now it's three in the morning

Улыбка, малыш, улыбка — лучшее, что есть в человеке. Ты не совсем человек, пока не умеешь улыбаться. Солнце встало лишь пару часов назад, а компания из четырёх парней уже стоит у ворот дома, слёзно прощаясь друг с другом. Эти несколько дней, откровенно говоря, хоть и были выше планки «неплохо», но до «комфортно» так и не дотягивали. Минхо всё ещё было неудобно находиться в компании, пытаться поддерживать разговор и как-то взаимодействовать с чужими ему людьми, например, смеяться вместе со всеми над очередной шуткой. Для него в некоторой мере было неловко, порой даже стыдно показать улыбку, оголяя его белоснежные зубы, так же как и открыть кому-то сердце. Ли скорее отдаст его какому-нибудь коту, нежели человеку. — Вот, возьмите два пледа с собой. А то жалуешься, мол, под простынёй сплю, все конечности отмёрзли, — передразнивает Джисона заботливый Феликс, и пихает два спасательных свертка ему в руки, пока Минхо наматывает круги вокруг машины, ожидая момента, когда водитель наконец примет небольшой презент, и они смогут отчалить отсюда. — Что бы я делал без тебя… Без вас! — он ещё раз сгребает в охапку своих друзей детства, удерживая одеяла в одной руке, обещает в следующем году увидеться вновь и так же здорово провести время. Стоит умолчать о том, что он обещал ровно то же самое три года назад. Вчера, к слову, они успешно справились с присмотром за животными, и к приходу Джессики её ожидал не только готовый ужин, а также идеально убранный дом, этажи которого были буквально вылизаны до такой степени, что невозможно было найти даже шерстинки. Бабуля, будучи в своём репертуаре, благодарила "молодых ребят" минут десять, после чего всё таки позволила уйти домой, отдав часть свежей выпечки и вовсе не замечая потерю одной из частичек зоопарка. Может, Чану и Феликсу придётся отдуваться за это происшествие позже, но Хана это уже не касается: сегодня в восемь утра он плавно уезжает в закат на своей ласточке. — Ну всё, пока! Скоро увидимся, — Минхо, заслышав эту реплику, тут же заныривает в салон, ведь за минут двадцать до этого он уже попрощался с хозяевами дома, пожав им руки. Он бы даже назвал их своими новыми приятелями. Может, не так уж и плохо иметь этих самых друзей? — Ждите меня миллионером! Мы с вами в отпуск поедем, на море, — Хан вздыхает немного мечтательно, попутно проверяя, всё ли сложено в багажник и лежит на своих местах, а также не посеяли ли они чего по дороге, — Не скучайте! Дверь салона окончательно захлопывается, и лишь приоткрытое окно у водительского сиденья даёт возможность сказать что-то на прощание. Оставляя братьев где-то позади, машина вновь смело отправляется вдоль по прямой, сопровождаемая последним треком Бритни Спирс. Минхо разглядывает мелькающий мимо них лес, редкие домики и номера пролетающих навстречу машин, иногда мысленно составляя из первых и последних букв смешные слова. Пускай и глупо, зато хоть что-то его отвлекает, пока сознание пытается привыкнуть к полной тишине, без шуток и лишнего шума. Немного непривычно. Однако, было что-то в этом молчании, и если слух не подводил Минхо, то где-то рядом, а именно от места слева от него, слышатся неразборчивые всхлипы, причина которых вполне была ясна. Он всё же решил поинтересоваться. — Ты чего? — парень подаётся в сторону Хана, бегая взглядом по его заплаканному лицу и на удивление красивому профилю. Почему он раньше не обращал на это внимание? — Плачешь? — Не плачу, — Джисон вытирает рукавом рубахи свои слёзы, с приподнятым подбородком смотря на дорогу. Ещё бы выяснить, кому он пытается что-то доказать, тогда вообще будет потрясающе. — Признайся, плакал же, — пока Ли явно подначивает собеседника, тот лишь поджимает губы, но больше не пытается подать виду грусти, как минимум остерегаясь насмешки. Подумать только, когда он в последний раз пускал слёзы? Подсчитать такие ситуации не стоит великого труда — раз, два и обчёлся. — Прекрати. У тебя просто наверняка не было настоящих друзей, вот тебе и смешно. А вот вам забавный факт: Хан никогда не бывает скуп на колкие слова. Он их впихнёт куда угодно, однако, это случается чисто инстинктивно, будто он пытается отгородиться от собеседника, а может просто держать язык за зубами не его конёк. Минхо тут же отстаёт. Водитель был полностью прав насчёт друзей, да и социального положения парня в общем. Если знать всю его историю до этого момента, можно выяснить, что последний человек с которым он общался ― его бабушка, и было это лет десять назад (десять лет и двадцать один день, если быть точнее; часы Ли