Разрушая время

Роад кружится по комнате в воображаемом танце. Рядом с ней снуют иллюзии пар, подхваченные нежной мелодией вальса. Высокие мужчины в элегантных черных фраках бережно ведут своих партнерш, не разрывая зрительного контакта. Каждая девушка, будто принцесса в сказочном бальном платье, кружится в ритме танца, бросая невинные взгляды в сторону своего спутника. Даже сквозь музыку можно уловить тихое признание в любви. Где-то в углу зала Роад замечает Тикки Микка в окружении очередных глупышек, представляющих сливки высшего общества со всей Великобритании. Вокруг Удовольствия Ноя витает аромат флирта, и можно заметить как девушки, томно вздыхая, предлагают провести время в более близкой и непринуждённой обстановке. А Микк, несмотря на строгий взгляд Шерила, успевающий при этом вести светскую беседу с каким-то высокопоставленным чиновником, лишь кивает головой, бросает нетерпеливый взгляд в сторону столиков с игральными картами. И Роад наблюдая за своим приемным отцом и братом, откровенно веселится. Она машет им рукой, и в ответ получает теплое приветствие. А где-то на окраине зала, в тени балдахина лоджии сидит Граф в своём человеческом обличии, но в неизменном классическом цилиндре. И даже сквозь тень, она чувствует, Тысячелетний граф улыбается. Ведь именно там ее ожидает большое мороженое с разными фруктовыми наполнителями, начавшее слегка подтаивать. И девочка продолжает кружиться по залу, подобрав край ободранной юбки, заливаясь звонким смехом. Роад готова танцевать всю ночь напролет. Но мелодия заканчивается. Пары растворяются в темноте подобно туману, возвращая суровую реальность. Вместо следующего танца – пустота. Белоснежные своды колон сменяются на покрытые трещинами и плесенью стены. Натертый до блеска паркет - прогнившими скрипучими досками. Калейдоскоп бальных платьев сливается в один цвет - серый. Воздух, наполненный ароматом цветов, женских духов, дымом от дорогих сигар и еле уловимым запахом ванили и корицы, смешивается, уступая место азоту, подобный густому клею, обволакивающий легкие и не позволяющий нормально дышать. Роад плюхается на диван, пытаясь отдышаться. - Я выдохлась, - девушка откидывает со лба мокрую челку, обводя взглядом ненавистную комнату. - Интересно по ту сторону Ковчега по-прежнему так же весело? - Аллен тебе же весело? – Роад склоняет голову, рассматривая из-под полуопущенных ресниц лежащего рядом юношу. Длинная седовласая челка спадает на закрытые глаза, тонкие бесцветные губы, сжатые в полоску, сливаются с бледным лицом. Если бы не еле уловимое дыхание, можно было подумать, что юноша мертв. Но Роад знает, он спит, а где-то за пределами Ковчега, его душа ищет спасение. - Я знаю, тебе там весело, - Роад кончиками пальцам обводит красную метку рассекающую левый глаз экзорциста, улыбаясь краешками губ. Затем взбирается на юношу, наклоняясь над его лицом и опаляя горячим дыханием бесцветные губы. Маленькие ладони скользят по обе стороны от головы исполнителя. Девушка прогибается, будто кошка, соприкасаясь с грудью парня, и в ее глазах пляшут золотистые искорки, выпуская на свет Мечту Ноя. - Я бы могла создать для тебя целый мир, - шепчет девушка, указательным пальцем обводя контур желанных губ, слегка царапая нежную кожу, наклоняясь еще ниже, кончиком языка слизывая выступившую капельку крови, почти соприкасаясь своими губам с чужими. – Хочешь, я подарю тебе его прямо сейчас? Шаловливые пальчики Мечты пробегают по пуговицам на плаще экзорциста, расстегивая их одну за другой. Тёплая ладошка юркает под подол рубашки, соприкасаясь с холодным телом. Девушка облизывает губы, ловя еле заметный выдох Исполнителя, и замирает в ожидании. Звенящая тишина наваливается с такой