Живопись: Бакалавриат

      В тишине сонного коридора привычно раздался щелчок двери, из-за которой показалась пара смуглых ног. Звук шарканья теплых тапочек по полу медленно удалялся в сторону лестницы на первый этаж. Снизу, из кухни, слышались девичьи голоса, вещающие друг другу что-то с размеренным тембром, едва перебивая звук закипающего чайника. Спуск на первый этаж, туда к привычному, успевшему стать чем-то незаменимым, шуму, сидя на перилах с годами стал получаться лучше и маневреннее. Наруто отучился набивать шишки на затылке в лестничных пролетах общежития. Зато, не отучился радоваться утренней романтике нового дня, стараясь видеть во всем плюсы. — Доброе утро. — приветливо донеслось из уст блондинки, стоило Наруто лишь показаться в кухонном проеме. Узумаки махнул рукой в знак приветствия, позволяя себе пройти вглубь комнаты и усесться на один из стульев около длинного прямоугольного стола. Притянув одну ногу к грудной клетке и поставив на нее подбородок, Наруто начал рассеянно наблюдать за копошениями светловолосой подруги. В руке Ино было изящно размещено маленькое зеркальце, глядя в которое, она каждое утро придавала своему лицу, как она сама это называла "человеческий вид", хотя, Наруто искренне считал, что Яманака и без косметики выглядела вполне сносно. Но навязывать свое мнение Наруто не хотел. — Доброе утро, Наруто. — кинула через плечо розововолосая соседка, попутно обыскивая верхние ящики кухонного гарнитура. — Вот, блин. Не могу найти банку с кофе... — А, так там же совсем чуть-чуть оставалось. Я вчера себе последнее заварила, а банку выкинула. — пожала плечами Ино, не отрывая взгляд от зеркала и на ощупь ища в, лежащей на столе, косметичке тушь. — Бесишь. Могла бы и предупредить. — недовольно фыркнула Сакура. — И что мне теперь пить? — Возьми кофе с нашей с Шикамару полки. — ответил Наруто, взъерошивая волосы на затылке, и все так же бездумно наблюдая за Ино. Сакура, не задумываясь, потянулась рукой в соседний ящик, доставая кофе. Не спрашивая, взяла с общей полки три кружки ( за четыре года совместного проживания, она успела выучить где чья), насыпая в них растворимый кофе в нужных пропорциях и заливая кипятком. Наруто всегда разбавлял кофе молоком, Яманака предпочитала миндальное. Незначительные мелочи, успевшие отложиться в голове. — Ой, спасибо, Сакура, ты прелесть. — улыбнулась Ино, когда перед ней поставили ее кружку с горячим напитком. Наруто на точно такой же жест благодарно кивнул. — Наруто, а Шикамару вообще подниматься собирался? Я не хочу до института в одиночку идти. — с претензией в голосе спросила Яманака. — Ты же его знаешь, как всегда спит до последнего. На кухне в общежитии было всегда как-то по-особенному уютно. Наруто нравилось сидеть здесь, просто так, наблюдая за размеренной повседневностью, нравилось, когда девчонки готовили что-то на всех, словно заботливые старшие сестрички, нравилось собираться по вечерам и устало обсуждать события, произошедшие за день. Их корпус общежития был маленьким, но удобным. Когда они только-только заселились, на первом курсе, общага была как новенькая, ухоженная и чистая, что не могло не радовать. За 4 года прежняя чистота никуда не исчезла разве что, местами подстроилась под новых обывателей. Корпус был двухэтажным. На втором этаже находились спальные комнаты, рассчитанные на двух человек. Всего комнат было штук 10, но большую часть заселявших их людей Наруто не знал. В этом году у них обосновались первокурсники, с которыми у Узумаки все никак не получалось пересечься на общей территории. Хотя, первокурсники всегда немного зажатые, так что блондин не удивлялся. На первом этаже располагались места общего пользования: комната отдыха, кухня, прачечная с массивными стиральными машинками и кладовка со швабрами, ведрами и прочей фигней. В общем, жить было более чем комфортно. Через какое-то время в кухне появился Шикамару. Он всегда спускался вниз минут за десять до выхода. Парень сухо поприветствовал всех присутствующих, садясь за стол рядом с Наруто. Нара, как обычно, не церемонясь, сделал пару глотков кофе из нарутовской кружки, не желая тратить время на приготовление персонального напитка, и принялся нетерпеливо ждать светловолосую соседку и по