считать не умеет, но, скорее от скуки, покорно зачёркивает дни в календаре). — Был один, ― решает высказаться он, ведь всё время молча ехать в направлении пустого ничего заставляло слегка нервничать, – Бабушка. Джисон всхлипывает, но всё равно заинтересованно оглядывается на воришку, ожидая скорого продолжения. Он понимал, что затронул не самую приятную тему, но интерес взял над ним верх. — Она достаточно рано умерла, хоть и естественной смертью. В наше время почти все знают о раке. Бабуля не стала исключением из тех, кого поразила эта болезнь. Хан, чьи глаза пару минут назад находились на мокром месте, уже вовлечён в чужой рассказ, внимательно пытаясь вникнуть во все подробности. Честно говоря, у него уже со второго дня их совместного путешествия появилось желание подобрать верный "ключ" к сердцу Минхо. Этот парень так и тянул к себе, маня тайнами о неизвестном прошлом. Кто знал, что скрывалось в нём на самом деле, как говорится, в тихом омуте черти водятся. А одно из любимых занятий Джисона — узнавать и раскрывать перед собой новых людей, получать от них позитив и энергию, но ясное дело, сделать это можно лишь при случае, если ты отдашь это же взамен. — Почему у тебя вечно холодные руки? Ты мёрзнешь? Это особенность организма? — он отрывает взгляд от дороги, смотря то на слегка посиневшие от холода пальцы Ли, то на термометр, встроенный в панель над магнитолой, сверяя их с температурой — в салоне было не меньше девятнадцати градусов тепла. — Не совсем. *** — Мы уходим! — Мам, но я хочу поиграть ещё! — одетые в тонкие перчатки детские ладошки сжимали небольшой комок липкого снега, что был слеплен пару минут назад. Сине-серый зимний костюм, болоневые штаны и сапожки на липучках — привычный вид маленького Минхо, который всеми силами уговаривал родителей остаться на площадке чуть подольше, чтобы слепить снеговику ещё одну руку. Всё тщетно. — Мы тебя ждать не будем. А-ну, быстро домой! — мама зла. Она всегда легко раздражалась, когда её что-то не устраивало, и чаще всего её не устраивал именно Ли Минхо — он не был желанным ребёнком. Малыш пятился назад, прижимая снежок к груди. Пусть ему было лишь шесть лет, он понимал многие вещи, но некоторое всё ещё оставалось для него загадкой: почему он должен делать так, как она ему скажет? Что плохого, если он долепит своего снеговика, над которым трудился почти час? — Хорошо, ты можешь оставаться здесь. Но учти, если заболеешь, то никто лечить тебя не собирается, — её брови, ранее поднятые вверх от возмущения, грозно опустились. Она развернулась, и под ручку с мужем-пьяницей удалилась в направлении дома, совершенно спокойно оставляя за спиной своего малютку-сына, что так и стоял со снежком в руках. Обидно, что опять бросили, и обидно, что так и не вернулись. Снеговик стоил многого, особенно того, что случилось через пару часов после — губы и кончики пальцев мальчика с каждой секундой синели всё больше и больше. Уличный фонарь, находившийся рядом с площадкой, дрожал и неровно светил тёплым светом, а за ним повторяли ещё несколько таких же. Холод пробирал тело, нормально вдохнуть было физически невозможно, нос неприятно пощипывало, а сопли текли ручьём, пока малышу оставалось лишь подтирать их рукавами итак не совсем чистой куртки. Всех ребят давным давно забрали домой, их родители готовили на ужин всякие вкусности, вроде блинов с шоколадом или бананами. Скорее всего, голодному Минхо лишь чудилось, что ими пахло где-то совсем поблизости, ведь в этот момент больше всего хотелось оказаться в тёплом месте и хорошо поесть. Но ему всё равно не жаль, что он решил завершить своё творение: теперь они вместе сидят на холоде и греют друг друга мыслями, что вот-вот, и их точно хоть кто-нибудь да и заберёт. Очнулся мальчик уже в тёплой постели, укутанный в колючий тёмно-коричневый плед. Он напоминал ему старый свитер из дедушкиного гардероба. Спустя пару секунд осознания, где он вообще очутился, мальчик почувствовал жуткую боль во всём теле: нос теперь заложен до такой степени, что никак не получается вдохнуть, спина гудит, а конечности так и норовят отвалиться. — Проснулся? — над ухом звучит знакомый голос, который только подтвердил догадки маленького Минхо. Да, это была его бабуля Ли Бонсу, способная играть для внука не одну роль: надёжный друг, лучшая бабушка, опытный лекарь, и няня для такого непоседы, как он. С её лица практически никогда не сходила улыбка, и даже когда морщины начинали проявляться, те не бросались в глаза из-за столь прелестной внешности и характера. В общем, не бабуля, а золото, которое не купишь ни