now it's three in the morning

Бабочки, красивые при свете, в полумраке одинаково черны и похожи на крылатых тараканов. — Почему ты ещё не спишь? — Минхо возвращается с сумками, ставит их перед порогом и вытирает капли со лба. Он промок до нитки, из свитера можно было выжать минимум литр воды, а волосы хорошенько промыло дождём раз пятьсот. — Тебя ждал… — виновато опускает глаза Джисон, сидя на кровати и упираясь лопатками в её спинку, косится взглядом на котёнка. — Тебе помочь? Ли мотает головой, тяжело вздыхая. Какая ещё помощь? Свалится поди посреди комнаты, а воришке придётся корячиться над ним, только больше проблем создаст. Достав из чёрной сумки на молнии полотенце с шампунем и мыло, Минхо мысленно прикидывает, сколько у него времени уйдёт на самостоятельную подготовку ко сну. — Давай так: когда я вернусь из ванной, ты уже ляжешь спать. Таблетку, кстати, выпил? — Да, выпил. — Джисон сегодня сам не свой. Мало того, что болезнь подкосила явно не на два денька, так ещё и эта внезапная одержимость Минхо его состоянием. Он и не знал, что этот замкнутый человек может быть вполне себе самостоятельным компаньоном. Слушая тихий шелест дождя вперемешку с шумом воды из ванной, Хан баловался кнопкой включателя светильника, щёлкая и надоедая этим звуком уже самому себе. Дори находился поближе к общей кровати, чтобы в случае чего Минхо сразу смог соскочить и бить тревогу. Джисону же, вообще не нравилась вся эта затея с запертым котёнком, но правила есть правила. Если бы не пустота в комнате, то атмосферу можно было бы назвать вполне уютной, не ощущалось бы лишнего дискомфорта, когда оглядываешь сплошной мрак пред своими глазами. Джисон точно оставит гореть светильник на ночь. Дверь скрипит, Хан выглядывает из-под одеяла и провожает Минхо до кровати взглядом, отмечая мило растрёпанные волосы. — С лёгким паром. — Спасибо, — Минхо одолжил широкие чёрные шорты Хана, которые тот надевал всего лишь раз за всю их поездку, и поверх решил взять свою же постиранную Чаном майку. Он никогда не перестанет восхищаться хозяйственности чужих друзей. — Ты хочешь спать поближе к окну или к двери? — Я тут останусь. — Джисону было тяжело уснуть далеко от приоткрытого окна, с самого детства у него выявилась привычка засыпать именно в таких условиях. В иных же, юноше просто становилось душно под пуховым одеялом, и исход оставался один — форточка была открыта нараспашку. Протирая уши небольшим бежевым полотенцем, а так же растрёпывая волосы у их корней, Хо укладывается на прохладную простыню, предварительно выключая везде свет. Одеяло было нагрето Ханом, который в поисках удобной позы перекрутил эту несчастную тряпку раз сто, если не больше. — Расскажи про свой дом, — Внезапно просит болеющий юноша, пряча свой холодный сопливый нос под тяжёлое одеяло. Его всегда интересовала прежняя жизнь такого порой инфантильного Минхо, ведь его существование — сплошная загадка, по крайней мере для Джисона. Ли переворачивается лицом к Хану, поправляет складки тёплого одеяла на его плечах, переживая за его комфорт больше, чем за чей-либо другой. — Вечером я включаю гирлянды и рисую, пока окончательно не стемнеет. У меня старая кровать, на которой я сплю с самого детства, а сейчас она завалена покрывалами и пёстрыми подушками... На потолке у меня висят бумажные звёзды, маленькие и большие, среди них даже можно разглядеть созвездие. Ещё есть стол, над которым всегда приклеено полно бумажек и список дел, что мне надо успеть сделать за целый день. Когда наступает ночь, я выключаю свет абсолютно везде, чтобы моя комната казалась самым обычным и уютным домиком, — Хан не осмеливается поднимать взгляд на него, но знает — он рассказывал это всё с улыбкой, — Мне говорили, что у моей комнаты неприемлемый вид, но мне так комфортнее. Минхо, когда замечает, как Хан какой-то частью своего сознания в глубоком и интересном сне, старается аккуратно дотянуться рукой до светильника, чтобы чужой сон не смог нарушить какой-то яркий свет. Не для того он тут сказки ребёнку рассказывал. Дори, что пытался на протяжении нескольких минут тщетно выбраться из клетки, до сих пор царапал решётку, делал всё, чтобы погреться под боками у двоих парней. Не выдержав непрекращающегося скрежета, Минхо всё-таки выпускает котёнка из «тюрьмы», молясь, чтобы за ночь ничего погрызено и поцарапано не было. С третьей попытки и с помощью Минхо он запрыгивает на край кровати, вразвалочку отправляясь рушить идиллию юношей. Решив выбрать место прямо между сонным Минхо и Джисоном, наглый котёнок сворачивается клубочком, прижимаясь поближе к груди Хана. Говорят, кошки чувствуют твоё состояние, какое бы оно ни было: душевное или физическое. Ли чешет пушистый комочек за ушком, отмечая его старания хоть как-то помочь проблемному юноше, а после, смирившись, что у него только что увели из-под носа почти ручную квокку в лице Джисона, переворачивается на спину, думая, что же утром съесть на завтрак. 