совместительству одногруппницу. — Ино, давай быстрее. — вздыхая, произнес Нара. — Да сейчас я. Дай хоть косметичку наверх отнесу. — Ладно, беги уже, я сама твою косметичку в нашу комнату закину. — закатила глаза Сакура. — У Сакуры сегодня, похоже, хорошее настроение. — хихикнула Яманака. — Ладно, мы побежали, хорошего вам дня! Ино довольно быстро исчезла в дверном проеме, в то время как Шикамару неторопливо допил кофе, предназначенный для Наруто, встал из-за стола и, кинув безэмоциональное "хорошего дня", удалился вслед за Ино. — А чего они сегодня так рано вышли? Обычно, если расписание совпадает, мы вместе до уника ходим. — поинтересовался Наруто. — Да, Ино, идиотка, забыла вчера конспекты по истории искусств сдать, ей сказали до начала первой пары подойти. Ну а одной же ей идти скучно... — пожала плечами Сакура, допивая содержимое кружки. Наруто наблюдал за тем, как Сакура ловко обмывает за собой посуду, прежде чем проделать то же самое. Одному идти до института не хотелось, но с Сакурой они никогда не ходили вместе. Девушка почему-то, всегда задерживалась, словно каждый раз ждала кого-то более достойного для ее сопровождения. И пусть Узумаки никогда не видел, кто же все-таки ждал Сакуру у общежития, не так трудно было догадаться о том, что это был Учиха. Наруто часто видел их вместе раньше, ещё во времена, когда они учились в разных группах, и в блондинистой голове сложился странно романтичный образ Саске, каждый день ждущего Сакуру под окнами, хотя, с внешним видом и особенностями характера Учихи это никак не вязалось, и от того казалось сюрреалистично забавным. Домыв свою кружку, Узумаки вышел в коридор, скользить на тапочках до прихожей. Там, в специально отведенной для Наруто ячейке, стояли его уличные красные кеды, слегка побитые временем. Обувшись, и сняв с крючка синюю джинсовую куртку, Наруто вышел из корпуса, направляясь к институту через зеленеющий студенческий городок.

***

Первой парой сегодня стояла живопись, и этот факт очень радовал Узумаки. К живописи Наруто питал особую любовь, с раннего детства при выборе между карандашами и красками, отдавая предпочтение второму. Проводя кистью по холсту, Наруто испытывал удовлетворение в высшей его степени, настолько мог завораживать его этот процесс. Наруто чувствовал, цвета, оттенки, настроение, чувствовал, что готов отдаться этому делу, окунуться в него с головой, кропотливо работая кисточкой. Это было что-то вроде особенной предрасположенности или особенной любви, потому что не мог Узумаки любить что-то сильнее, чем процесс написания картин. На пары живописи Наруто всегда ходил с удовольствием и рвением, один из первых залетал в аудиторию, чтобы занять наиболее интересный ракурс на постановке. — Доброе утро, Ирука-сенсей! — нараспев произнес Наруто, входя в аудиторию. Оглядевшись по сторонам, Узумаки нашел взглядом постановку, которую они, видимо, будут рисовать на протяжении нескольких пар. На постановке были приятные драпировки красных оттенков, поблескивающая от искусственного света лампы позолоченная роспись на посуде, прочие декоративные мелочи и, центр композиции, притянувший внимание Наруто, чучело черного петуха, какой-то китайской породы, если Узумаки не ошибался, чьи перья обладали естественными, словно живым блеском. — Ну, как тебе постановка? — поинтересовался Ирука, увидев заинтересованный взгляд студента. — Порода редкая... А тут, еще и чучело. Такого петуха даже во имя искусства убивать жалко. И дорого. — произнес Наруто, завороженно рассматривая птицу, и поймав себя на мысли о том, что кого-то она ему определённо напоминает. — Расскажете, где такое чудо взяли? — Его ко мне в аудиторию на днях ваш Какаши-сенсей притащил, а рассказывать, где его взял отказался, так что я и сам толком не знаю. Но чучело хорошее, колоритное. Была бы возможность, сам бы его нарисовал. — мечтательно произнес Ирука, глядя на застывшую птицу. — О, Ирука-сенсей, начните вместе с нами эту постановку! — Наруто весело улыбнулся, поворачиваясь к преподавателю живописи. — Боюсь, на фоне моих талантливых учеников, я буду выглядеть слишком ущербно, и растеряю весь авторитет в ваших глазах. — рассмеялся Умино, поправляя высокий хвост каштановых волос. — Вы