Живопись: Бакалавриат

Оставшиеся два дня все было замечательно. Они с Наруто ходили гулять по городу. Узумаки очень нравилось рассказывать веселые истории из детства, которые Саске казались слишком безбашенными и ненормальными. Даже детство у Наруто было куда веселее, чем у вечно сидевшего за уроками Саске. Казалось, Наруто успел попробовать все: от командных игр во дворе и прогулов школы, до драк и хождения по местным заброшенным домам. Саске даже удивился тому, что сейчас Наруто был таким адекватным и даже комфортным в общении. В детстве он наверняка был помечен взрослыми как "проблемный ребенок". Но, возраст, видимо, меняет всех. Вечерами они с родителями Наруто смотрели фильмы. Саске не мог отделаться от чувства искреннего удивления, даже когда смотрел в экран телевизора в гостиной, сидя на диване вместе с семьей Узумаки. Они сообща выбирали фильмы и обсуждали происходящее на экране, делясь своим мнением. Не смотря на рассказы Наруто о детстве - сейчас его родители казались Саске идеальными. А мама Наруто ещё и умела готовить очень вкусную пиццу, которая была съедена за просмотром фильма. В вечер перед отъездом, когда решение посмотреть фильм снова было поддержано всеми присутствующими, Наруто уснул у Саске на плече, за день уставший от походов по городу и сборов вещей перед отлетом. За дни в доме Узумаки они и правда стали ближе и, как считал Саске, Наруто просто расслабился, не встречая сопротивления перед собственной тактильностью. Оттого и вел себя теперь куда раскрепощеннее почти во всех вещах. И сон на плече друга, видимо, был одной из таких. Учиха перебирал светлые волосы на макушке, позволяя себе ещё пару мгновений слабости. В этом же не было ничего такого, да? Когда фильм закончился, Саске пришлось будить Наруто, оказавшегося после короткого сна удивительно вредным и упорно желающим остаться спать прямо здесь. Саске пришлось приложить усилия, чтобы растормошить сонное тело Наруто и заставить подняться до комнаты. Уже на втором этаже, Наруто попросил Саске лечь с ним, потому что "когда ты гладишь мои волосы, меня клонит в сон". Саске немного замешкался, в итоге все же соглашаясь на просьбу. Блондинистая голова легла Саске на грудь, щекоча отросшими прядями подбородок, а Учиха продолжил зарываться пальцами в светлые волосы. Пусть так. Саске построит себе иллюзии в голове хотя бы на этот вечер. Лежать рядом с Наруто под одним одеялом было приятно и чувствовать тяжесть чужого тела под боком было необычно уютно. Но признаться себе в том, что хотел бы проводить так вечер каждого дня Саске не мог. Когда Наруто уснул, Саске почти сразу же перебрался на свое спальное место, чтобы не привыкать лишний раз к этим чувствам. Он и так уже слишком изнежился в, кажется, поселившейся даже в воздухе внутри дома, атмосфере семейного тепла и уюта. Теперь Саске будет ещё больнее раз за разом напарываться на шипы неприязни от собственных родителей. Когда Саске не знал, что бывает так, как в семье Наруто, переживать собственное от части никчемное и бедственное положение было в разы легче. Уезжали они утром, уже знакомым маршрутом направляясь в аэропорт. Оба родителя Наруто в такую рань ещё были дома и смогли их проводить. Кушина под конец успела пустить слезу, снова отправляя сына в столицу, и пожелала им счастливого перелета. А еще очень сильно настаивала на том, чтобы Саске приезжал к ним летом, после защиты диплома, и уже больше, чем на несколько дней. Всю дорогу в столицу Саске казалось, что он прощается со всем этим навсегда. Начало написания диплома сейчас как раз было очень кстати. Саске просто завалит себя работой, которой будет много, учитывая ещё и обучение у Орочимару, и на Наруто времени не останется по, бесспорно, очень важным и объективным причинам. Хватит с Саске всех этих нежностей и непонятно-наивных переглядок. Такое уже было, с Сакурой, и ничем положительным не увенчалось. Саске был действительно рад, что смог остаться с девушкой друзьями, но с Наруто такое не прокатит. Тот почему-то цеплял куда сильнее. Смысла пытаться завоевать сердце Наруто не было никакого. Во-первых, то, что Саске влюбился в гетеросексуального парня - проблема одного лишь Саске. Ни кому бы не стало лучше, от того, что Саске посеет зерна сомнения в светлой и чистой голове Узумаки. Может быть, Саске мог бы попробовать, если бы не был процентов на восемьдесят уверен, что тому больше по душе традиционные романтические и прочие связи. Опровержений своей теории Учиха от Наруто не слышал, так