пятилетнему ребёнку, большая медведица. Парень часто смотрел на звёзды, но не изучал, а любовался. Это как успокоение души, что даёт понять, какая же его, чёртовская и душная жизнь, никчёмна. Он, по сути, парится о свежем хлебе на прилавках, пока сам живёт на непонятном шарике, что парит в невесомости. Интересно получается.. – О чём думаем?– шуршат магниты на входной сетке с подсолнухами, чужие локти опираются об перила крыльца и звучит этот знакомый усталый вздох. – Да так… О созвездиях. – Ты разбираешься в этих ярких точках?– всё-таки нашёлся ум, что копнул глубже чем воришка пару секунд назад, назвав звёзды яркими точками. Джисон никогда не перестанет его удивлять. – Я похож на человека, который сидит и рассматривает небо часами? – Единственного, на кого ты похож, так это на потрёпанного жизнью отшельника, который фиг знает что может учудить.– Хан тыкает пальцем в созвездие, понимая, что Минхо так и будет его игнорировать.– Вон там, это Геркулес. Необычный, правда, этот «Геркулес»? Делая вид, что заинтересован (а может и не делает), Ли рассматривает того самого Геркулеса. Со слов Джисона, который должен быть просто каким-то фееричным, чтобы воришка не поленился и поднял ещё раз взгляд наверх. Лёгкий ветерок, что стоял с самого дня, приглушал стрекотание сверчков и летающих вокруг яблонь стрекоз, что прекрасно вписывались в эту летнюю, домашнюю, и семейную атмосферу. Даже как-то романтично было, что-ли.. – Вы двое, дуйте-ка в дом!– Чан берёт оборот вновь в свои обширные ладони, снова убегая на кухню и пытаясь помочь убрать со стола Феликсу.– Нам ещё кровати расправлять. Хан стучит шлёпками об порог, заходя домой, потягиваясь и смачно зевая. – А где я буду спать? – С Минхо. Увлечённый аккуратной упаковкой своего оставшегося брауни и запихиванием того в холодильник бурчит Феликс, даже не обращая внимания на пять копеек в виде глаз Джисона. – Сколько лет жили впятером, всегда мест хватало! – Те покоцанные раскладушки были не местом для спанья,– Ликс споласкивает руки под починенным наконец краном, после чего хватает под руку Хана и отводит в сторону.– Тем более я не думаю, что это принесёт тебе дискомфорт, верно? – Прекрати так смотреть и улыбаться!– отмахивается Джисон, неловко хмуря брови и разворачиваясь к ничего не понимающему Минхо. Ликс заливается озорным смехом. – Надеюсь, ты не брезглив.– вспоминая, как он ел свой бутерброд, хоть и опоздал с его сроком годности на день, у водителя пропадают всякие виденья о его «брезгливости», которой не существовало в помине. – Вот и договорились,– Крис мягко улыбается, а энергосберегающий Минхо плетётся в след за содержателем всея дома и участка, начиная потихоньку доверять австралийским братьям Джисона. – Только телевизор тут потише смотрите… И не смейтесь как кони!– вставляет Хан, явно припоминая их старую-добрую совместную жизнь. – Да брось, в прошлый раз сам гоготал до двух ночи, что слышно было в посёлке через дорогу. – Ага! До сих пор помню ту ошарашенную соседку, и её волосы дыбом, что прискакала к нам на ночь глядя.– Добавляет к сведению со второго этажа Чан, и по пути у него весь мусор валится из рук, от которого он пытается хоть приблизительно отчистить комнату. Хан улыбается воспоминаниям и даже слегка смеётся, сдирая покрывало с обоих односпальных кроватей. – То шоу было правда смешным... – Верно-верно. А соседка-то как смеялась.– сарказмом выражается Феликс, до сих пор любя вспоминать то ночное рандеву. Минхо тоже пытался помочь хоть чем-то Чану в образе ангела всея его осознанного проживания, но так и стоял у стенки с развешенными снимками, представляя, как может только всё усугубить своим сплошным мешательством под ногами. – Мы закончили!– Выглядывает Кристофер из-за перил, любуясь, как Хан снова балаболит безостановочно, а пытаться его остановить– попросту без толку. – Уже иду!