прибедняетесь, Ирука-сенсей. — Наруто карикатурно надулся, бросив на учителя недовольный взгляд, перед тем, как пойти за станком. К тому времени, как Наруто поставил станок и закрепил на нем холст под масло, в аудиторию успела подтянуться большая часть группы. Узумаки, как всегда, перекидывался с приходящими одногруппниками заурядными милыми фразами по типу вопросов о самочувствии или погоде, параллельно продолжая готовить рабочее место. Последними, почти перед звонком, в аудиторию вошли Сакура и Саске. Они всегда приходили на пары вместе и вместе уходили. Наруто не шибко интересовали чужие взаимоотношения, но подсознательно Узумаки был уверен в том, что они встречаются. Сакура мило улыбнулась, здороваясь с одногруппниками и Ирукой-сенсеем. Саске сухо поприветствовал всех присутствующих, не желая тратить время на обмен любезностями. Наруто, зачем-то, задумчиво проследил за Учихой взглядом. Если подумать, Наруто никогда не видел, чтобы Саске улыбался. Они учились вместе чуть больше месяца, и все это время Учиха выглядел каким-то уж слишком серьезным. Всегда хмурился и по долгу сверлил тяжелым взглядом свои работы. Учиха казался странным, и каким-то загадочным, что ли. Наруто назвал бы эту загадочность идиотской, и взгляд этот его, словно с тлеющей где-то на дне зрачка ненавистью, то ли к себе, то ли ко всему происходящему, тоже был идиотским. И работы его правильные, притягивающие своей монотонной красотой, Узумаки тоже считал идиотскими, раздражающими все его нутро лишь своим видом. Хотя, разве можно было ожидать другой реакции на того, о чьем таланте слышал из каждого угла, начиная с первого курса? И вот. Сейчас они здесь. В одной группе, рисующие одну и ту же постановку. Когда-то, на втором курсе, Наруто яро хотел быть лучше, талантливее, чем какой-то там абстрактный и неизвестный Саске, в стенах института имеющий внегласный титул идеального студента, а сейчас... Хочется упиваться этой стилистической недосягаемостью, стоять позади и взглядом ловить каждый взмах чужой кисти, чтобы ничего не упустить, понять, как он пишет, любоваться холодно сдержанными картинами, которые так нарисовать может лишь учиховская бледная рука. Быть лучше уже не хочется, превосходство не имеет смысла. Хочется не как у Учихи. Должно быть по-другому. По-своему. Выкинув из головы ненужные мысли, и забыв о существовании чего-то помимо постановки, Наруто начал выполнять построения, мазками кисти намечая плоскости и расположение предметов. Взгляд вновь зацепился за птицу, обрамленную красными драпировками. Была в этой птице своя особенная красота, даже, своего рода стать, непонятная простым обывателям. Петух своими тусклыми глазами словно смотрел прямо в душу. И взгляд его, в отличии от внешнего вида, был мертвым, бездушным. Узумаки не смог отпустить мысль о том, что петух этот ему кого-то напоминает...

***

Его спина была ровной, когда он рисовал, движения руки были точными, как будто заранее выверенными, а выражение лица спокойным. Не одна лицевая мышца не дергалась без надобности, когда он был сосредоточен. Взгляд холодный задумчивый, словно неживой. Он был похож на бледное гипсовое изваяние, поражая окружающих своей бездушной серьезностью. Учиха сильно менялся, когда дело доходило до творчества. В обычной обстановке он вел себя не особо примечательно, но выглядел явно живее, чем сейчас. От Саске веяло холодом, причём ощутимо. Нельзя было сказать, что Саске не нравилось рисовать. Он рисовал давно, с юного возраста, и профессию выбрал осознанно, зная на что идет. Учихе нравилось на первом курсе, очень сильно нравилось. Тогда он даже не допускал мысли о том, что сделал неправильный выбор. Саске никогда ничего не давалось легко. Приходилось прикладывать усилия, чтобы все получалось так, как он этого хотел. Учихе нравился процесс совершенствования, наблюдения за собственным прогрессом, а потом... Все это куда-то ушло. Саске успел набить руку настолько, что идеальные работы начали появляться на холстах без особых усилий. Преподаватели хвалили, студенты считали гением. Только Саске не нравилось. Он был прирожденным реалистом, натюрморты из под его кисти были похожи на фотографии, едва можно было отличить. Учиха считал, что в них нет жизни. Его работы - красивые, но