🚗 — Хан-и, просыпайся, — сквозь не самый приятный сон слышит Джисон, поправляя одеяло на шее и, еле приоткрыв тяжёлые, будто налитые свинцом веки, таращится на улыбающегося Минхо, — Пора завтракать, я уже всё принёс. Нэнси помогла с готовкой, клиентов очень мало в последнее время. В общем, не суть, — У Хана голова пустая, больная, а тут столько много позитива, заботы и информации с утра. Что это с ним? Усаживаясь поудобнее, Джисон чувствует небольшую температуру и остроту в горле, сонные глаза наблюдают спускающийся на его колени поднос с яичницей, на которой ломтики сосисок были выложены в виде улыбающегося смайлика. Завтрак в постель это что-то новенькое и неожиданное со стороны Минхо. — Спасибо, но не нужно было тратить на меня так много своего времени. — Ты должен хорошо питаться, чтобы поскорее выздороветь. Давай, кушай и отдыхай, а я скоро по делам уйду. — Делам? — чужие слова резали слух, потому что как человек, у которого в принципе нет особых забот в жизни, может сказать такое? Слишком бурное чужое утро получается, Хана всё это настораживает. — Да, но вечером я уже приду. А, и вот, — Ли протягивает треснутый, но рабочий телефон в руки Сона, а с ним бумажку с цифрами, — Это номер Нэнси. Если станет хуже, звони ей. Джисон кивает, пытаясь переварить информацию, что влетает и мгновенно вылетает из другого уха, водит большим пальцем по выпуклым кнопкам телефона. — Обед я тебе оставил на столе, и ещё, пожалуйста, не забывай принимать таблетки раз в два часа, а то толку от твоего лежания в кровати не будет, — Минхо хватает тёмную кофту на пуговицах и, быстро протискивая ноги в ботинки, машет Джисону напоследок и обещает, что скоро вернётся. Хан сидит со взъерошенными волосами и моргает одним глазом, прожигая взглядом дверь. Лишь через время он вспоминает о постепенно остывающей яичнице. Минхо наверное так старался для него, но в последнее время слишком уж много старается… Хана подташнивает. — Эй, кс-кс, — подзывает к себе Дори Джисон, которого выпустил побегать Ли перед уходом, морщась от неприятных ощущений в горле. Вот так, в компании пасмурной погоды и игривого котёнка, Хан пытался развлекать себя весь этот день. По расписанию настал обед, но чтобы его заполучить, нужно пройти около трёх метров от кровати до стола, где и должен быть трофей. Сказать, что было сложно — скромно промолчать. С головокружением далеко не доползёшь. Нэнси он, кстати, так и не осмелился позвонить, потому что предпочёл сегодня провести день без лишнего общения. Дори было и так весело, ведь были нитки, что торчали из неаккуратно сшитой наволочки, а это игрушки хоть куда. Про таблетки, он, конечно, периодически забывал, но из-за нудности сегодняшнего дня всё-таки заставлял себя проглатывать это горькое лекарство. Пришёл сосед только к девяти часам вечера, измотанный и уставший, ничем не отличавшийся от Дори, когда они его только нашли на дороге. — Привет, я вернулся, — Минхо еле улыбается, аккуратно снимая кеды и оставляя у входной двери, будто боясь кого-то разбудить, — Как ты? Пообедал? — Ага, — Джисон, поджав губы, оглядывает промокшего парня, которому сейчас путь в тёплую постель да и только. Куда он ходил? С кем был? Что делал? И почему всё это так внезапно? — Вот и хорошо. Завтра меня тоже не будет, но уйти мне придётся пораньше… Посидишь так же один? — Где ты был сегодня? — Хан по натуре своей чересчур любопытен, своей целью он считает разведать всё возможное. А вдруг Минхо опять промышляет чего? Возможно, даже вернулся к краже, а водитель даже не подозревает этого. — Пока не могу сказать, — Ли опускает голову, замечая котёнка, что требовал ласки и настоятельно тёрся о ноги, — О, Дори… а ты что здесь делаешь? — Я его решил не запускать обратно. Подумал, ему слишком