за какие сокровища вселенной. — Ага, — кивает малыш, через силу пытаясь улыбнуться, однако улыбка получается вымученная и неуверенная. Бонсу замечает это, однако в ответ ничего не говорит, лишь наливает недавно заваренный чай и, пока пар от него поднимается к потолку, придвигает кружку к краю стола, кивая на настой. — Вот, когда почувствуешь, что сможешь встать, выпей это. Хорошо, Минхо? — бабуля как всегда ласкова и гостеприимна, и младшему Ли по чистой случайности вновь повезло, что Бон пару часов назад несла ему и родителям гостинцы, а завидев своё дитя на улице без сознания, тут же побежала спасать мальца. К слову, температура на улице, достигавшая двадцати градусов ниже нуля, с лёгкостью могла вызвать у ребёнка такое обморожение, что потребовалась бы срочная медицинская помощь. И хорошо, она вовремя появилась. – Да, бабуль, спасибо. За окном не перестаёт мести метель, нетронутый чай так и стынет на столе, зато запах лесных трав приятно развеивался по комнате. Тело знобило уже не так сильно, бабушка то и дело крутилась вокруг мальчика, накладывая какие-то повязки на его ноги, а маленький Минхо всё смотрел на заснеженные дорожки и на фонари, слабо освещавшие тёмные улицы. *** После рассказа довольно личной истории Ли, Джисон съёживается от неудобства. Он осознаёт, что не будь у его попутчика такой тяжкой судьбы, парень бы не жил как собака в мёрзлой конуре. Пока что Хан ждёт, что ему откроется ещё одна часть истории воришки, ведь он хочет понять что им движело, когда он оставил паренька рядом с собой. Это была интуиция или чистое любопытство? — У тебя так постоянно? — водитель заламывает брови домиком, всё ещё следя за дорогой и маневрируя на крутых поворотах. — Нет, только время от времени. Что-то вроде приступов, знаешь? — Минхо разглядывает свои ладони, а именно вновь замёрзшие кончики пальцев, — Неделю назад, например, этого не было, а сейчас снова появилось. — Можно ли тебе как-то помочь во время этих твоих «приступов»? Оставаясь в прежнем положении, Ли на время замирает, стараясь разогнать навязчивые мысли, словно громовые тучи. Хан всё таки помог ему тогда, когда ему ударило в голову согреть чужие ледяные ладони. Минхо проснулся утром даже без привычной мерзлоты и тяжести в голове. Но, не смотря на свою благодарность, его интуиция, словно шестое чувство кота, отговаривала от этой идеи, ведь тогда придётся распрощаться с личным пространством. — Я пока сам не знаю. Просто нужно переждать это время, как обычно. Это длится не больше двух-трёх дней, так что всё в порядке. — Постой, но когда я попытался согреть тебе руки, это ведь помогло, так? — Джисон скользит по озадаченному лицу собеседника лукавым взглядом. Видно, что он специально провоцирует Минхо на дальнейшие действия. Юноша в своём новом свитере и сам не ожидал, что их разговор дойдёт до позапрошлой ночи, и так что мыслей как ответить не было совсем. Ли не выдерживает и отворачивается к окну, сплетая замёрзшие пальцы собственных рук в крепкий замок: этого добивался парень рядом? Или просто его бестактность и неумение держать язык за зубами снова берут над ним верх? Скорее второе. Джисон слишком добр и относительно прост, чтобы издеваться над парнем, над которым уже поиздевалась жизнь. — Да ладно тебе, не тушуйся. Короче, если есть что сказать, то говори мне, а я уж помогу чем смогу, — Хан ловким движением вынимает из бардачка не совсем свежий кусок пирога, обмотанный в фольгу и пищевую плёнку для надёжности, и протягивает воришке, — Держи, перекуси пока, а то обедать будем не скоро. По карте, где были синими кружочками отмечены все продуктовые магазины, было не сложно догадаться, что уже через полчаса они заедут в город, а по городским улочкам достаточно долго будет добираться до полей и пустошей, так что времени на остановки и обед не будет. Не то чтобы время поджимало, ведь спешить по сути некуда, всё дело было в том, что практически нет мест, где можно просто сесть и пообедать, везде нужно специально парковаться и то не факт, что будут на стоянке свободные места. — Спасибо, — робко благодарит Минхо, а взгляд то и дело скачет то на лобовое стекло, то в окно рядом, не зная, где же остановиться. Умеет же этот Хан Джисон распространять неловкость в воздухе. *** Спокойно любоваться видом из окна? Слишком скучно. Нажить себе ненавистников и лишних проблем? Да, вот что нам надо! Было большой ошибкой меняться с Минхо местами, ведь с вождением в трудных ситуациях у него туго. Парни даже успели поспорить и обмолвиться парочкой «ласковых» слов с мужчиной неизвестной национальности, что ехал