пустые, ни эмоций, ни чувств, словно, смотришь на молодое мертвое тело, которое еще не успел тронуть процесс отмирания клеток. С самого начала года Саске прибывал в растерянности. Он... потерялся? Интерес к рисованию начал медленно исчезать, собственные работы не радовали. Саске был таким же, как все. Таким же, как общая, ничем не выделяющаяся масса студентов-живописцев, которые были до и, Саске уверен, будут после него. Учиха так же идеально, придирчиво аккуратно, рисовал маслом, с выверенной точностью расставляя блики и перекрывая тени. Прикованное к брюнету внимание было необоснованным. Он не был талантлив. Он всего лишь был заложником системы, который адаптировался в предложенных ему рамках чуть лучше всех остальных. И тогда Саске понял, что воплощает в жизнь один из своих детских страхов - страх оказаться посредственностью. Саске пытался успокаивать себя, думая, что слишком утрирует свое бедственное положение, пока не встретил Наруто. Ранее, Учиха никогда не видел, как тот пишет. Первое занятие живописи было для темноволосого большим открытием. Наруто писал так, как никто другой не мог. То, как он подбирал оттенки, как клал краски, его линии, задаваемые формы и подача, все ошеломляло, заставляя сознание Саске перевернуться. Его живопись не была идеальной, ее нельзя было назвать привлекательной, она была не для всех, она подчинялась познанию лишь истинного ценителя. И Саске им был. Он не отрывая взгляд смотрел на уродливые угловатые кувшины, несуразные драпировки, понимая, что ничего красивее и талантливее не видел. Учиха не видел где-либо жизни больше, чем на холсте Узумаки. Там было все, все, такие нужные, эмоции, затаившиеся между тенями от предметов и нарисованные небрежно, легкой рукой. Вот оно, все то, чего так не хватало Учихе, сочеталось так приятно и гармонично в чужой работе. У Наруто не было никаких рамок, он ломал их и строил под себя так, словно условности и вовсе незначительны и не должны быть хоть как-то важны. Это поражало. Но Саске не был бы самим собой, если бы дал кому-то, хотя бы повод подумать о том, что его уверенность в себе так сильно пошатнулась. Поэтому Учиха, отойдя от шока, снова решил играть в безразличие, а светловолосый одногруппник снова стал не более чем обычным студентом с веселым характером, к которому просто нужно привыкнуть. Сегодняшнюю постановку Саске начал рисовать с петуха. Птица ему сразу не понравилась. Она, безусловно, была очень красивой, но взгляд у нее был мерзкий. Пустой такой, мертвый. Учиха словно сам на себя смотрел, и от осознания этого становилось как-то противно. Саске ведь тоже, с виду неплох, прям как это чучело, а за душой ничего. Чем быстрее птица будет нарисована, тем меньше придётся терпеть это моральное издевательство. Первая пара пролетела довольно быстро. Саске успел положить общие цветовые пятна и покрыть фон. На перемену Саске выходить не стал, не желая отвлекаться от процесса. Аудитория быстро опустела, позволяя тишине заполнять пространство. Саске это нравилось. Сидеть в тишине и быть предоставленным самому себе - это ли не сказка? Но спокойствие длилось не долго. Тишину пустующей аудитории нарушили чьи-то шаги. Пара ног в красных кедах вальяжно прошлась перед постановкой, и ловко завернула за спину Учихи. Саске спиной прочувствовал любопытный взгляд Наруто, которому, почему-то, не отдыхалось на перемене. Учихе это не нравилось. Он решил игнорировать присутствие светловолосого "чуда", надеясь на то, что рано или поздно он уйдет. Но вот, прошло пять минут, затем десять, в аудиторию начали медленно приходить студенты, готовясь продолжать работать, а Наруто все стоял. — Что тебе от меня нужно? — нервно спросил Саске, дернув плечами. — А? — интонация у блондина была недоуменной, словно его только что вывели из состояния глубокой задумчивости. — Да мне, вроде, ничего и не нужно. — Тогда, может быть, прекратишь сверлить меня взглядом? — Ой, прости, не хотел тебе помешать! — беззлобно ответил Наруто. — Просто хотел посмотреть, как ты пишешь. Саске тяжело вздохнул, расслабляя напряженные плечи и устало проводя ладонями по лицу. И почему он такой? Характер Наруто никак не вязался с его талантом, так считал Учиха. Ни капли надменности в голосе, ни взгляда с