тесно будет в переноске, — Джисон отводит глаза. Грустный, серый взгляд теперь направлен в пустоту. Вообще, на эмоции Сона влиял весь мир: то погода не та, то дождь не такой сильный, как хотелось бы, глотать тяжело, вставать тоже, а если куда-то резко пойдёшь, в таком состоянии отключение сознания тебе гарантировано. А бывает так, что всё раздражает по непонятной причине и бесит, хочется по щелчку оказаться в своей комнате и ни с кем не общаться, или хотя бы созвониться и договориться пойти в местное кафе с Бином, который должно быть сейчас так же скучает и грустит под дождь. Минхо умывается, рассматривая фиолетовые мешки под глазами, которые оставил за собой явный недосып, а затем спешит скорее отдыхать под боком у Хана, который, он знает, точно не откажется согреть его прохладные ладони. Скорее всего. И, вишенка на торте — лёгкая симпатия к Джисону. Всё бы ничего, но Минхо чувствует, что «легкой симпатией» это не ограничится. Сердцу не прикажешь, но Ли все ещё делает отчаянные попытки. Его напрягает то, каким привлекательным кажется Хан, и уж тем более напрягает навязчивое желание его обнять, погладить по голове, взять за руку. Минхо хотелось быть нежным с Джисоном, и пока это желание не стало совсем невыносимым, воришка пытается отвлечь себя от этих странных мыслей любой ценой. Где-то в подсознании Ли боится того момента, когда путешественника будет просто не хватать в его жизни, когда он станет пытаться максимально сократить между ними дистанцию… Парень ловко ловит котёнка на руки, полагая, что его явно лучше не оставлять опять на целую ночь одного, а то утром придётся отчитываться за испорченную мебель, и аккуратно укладывает Дори в переноску, давая в лапки его любимую игрушку. Ли быстро заныривает под одеяло краснощёкого от температуры Джисона и сладко зевает. Жаль, но у Минхо ещё были какие-то намёки на инстинкт самосохранения, и из-за этого он даже не пытается лечь ближе к парню, понимая, что если сляжет и он, то их вышвырнут отсюда обоих, никто никого лечить явно не собирается. У Джисона неприятные мурашки проходятся по телу, образуется непонятный ком в горле, слегка урчит живот, но ужинать он всё равно не хочет. Особенно от макарон тошнило, он уже успел отметить неприятный для себя рацион на ближайшие дни. — И ты не боялся, что могла зайти Нэнси и увидеть Дори вне клетки? — Нет, всё нормально, я за ним присматривал, — Джисону и правда было по барабану, ведь этот котёнок единственный, кто на протяжении целого дня разделял с ним всю тоску и ужасное самочувствие. Точно так же прошёл и следующий день, и единственное, что Хан успел заметить в восемь часов утра — тихий скрип входной двери и холодок, пробежавший по полу. С котом в переноске, бродя от кровати до стола с едой и обратно день тянулся долго. Но были и свои забавы: уже второй день после ухода Минхо Джисону хотелось уснуть так, словно он и не просыпался вовсе, но был гость, который не прекращал его навещать. Каждый божий день, в девять часов утра маленький воробей прилетал на соседний подоконник и орал как резанный, а Хан просто напросто не понимал, что он от него хочет. Вот и сегодня, не выдержав, с нахмуренными бровями и красными ото сна глазами, водитель ковылял к форточке с мелким декоративным камушком в руке, который одолжил у искусственных цветов. Выглянув из приоткрытого окна, Джисон прицеливается, пока птица не двигается с места, не прекращая «петь» свои утренние песни. И через секунду слышится характерный «бах» — попал, с первого раза! Не забыв похвалить себя какой он про-стрелок, юноша заваливается обратно спать, и никакие дикие воробьи ему больше не помешают. В голове всё вертятся мысли: а вдруг он нашёл спутницу своей мечты? Красивую, ухоженную девушку, улыбчивую и добрую? Хану только и остаётся гадать, почему это этот воришка решает утаить от него секреты. От своего, можно сказать, настоящего спасителя и кормильца. Котёнка он так и не выпускает, ведь осознание того, что их могут выселить отсюда прямо сегодня за испорченное имущество, наконец появляется в сознании Джисона. Когда возвращается Минхо поздним вечером, Хан в полусонном состоянии машет ему ладонью, а в нос ударяет запах свежей выпечки. Это что, новые духи такие, который воришка уже успел откуда-то стащить? Вряд ли. — Как ты тут? Скучал? — Ли слегка ухмыляется, глядя на подозрительный