силой, что Роад кажется, что еще минута, и она точно сойдет с ума. Она кладет голову на грудь Аллена, разбавляя давящее одиночество тихим стуком любимого сердца. Минута наслаждения и вот уже девушка вскакивает на ноги, заходясь истерическим смехом. Она хватает обломок зеркала, не замечая, как царапает нежную кожу, как ручейки крови стекают по ее рукам, разбиваясь красными каплями на полу. Она крепче сжимает его, с силой проводя им по стене и выводя кривые линии. Горизонтальные полоски сменяются вертикальными линиями. Последний надрез и обломок летит в противоположную сторону, разбиваясь на тысячи маленьких осколочков, будто девичьи слезы. - Вот, Аллен, смотри это окно, там за ним целый мир. – Роад прижимается к стене и закрывает глаза. - Там тихий ласкающий ветерок, там золотое, дарящее тепло солнце, там зеленые кроны деревьев, там цветы на лугу. Там витает запах мандаринов и кофе. Я даже уверена, что сейчас поздняя осень – листьев почти уже нет, но еще висят яблоки. Аллен ты любишь яблоки? Вкус у них солнечно – желтый, ароматный, сладкий, нежный и теплый. Обязательно вспомни, как это чувствовать. Ощути вкус жизни, скорость движения, тишину молчания, нежность прикосновения. Попробуй дышать сквозь боль, довериться, ощущая горький привкус предательства, обрети смелость, чтобы стать собой… - Ей, Аллен, - девушка отстраняется от стены, смотря сквозь воображаемое окно пустым взглядом. – Ты нашел человека, который наполнит твою душу? Как жаль, что у меня не получилось. Я так хотела стать для тебя опорой. Так хотела разделить твою боль. Почему ты никогда не говорил как тебе больно? Боль не надо скрывать. О боли надо рассказывать кому-нибудь. Почему это не я? Я ведь умею слушать. - Вот смотри, - Роад бросается к дальнему углу комнаты, освобождая стену от скопившихся обломков и мусора, открывая взору три не больших отметины. Мечта медленно обводит пальцами каждый сделанный вырез, каждое углубление, снова бросая взор на молчаливого собеседника. – Вот этот знак я сделала, когда ты первый раз пришел в себя. Ты помнишь, это случилось спустя неделю, после того как ты заточил нас в Ковчеге. Даже тогда тебе было больно, но ты молчал. Ты просто очнулся, будто от долгого сна, ухватился за меня как за спасительную соломинку и просил остаться рядом, не вспоминая о причинах и следствиях. Хотя прекрасно знал, что я и так не смогу уйти. Ты сам создал эту тюрьму для нас обоих, и она же поглотила тебя. - Вот эту отметину, - девушка проводит пальцами по новому корявому символу, оставляя кровавые разводы на его поверхности, - это я сделала, когда ты впервые закрылся от меня. Когда впервые отрекся от своих чувств и хотел умереть. А когда я помешала тебе - впервые обрушил на меня свою ярость. Это был предпоследний день, когда ты был собой. - А вот это самый болезненный знак,- Роад обводит кончиками пальцев третий символ, будто боясь к нему прикоснуться. – Это когда твоя ярость превратилась в агрессию. Хотя я и находилась всегда с тобой рядом, но даже тогда почувствовала исходивший от тебя горький аромат одиночества. Твое безумие я смогла обуздать иллюзией. И ты впервые говорил со своими друзьями, зная, что это плод твоего воображения. Ты не жаловался, не обвинял, не оскорблял их, не рассказывал о своей боли, ты лишь хотел сыграть с ними в карты. Неужели ты думал, что эта нелепая игра смогла бы изменить то, что случилось? Ты ведь понял, что нет? Сквозь пелену самообмана, ты отрекся от своей души. Она растворилась, исчезла без следа. Остались лишь чувства бесконечного падения в бездну, глубокого одиночества и помутнения рассудка. Поэтому ты больше не говорил. Ты начал убивать своих друзей, и от улыбки, которая застыла на твоём лице, когда ты вырывал их сердца даже меня, представительницу Ноев, бросало в дрожь. - Аллен ты жестокий, - девушка присела у дивана, доставая из кармана потёртую колоду карт. - Хочешь, я погадаю тебе? Правда некоторые карты я не нашла, но те, что ты порвал, мне удалось склеить. - Вот смотри это ты, - Роад раскрывает колоду веером в руке, доставая карту с изображением придворного шута. Затем достает четыре карты, ложа их по углам основной.