упреком. Ничего. Наруто был простым, как тогда в аудитории рисунка, или как в кофейне тем вечером. Саске хотел бы его возненавидеть, но не мог. Наруто можно было читать как открытую книгу, настолько он казался прямолинейным и открытым. Это даже забавляло. Саске чувствовал его заинтересованный и слегка обеспокоенный взгляд. Наруто, скорее всего, чувствовал себя виновато, из-за того что доставил Саске неудобства, но все равно не ушел. Упертый. Раз тот с такой настойчивостью остается на месте, значит ему и правда интересно. — И что такого интересного может быть в том, как я размазываю краску по холсту? — Учиха хотел докопаться до истины. — Я хотел знать, что ты делаешь, чтобы писать так. — произнес Наруто, словно говорил самую очевидную в мире вещь. — Как "так"? — Ну-у... Неужели сам не знаешь? Ты пишешь так, как может писать только Саске. Разве не понятно? — протянул Узумаки, с видом знатока рассматривая начатую работу Учихи. — Нет в моей живописи ничего особенного. И смотреть здесь нечего. У нас половина универа пишет точно так же. — Ты не прав, Саске. Все пишут по-разному. — Учихе казалось, что светловолосый одногруппник разговаривает с ним как с глупым ребенком. — Ты не понимаешь! Я не имею в виду очевидные отличия, которые, естественно, присутствуют у всех художников, я говорю об общем посыле! Да что хорошего может быть в точности как на фото, когда ты не способен передать эмоции!? — огрызнулся Учиха, резким движением разворачиваясь, и глядя Наруто прямо в глаза. Узумаки смотрел на него глазами полными снисхождения. Повышенный тон темноволосого совершенно не вывел его из себя. Он смотрел так, словно знал об этом мире гораздо больше, чем Саске мог представить. — Саске... — мягко выдохнул Наруто. — Посмотри на чучело того петуха с постановки. Саске подчинился, снова разворачиваясь и упираясь глазами в нечитаемый взгляд птицы. — Знаешь, почему он красивый? Вопрос повис в воздухе. Саске не мог найти объективных причин для того чтобы назвать это чучело красивым. Ведь красота субъективна, ведь так? Или же Саске глубоко заблуждался? Наруто ушел на свое место, не дождавшись ответа. Ему не нужно было его слышать, ведь на этот вопрос Саске, в первую очередь, должен был ответить для себя, попутно разобравшись с собственными мыслями. Но Саске так и не нашел ответ... Всю оставшуюся пару Учиха продолжал работать в своем темпе, уйдя с головой в повседневные мысли, вопрос Наруто, за неимением ответа, быстро ускользнул из головы и потерялся среди кучи других мыслей. Почти в конце занятия, голос Ируки-сенсея вывел темноволосого из его размышлений, заставляя послушать предоставляемую информацию. — Ребята, напоминаю, что этот семестр вы должны будете закрыть досрочно, из-за предстоящей музейной практики! — громко оповестил куратор. — С долгами вас до практики не допустят, услышал, Наруто!? — Ну-у, Ирука сенсей, я же не настолько безответственный. — послышалось недовольное ворчание светловолосого. — Я тебя предупредил! — произнес преподаватель живописи, глядя на самого непутевого студента в группе строгим взглядом. — Извините, Ирука-сенсей, а как будет проходить практика? — поинтересовалась Сакура. — Вас распределят в группы по два человека, чтобы оптимизировать выполнение практики. Будете заполнять отчеты и духовно просвещаться. Конкретнее все расскажу перед практикой! — улыбнулся Ирука, предвкушая целый месяц спокойствия без своих подопечных студентов. Сакура, не совсем удовлетворенная ответом, решила больше ничего не спрашивать, и вместо этого начала неторопливо убирать свое рабочее место. Вся аудитория вслед за ней, начала копошиться и собираться. Станки начали греметь от передвижений, холсты вешались на гвозди в стенах, для того, чтобы просохнуть. У раковины начали скапливаться студенты, нетерпеливо желая обмыть банку из под краски первыми. Саске тоже начал собираться, особо не обращая на окружающие вещи внимания. Полностью собравшись и дождавшись звонка, Саске вышел из аудитории вместе с Сакурой, в компании которой он находился практически постоянно. Взгляд темных глаз случайно скользнул за светловолосым одногруппником, который, успев только-только выйти из кабинета, уже встретил своих друзей с других курсов. Все было как обычно.