что, скорее всего, он был прав. От всего этого, к сожалению, не становилось менее погано. Наруто всю поездку был милым, внимательным и гостеприимным. Даже слишком идеальным. Хотя, Саске и не требовал от людей многого, привыкший довольствоваться малым, так что такое к нему отношение вызывало двоякие ощущения. Было приятно, когда родители Наруто хвалили его за какие-то мелочи по типу: порезать салат, подать кружку. Было приятно, когда Наруто расспрашивал о его самочувствии и о том, было ли удобно Саске спать у них дома. Но внутренне все эти слова отзывались скрежетом проржавевшего механизма, который не смазывали настолько давно, что тот едва помнит, как функционировать. Саске не мог быть достоин такого отношения к себе. Он чувствовал себя жалко, а в искренне сказанных словах искал подвох. От этого тоже было мерзко. И от самого себя было мерзко. Наруто просто вел себя с ним, как с другом, а Саске нужно было так мало, чтобы влюбиться… Саске не был глупым, давно поняв, что многие его поступки - всего лишь желание восполнить нехватку родительской любви. Но легче не становилось. Саске просто не мог понять, способен ли он влюбиться именно в человека или ему абсолютно плевать, от кого получать любовь. Второе звучало жутко. Эксплуатировать людей и не иметь возможности дать что-то взамен Учиха не хотел. С аэропорта в столице Саске вернулся уставший и морально раздавленный. Сказка закончилась сразу после того, как Наруто крепко обнял его на прощание и пошел своей дорогой. Саске знал, что такого больше не будет. Он сам этого не допустит. Наруто лишние проблемы не нужны, у него и так своих по горло, так что будет намного легче дистанцироваться, медленно и верно отдаляясь. Отдаляться не хотелось до больно сжатых кулаков и кровоточащих полосочек от ногтей на ладонях. Но Саске решил, что иначе никак. Чувствовал, что так, как с Сакурой не получится. Саске открыл дверь в квартиру своим ключем, сразу же сбрасывая сумку у входа. Голова была тяжелой от мыслей и не хотелось больше совершенно ничего. На хлопок двери из дверного проема в гостиную высунулся Итачи, оценивающим взглядом пробегаясь по Саске. Саске сам знал, что выглядит паршиво и, будь он в другом настроении, такой взгляд брата, его скорее всего взбесил бы. Но сейчас было все равно. Саске прислонился спиной к глянцевой поверхности двери и медленно скатился на пол, так и не сняв куртку и кроссовки. На плечах все ещё болтался фиолетовый шарф, пропахший Наруто и сигаретами. Саске упал лицом в колени, почти что всхлипывая от собственной слабости и внезапно нагрянувшего чувства вселенской несправедливости. — Что-то случилось? — Итачи присел напротив, настороженно глядя на Саске. — Я влюбился в своего гетеросексуального друга и не знаю, что теперь делать… — вымученно выдал Саске, устало смотря на брата из-под челки. — Волосы, может отрастить? Такие же длинные, как у тебя. Надеюсь, ему нравятся брюнетки. С последнего Саске истерично посмеялся, залезая рукой в карман, чтобы нащупать там начатую пачку сигарет, а вместе с ней и зажигалку. — Будешь? — тыкая пачку почти что Итачи в лицо, хмыкнул Саске. — Саске, я не курю. — сдержанно ответил Итачи, внешне ничем не выдавая внутреннее волнение. — Ну, зато курю я. — поставил перед фактом Саске, поджигая одну из сигарет. Струи дыма поднимались к потолку и оседали в воздухе. Итачи остался сидеть напротив, так ничего и не сказав. Хотя, лучше бы накричал, проявил хоть какие-то эмоции. Они с Итачи и правда были похожи, и глядя на брата, Саске вспоминал о том, как ему тошно от самого себя. Или от всей их семьи вместе взятой. Сейчас это не имело, в общем-то, никакого значения. Пепел упал на коврик у входа, нещадно прожигая притоптанный ворс. Хорошо, что не повредил ламинат. А если бы повредил - Итачи купил бы новый и дело с концом. Все же должно быть идеально. А Саске только сейчас понял, что устал от всего "правильного". Но за один день начать жить по-другому не получится. Это тяжелый и трудоемкий процесс, на который у Саске совершенно не было эмоциональных сил. Пусть лучше все будет как есть. Докурив и затушив окурок о подошву кроссовка, Саске поднялся, снимая куртку и обувь, молча уходя к себе в комнату. Последние несколько дней перед новым семестром хотелось провести в полном одиночестве и абсолютной изоляции от всех. Нужно было привести мысли в порядок и настроить себя на рабочий лад, вместо того чтобы думать о Наруто и в очередной раз жалеть себя и злиться на собственную неудачливость.