взгляд болеющего, а потом тут же затыкается, понимая, что всё же успел посеять сомнения в его голове. Главное чтобы он вновь не оказался на улице из-за своих проделок. Так прошли все последующие несколько дней. Хан шёл на поправку, слушал каждый день в восемь часов утра тихий шелест двери, забавлялся с Дори, а потом опять смотрел плохие сны, от которых приходилось просыпаться в поту и оглядываться по сторонам в поисках опасности. Наступила вместе с капризной погодой и пятница, водитель уже улыбается и играет с котёнком, водя нашедшую на ковре длинную швейную нить по полу, а маленькие лапки неуклюже охотятся за ней, не понимая, почему не получается поймать свою добычу. А Минхо опять нет. — Здравствуйте! — Хан скованной походкой подходит на ресепшн, где ему приветливо улыбается Нэнси.– У меня тут появился вопрос, позвольте? — Конечно, спрашивай, — на хозяйке сегодня надеты джинсы клёш и яркий топ, который по цветовой гамме очень подходил её накрашенным векам и губам. — Вы случайно не в курсе, куда уходит Минхо каждое утро? Или вы его не застаёте? — Застаю, ещё как, — Женщина поправляет стопку бумаг на столе, поднимая хитрый взгляд обратно на Джисона, — Но он тебе просил не рассказывать. Разочаровываясь в ответе, Хан тихо благодарит и уходит обратно в свою комнату: накрылся его незамысловатый план медным тазом. «Не волнуйся, Джисон, с Минхо точно всё в порядке, где бы он ни был» — пытается убедить сам себя юноша, ложась спиной к уже спящему комку шерсти — надо просто подождать, рано или поздно, но Хан разведает, куда это начал шастать сосед. — Я дома! — спустя пару часов Минхо встречает довольный Дори, чьё поведение с каждым днём всё больше походило на собачье, а Хан тащится следом, кулаком протирая глаз, — Как вы тут, пообедали? Всё хорошо? — Хён, я уже здоров, и сам могу о себе позаботиться, тебе не стоит так волноваться за меня. — А тебе не нравится? — Джисон замирает, испытывая неприятное чувство в груди — от кого-то он уже это слышал. Он стискивает зубы, а на чужой вопрос о его плохом настроение просто предпочитает дать ответ на подобии «отвратительная погода», разворачиваясь и шагая обратно к постели. Его раздражало всё, от секретов Минхо до котёнка, которого они вынуждены держать в хоть и удобной, но всё-таки немного тесной переноске, пока они отсюда не уедут или какая-то девушка-кошатница не приютит его. Хан ненавидел секреты и недосказанности. А Ли, который только и мог неловко кусать губы, с тяжёлым вздохом бросает лёгкую ветровку, из которой он сегодня не вылезал из-за жутко-холодного ветра, на низкую тумбочку в коридоре. Будто начало октября, лето перестало ощущаться вовсе. А этой ночью, воришка неожиданно решает, что теперь то его «грызун» полностью здоров и совершенно не против согреть его замёрзшие руки. Ли нежно обхватывает джисонову ладонь под одеялом, ощущая чужое тепло. Уютно. Ничто его так в жизни не согревало, как сейчас эта сердечность путешественника, и его способность спасать Минхо от бед. Может, всё не так уж и плохо? Сердцебиение начинает потихоньку замедляться, когда в один момент Хан судорожно выдёргивает свою ладонь. Слышится шуршание одеяла, а после парень уже лежит почти на краю кровати, рассматривая свою руку. Он же давным-давно проработал эту проблему с кем только можно, и к психологу по рекомендациям ходил, и Чанбину названивал, и… Всё равно, остатки воспоминаний останутся с ним до конца его жалких дней. — Всё хорошо, Джисон? Что случилось? — сказать, что Минхо пережил в секунду сердечный приступ — ничего не сказать. Парень смотрит на его лицо, задерживая взгляд более чем на десять секунд, и для Ли эти гляделки становятся вечными, непонимание и волнение играли свою роль. — Извини, — перерыв на тяжёлый вздох, — Мне показалось, — он опускает взгляд. Пальцы так и не оказываются вновь сплетёнными, а Ли лишь тихо надеется, что это остатки болезни решили обостриться именно сейчас, не давая покоя Джисону. Одеяло мягко поправляется на чужих плечах, Хан прячет свой красный нос и уши подальше от чужого взора, пусть и в кромешной тьме возможно было разглядеть лишь блики лунного света, что падали на пушистые волосы последнего. Уже завтра они будут готовы выехать, оплата за номер стремительно истекла, заставляя двух парней вновь взять руль в руки и поехать, натыкаясь на всё новые захватывающие приключения.