на своём дорогом джипе: видите ли, Минхо обязан был пропустить его вперёд. Воришка же, напротив, начал настаивать на своём, мол, никому ничего он не должен, и вообще, правила здесь нарушал именно этот бородатый ворчун. Хану как обычно пришлось всех разнимать и находить выход из довольно непростой (учитывая характеры обоих) ситуации. Но всё же объехав этот переулок по другому маршруту, им удалось протиснуться в центр, откуда уже рукой подать до выезда из города. И вот, находясь за несколько километров от ближайшей поляны, где и должен проходить их следующий приём пищи, Джисон преспокойно рассказывает о своей соседке, которая, как он надеется, не забывает оплачивать счета за воду и газ. Минхо слушает так, будто у него действительно нет другого выбора, но постепенно ему становится правда интересно выслушивать чужую бесконечную болтовню. Иногда отрываясь от дороги, водитель активно сопровождал свои не самые лучшие о женщине высказывания жестикуляцией, не забывая описывать как выглядит его часть квартиры и возмущаться, что соседская часть была больше. Джисон Джисоном, а зависть всегда при нём. — О, кстати, — вдруг отвлекается парень, чуть разворачиваясь в сторону водителя. Ли уже дёргаться начинает от внезапных идей Джисона, так что на всякий случай он придвигается чуть ближе к двери, дабы ему не прилетело чем-нибудь по лицу. Хан усмехается, заверяя, что ничего опасного вытворять не собирается, — ты играл когда-нибудь в «пожарную машину»? — Нет, и не хочу. — Минхо нутром чует: что-то эта белка затевает, и это «что-то» точно не в его пользу. Выражение лица при этом у Ли такое, будто его уже тащат на эшафот. — Да ладно тебе. — ладонь Хана хлопает по чужому правому колену и, на удивление, остаётся там. Минхо в недоумении изгибает бровь, мельком взглянув на пальцы, которые крепко обхватили колено. Слишком близко. Однако, слежка за дорогой не давала полностью сконцентрироваться на этой игре, так что пришлось слегка сбавлять скорость. — Представь, что моя рука — это пожарная машина. А ты будешь чем-то вроде светофора. Скажешь "красный" и машина остановится. Понял? — Ага, — Ли это всё напрягало. Он правда не знал эту игру, так что оставалось надеяться лишь на то, что она правда безобидна. Чужая ладонь начинает не спеша подниматься от колена по бедру вверх, а заинтересованное лицо с прикусанной с одной стороны губой так и наблюдает за чужими эмоциями, которые выражали только растерянность и непонимание происходящего. — Красный! — А пожарная машина на красный не останавливается! — громко дразнится Джисон и, наводя панику на Минхо, который на это опровержение закатил глаза, понимая, в чём же суть игры, продолжил поднимать руку. Ли кидает на него взгляд, полный смятения, возмущения, в это же время выражающий то самое "если ты сейчас не уберёшь руку, то я сначала её отгрызу, а потом выкину тебя из машины", что парень вынужден остановиться, причём перед самым пахом. — Хорошо, хорошо, всё… Закончилась игра. И с кивком, мол «понял-принял», Джисон усаживается обратно к окну, до сих пор мельком глядя на Минхо: смутился. Ха-ха, теперь судном правил он. А ведь на первый взгляд, такого камня, как этот парниша, даже улыбнуться искренне не всегда заставишь! Аплодируем, Хан, ну герой. — Кстати говоря, теперь мы можем по очереди спать на задних сиденьях. Чан помог мне запихнуть продукты в багажник, а половину наших запасов мы вообще-то уже у них съели. — Хан ждал этого момента, как ждёт улыбки Минхо, потому что спать на креслах было просто невыносимо. Изначально предполагалось что места хватит только на одного человека, как и еды, и вообще всего, что находилось в этой машине. Но из-за того, что ему понадобился тот, кто сможет помогать отдохнуть глазам от дороги, пришлось пристраивать Минхо под боком, тем самым наживая новые приключения на пятую точку. — Разве там не лежат коробки с кексами? — Мы их на переднее сиденье переложим, не вижу никакой проблемы. — А подушка у нас есть? — Конечно, у Чана одолжил. — Ты там у них половину дома одолжил? — судя по тому, как много необходимых вещей у них появилось всего за два дня (при этом с нулевыми затратами), Джисон всё таки выпрашивал дать им в машину на время и покрывала, и подушки, лишь бы спать удобно было. – Мы же братья, а братья выручать друг друга должны. — Хану, видимо, ни разу не стыдно, что все эти вещи будут возвращены владельцам не раньше чем через год. И всё же, думает Ли, хорошие у него друзья, эти братья-австралийцы. Если бы и у него были такие в детстве, может сейчас, в двадцать градусов тепла, его руки бы не мёрзли.