– Джисон, со своими крепкими объятиями и салютом от виска желает красочных снов и удачного путешествия в страну Морфея, прежде чем как идти на своеобразный «эшафот», точнее готовится ко сну с тем, у кого не понятно что на уме крутится четвёртый день с Ханом. Дверь щёлкает с выключателем, пока уставший за весь день парень в солнечных очках на затылке вдыхает знакомый запах древесины. – Ты где спать любишь, у стенки или с краю? – Мне всё равно. Джисон ликует, его любимое промятое местечко снова будет куковать всю ночь с ним, пока тот будет пытаться уснуть под пение уличных сверчков. Взгляд потихоньку начинает различать стоящие не дальше двух метров предметы, глаза привыкли к темноте, и теперь Джисон может спокойно щеголять в одной майке и боксёрах к постели, всё же обходя Минхо за километр. Признаться, было взаправду неловко. Однако на чужом лице присутствовала лишь измученность и усталость, вперемешку с фиолетовыми подглазниками. Шурша одеялом, Хан аж кончиком носа касается стены, видно настолько боялся задеть во сне своего соседа по жизни ногой. Парень прислушивается, пытается представить, о чём сейчас думает Минхо, и гадает, через сколько же его обессиленное тело рухнет камнем на мягкий матрас, чтобы приблизительно до обеда его никто и ничто не смогло поднять. – Это вы на фотографиях?– Джисон оборачивается через плечо, щурясь сначала на вдруг заговорившего Минхо, а после на еле-видную от сюда стену. – Ага, примерно выпускной класс. Мы с детства ходили в один садик и в одну школу, даже старшую.– Джисон делает нелёгкий поворот, и теперь уже во всю готов рассказывать воришке про их «молодость». По крайней мере, в глазах явно блестели искорки, а в голове ещё сидела мысль, что на сегодня Хан со своими рассказами ещё не закончил. Ли укладывается рядом, плотно кутаясь в одеяло– даже Джисон чувствовал, насколько замёрзшие его маленькие ладошки. ~ И вот прям не разлей вода были?~ с ухмылкой шепчет Минхо, прикрывая глаза. ~ Ага, я тоже думал, что рано или поздно наши дороги разойдутся. Но, представляешь, сразу после выпускного их родители разрешили купить всем нам троим участок в этой деревне, чтобы жить и учиться вместе. Как общежитие, здорово, правда?~ Но на тихий-тихий голос из темноты ему уже никто не отвечал, ни шёпотом, ни с насмешкой. Хан поджимает губы в лёгкой улыбке, тяжко вздыхая– уснул. И это даже удивительно, что не тут же, как присел на расправленную Чаном кровать. В его голове, голове нашего доблестного рыцаря, что подбирает всяких там Минхо с дорог, всегда присутствовали никакими фактами не объяснимые идеи, как и сейчас. Чисто теоретически, можно же попробовать, задаётся вопросом Джи, украдкой глядя на с приоткрытым ртом сопящего во всю Ли. Пальцы медленно проскальзывают под чужое одеяло, и, наконец нащупав ледышки в виде чужих ладоней, обхватывает их своими, всё ещё держа дистанцию. Неужели его конечности настолько сильно и быстро коченеют? Температура в доме около двадцати градусов, никаких сквозняков, а Хан самолично натягивал шерстяные носки на этого теряющегося в пространстве Минхо, иначе кто знает выдержку его иммунитета. ~ Спокойной ночи, и больше не мёрзни так сильно…~ это последнее, что отложилось в голове как одно из самых ярких моментов в его жизни, прежде чем как вслед своему приятелю отбросить копыта, рассчитывая на живой будильник под именем Чан, который с утра пораньше позовёт завтракать блинчиками. Очередное утро под раннюю новостную программу с первого этажа, где вещаются последние события мира и непосредственно погода, где «местами ожидаются осадки», встречает пасмурным небом. Прям как в старые добрые, и было приятно перенестись во времени, чтобы вновь почувствовать запах вкусного завтрака с кухни, где Феликс насвистывает под веснушчатый нос весёлую мелодию. Наш бельчонок сладко посапывает, даже не подозревая, как его угораздило во сне крепко обплести ногами и руками всего замёрзшего (по его вчерашним наблюдениям) Минхо, утыкаясь носом в предплечье старшего. Да так невозмутимо, словно они каждый божий день просыпаются словно лучшие друзья. Джи пытается что-то прохрипеть на подобии доброго утра, водя носом по чужой шее. Посчитав, что самое время пробуждаться, наполовину очнувшись Хан неаккуратным рывками приподнимает подборок, глядя одним опухшим глазом на уже, видимо, давным-давно проснувшегося Минхо… Чёрт.