***

В коридорах на перемене было как всегда шумно. Все ходили из стороны в сторону, маячили перед глазами. Это напрягало. Саске неспеша шел за розововолосой девушкой, надеясь на то, что скоро они завернут куда-нибудь в более тихое место. Сакура что-то рассказывала вполголоса, а Учиха внимательно слушал. Сакура была хорошей. Она была симпатичной, обаятельной, всегда хорошо выглядела и имела привлекательные внешние данные. А еще Харуно была очень умна, складно выражала свои мысли, да и девушкой она была с характером. Саске это нравилось. Они начали общаться на первом курсе, совершенно случайно. Тогда, все было совсем по-другому. Сакура казалась Саске такой... Особенной что ли? На самом деле, на первом курсе, Сакура Учихе даже больше, чем просто нравилась. Сейчас, то время вспоминается как что-то настолько далекое, что начинает казаться, словно этого и вовсе не происходило с Учихой. Раньше, он чувствовал себя по-настоящему хорошо. Новая обстановка, новые люди, еще свежее желание обучаться и заниматься искусством. Долгие прогулки с Сакурой до самой темноты и неловкие милые переписки поздно ночью. Тогда Саске тянул, откладывал все на потом и боялся сделать первый шаг, а сейчас он даже не уверен, нужно ли им все это? Они нравились друг другу, это было более чем очевидно. Учиха до сих пор помнит, как мило краснела розововолосая девушка, когда он делал ей комплименты, какими глазами она смотрела на него, когда они ходили вместе в кафе. Потом, спустя время, Саске пожалел о том, что тогда не попытался развить их взаимную симпатию до чего-то большего. Он, наверное, был очень глупым. Сейчас их общение стало совершенно другим, не было больше тех по-детски ярких эмоции, разговоров вызывающих порханье бабочек в животе, и прочей надуманно романтичной ерунды. Сакура очень сильно изменилась, выросла, стала еще более характерной, от прошлой наивности не осталось и следа. Теперь, Харуно можно было назвать реалисткой, с пробивной уверенностью в себе и желанием расти, как живописец, да и как личность, собственно, тоже. А Саске, наверное, просто стал грустней, начал, слишком часто задумываться о собственной полноценности и потихоньку закрываться в себе. — Саске, а чего вы вчера с Узумаки от меня бегали? Как дети, ну правда. — хихикнула розововолосая девушка, припоминая вчерашнюю неловкую ситуацию. — Ладно Наруто, он тот еще придурок, но ты то зачем? — Он меня за собой потащил, я даже возразить не успел. — недовольно произнес Учиха. — Он от меня зря бегал. Все равно вечером в общаге встретились, там его и отчитала. — довольно улыбнулась Сакура. — И как? Воспитательная беседа помогла? — Конечно, ты же меня знаешь. Сегодня на большой перемене Наруто сам пойдет к ректору извиняться. И пусть только попробует не прийти. — глаза девушки грозно сверкнули. — Ладно, на самом деле, Наруто хороший. Характер у него, конечно, шумный, но это так, скорее, отличительная черта. Саске ухмыльнулся, мысленно прокручивая образ Наруто в голове. — А вы с Наруто сдружились, да? — заинтересованно спросила девушка, заглядывая Учихе в глаза. — Не сказал бы. Просто, пару раз общались. — Наруто забавный, правда?— Сакура по-доброму улыбнулась. — Вы вчера с ним просто сходили в кофейню, а он нам в общаге про это весь вечер рассказывал. — Правда? И что говорил? — Сказал, что ты классный. А еще, назвал тебя странноватым. — Харуно рассмеялась. — Заходи к нам, как-нибудь, в общагу, посидим все вместе. Там вроде, никто ничего против тебя не имеет. А если и имеет, то ничего страшного, Наруто же уже рассказал всем, что ты хороший. — Даже не знаю. Не хочу навязываться, да и... Не знаю, когда буду свободен, если честно. — Саске опустил взгляд вниз, неловко потирая заднюю часть шеи. — А после университета ты...? — Помогаю брату с работой. В принципе не сложно, да и деньги мне за это приходят неплохие, жаль что процесс очень времязатратный. — И, как дела с братом? — Как обычно, разговариваем только по делу. Меня это более чем устраивает. — холодно ответил Саске, не желая затрагивать эту тему. Сакура намек поняла и решила прекратить этот разговор. Все же, ее попытки психологической помощи и раньше не были успешны, так что самым лучшим вариантом было просто не лезть в дела Саске, и ждать, когда тот захочет выговориться.