- Итак, тебя ожидает неожиданная поездка, связанная с решением неприятных проблем. - Ну, это уже произошло, - Мечта фыркает, откидывая в сторону шестерку пик. – Так хлопоты – это уже обычное дело. Ого! – Роад берет карту, на которой нарисована шестерка червей, с ехидной улыбкой размахивая ею перед носом спящего юноши. - Вполне вероятно, что у тебя там наклевывается любовное свидание. – Старшее Дитя отбрасывает в сторону карту, рассматривая последнюю. - Однако не торопись радоваться – ты еще не знаешь, что можно ожидать от этого человека, и какие у него намеренья. А вот этот посторонний слушатель меня напрягает. – Девушка опирается спиной об диван, внимательно изучая золотоволосого валета. - Интересно буря грянет или все же пройдет стороной… *** - Ты парень! – Глухим голосом спрашивает Канда, рассматривая оголенное видение в душевой кабинке мужской раздевалки. - Ну да! – Отвечает оно, заливаясь краской. А Канда готов провалиться сквозь Землю. Всего пару минут назад, в подсобке спортзала, он занимался сексом со сногсшибательной блондинкой, представляя на её месте седовласое видение. А сейчас - оно топчется около включённого душа. Смущённо проводит длинными, изящными пальцами по мокрым и ещё более непослушным серебристым волосам. - «Пиздец», - шепчет в голове голос разума, боясь выглянуть из недр сознания хозяина, который находится сейчас в ступоре. - «Забудь», - шепчет другой голосок, гадко посмеиваясь и подкидывая яркие картинки в сознание мечника о недавних минутах наслаждения. - «Врежь ему», - шепчет нога и Канда мысленно с ней соглашается. - Я это... – Мнётся парень, привлекая внимание Юу. Но натыкаясь на стальной взгляд Канды, сразу же затихает и закусывает губу, начиная рассматривать собственные руки. А японца бросает в жар от одного взгляда на покрытые капельками воды губы, что он даже перестаёт замечать что-либо, кроме такого притягательного рта. «Боже! Ты гей!» - Уже кричит сознание мечника, и Канда трясёт головой, пытаясь отогнать глупые мысли. - Мне не важно, кто ты. И вообще перестань меня доставать. Я тебе не помощник. Сунешься ещё раз - убью. - Взрывается брюнет, обрушивая всю свою ярость на невиновного паренька. - Ну, я уже мёртв, - парирует седовласый, наклоняет голову к плечу и подносит палец к верхней губе, задумываясь на секунду. От одного этого жеста, Канда перестает дышать.– Или все еще жив? Короче, я не в курсе, в каком состоянии находиться мое тело. «Ну, подумаешь член между ног», – хихикает сознание, воспаляя и без того взбудораженный мозг мечника. – «Ведь всегда можно найти выход». - Послушай Мелкий… - Бровь Канды нервно дергается, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. - Я не мелкий, - парень почему-то краснеет еще больше и наконец прикрывает руками свое достоинство. – Я, между прочим, ещё расту. Канду будто бьют под дых. Он, спохватившись, быстро стаскивает со шкафчика полотенце, наматывая его себе на бедра. «Интересно, заметил или нет?» Канда поднимает голову и встречается с насмешливым взглядом серых глаз. - Да ну! – Видение ехидно выгибает бровь, намекая на одну пикантную особенность. - Я думал - ты баба. – «И почему он оправдывается?» - Да ну? – Повторяется седоволосый. Не сводя глаз с Канды, он медленно и неохотно отталкивается от плитки, поворачивается и подставляет лицо и тело под воду, тая в клубящемся паре. - «Да вы, блять, шутите». Видение встряхивает волосами, посылая вокруг россыпь капель, а Канда еле сдерживает рвущийся из плотно сжатых губ стон. – Дал же Бог помощника. – Парень закручивает краны, прекращая поток воды, и направляется к валяющейся рядом с Кандой своей одежде, оставляя на полу мокрые следы. - И этот гей должен спасти мою душу. - Я не гей! - Да ты возбудился только от того, что делаю. - Нарываешься, Мелкий. - Я не Мелкий! - Сдохни. - И тебе того же. - Гороховый стручок... - Извращенец, педик, имбецил, - встряхивает волосами видение и, показав язык, растворяется в дверях раздевалки. - Шут, - выдыхает Канда, ощущая на своём лице капли воды, и, облокотившись об один из шкафчиков, прикрывает глаза. - И давно ты здесь? - А что уже надо спрашивать разрешение, чтобы в душ сходить? - Из-за угла выглядывает любопытная моська Лави. От одного взгляда на этого человека, чьё присутствие производит больше шума, чем стадо проголодавшихся студентов, несущихся в столовую, Канде хочется разрушать. - Тч. Смотри не тони, - он хватает непрошеного наблюдателя за шею, грубо заталкивает под выключенный душ и открывает кран с холодной водой. Удаляясь, он закрывает раздевалку на замок с другой стороны. Пусть попарится немного. *** - Ты решил делать вид, что не видишь меня? - Спрашивает видение, продолжая гипнотизировать серыми глазами не сдающегося мечника. Но единственное, что сейчас хочется Канде это впервые рассмеяться, наблюдая за надутой рожицей представителя невероятных явлений. Юу усердно делает вид, что занят предстоящей лекцией, что даже ручка в его руках от напора и стараний вот-вот норовит сломаться. Но краем глаза, все с тем же невозмутимым лицом, продолжает наблюдать как Мелкий, размахивая руками, нервно наматывает вокруг него круги, что-то бормоча себе под нос, периодически бросая злобные взгляды в его сторону. Каждый раз, как ведение обращается к нему, Канда замирает на мгновение, но быстро берет себя в руки. В такие минуты - сердце выстукивает бешеный ритм от пристального взгляда серых глаз; голос, тёплый и низкий, будто растопленный горячий шоколад вызывает волну мурашек по всему телу. В его присутствии отнимается язык, но в тоже время возникает огромное желание ляпнуть что-то резкое и обидное. А еще лучше треснуть до искорок в глазах или, в конце концов, сломать эту руку, которая сильно мешает сконцентрироваться. Ведь каждое его движение вызывают непонятные колебания воздуха, и Канду пронзают редкие разряды электрического тока, будто бы он схватился за оголенный провод. И не в силах его отпустить, ощущает проходящий сквозь его тело невероятный импульс, исчезающий где-то в глубине живота. - Может, хватит меня игнорировать? - Мелкий снова наклоняется вперед, обиженно морща носик и надувая при этом щеки. А Канда задерживает дыхание в отчаянной попытке вернуть себе душевное равновесие и ломает очередную ручку под пристальным взглядом потемневших глаз. - Эта пятая ручка за последние два дня, - вздыхает рядом сидящий Лави. – Ты хорошо себя чувствуешь Юу? - Значит, тебя зовут Юу? – Воодушевляется видение, перешагивая запретную черту личного пространства мечника. - Не смей называть меня по имени, - произносит хриплым голосом парень, смотря стальным взглядом сверху вниз на друга. А спустя мгновение достает новую ручку. - Ладно, Канда, успокойся, - на губах Лави мелькает тень улыбки, и он отворачивается к однокурснику, возобновляя прерванный разговор. - БаКанда, - фыркает видение, скрываясь за дверями аудитории. А Канда чувствует, как последние крупинки самообладания летят к чертовой матери, и шестая запасная ручка одним легким движением ломается пополам…