***

Дипломная суета затянула в себя с первого дня последнего семестра, сразу после того, как Наруто преодолел порог института. Дипломные группы были сняты с большей части занятий, но от этого забот не убавилось. Теперь на плечах висела ответственность за написание итоговой работы, а чувство скорого расставания с университетом и общежитием остро отзывалось грустью в груди, но в то же время веяло неизвестностью перед новым этапом в жизни. Они с Саске практически не общались с тех пор, как разошлись в разные стороны после прилета в столицу. Сначала, Наруто это насторожило, но Сакура как-то обмолвилась о намерениях Саске полностью отдохнуть от социума в последние дни каникул, так что Наруто перестал об этом беспокоиться. В конце концов Саске любил уходить в себя и отдых от окружающих правда был тем, что могло быть ему нужно. Все оставшееся время каникул, Наруто откисал в общежитии, обдумывая все, что случилось за время их с Саске совместного отдыха. Им было весело вместе, но Наруто был бы рад куда больше, если бы им было весело и только. Однако, все было не совсем так. Наруто было хорошо в компании Саске, даже слишком. Учиха, как на зло, гармонично вписался в их семейный быт и повседневность. Словно, все и должно было быть так. Наруто очень льстило то, каким Саске стал тактильным рядом с ним. И Наруто знал почти наверняка, что ни с кем другим, даже с Сакурой, Саске не ведет себя так же. Этот факт был вполне очевидным, но никак не наталкивал Наруто на нужные мысли. Ему было классно с Саске. Даже более чем. Узумаки ценил то, как постепенно Саске оттаивает и больше не боится быть ближе. И если Саске стал чувствовать себя раскованнее, то Наруто наоборот вел себя излишне настороженно последние два дня в родительском доме. Узумаки все никак не мог понять, от чего он волнуется каждый раз, начиная нервно потирать пальцы в кармане худи, когда ловит на себе внимательный взгляд Саске. Ничего же, вроде, не поменялось? Они с Саске просто друзья, ставшие друг к другу немного ближе. Наруто боялся спрашивать себя о том, почему решил подпустить Саске настолько близко, все еще прикрываясь своим извечным желанием помогать окружающим. Однажды вечером, перед сном, Наруто вспомнился тот случай в квартире у Саске, а от воспоминаний прилило к щекам, заставляя смущаться сильнее, чем когда-то смущался перед первой обнаженной натурой. Наруто мысленно отругал себя за то, что ему захотелось так еще раз. Чтобы Саске коснулся его более ощутимо и откровенно. Наруто было искренне стыдно за подобные желания, но для себя он трактовал это, как, в первую очередь, желание проверить. Наруто искренне думал, что ему не могло понравиться такое ещё раз. Точнее, ему не могло понравиться это настолько сильно. Когда они все вместе смотрели вечером фильм, Наруто имел неосторожность (или же сделал это нарочно) уснуть у Саске на плече. Саске был костлявым и не слишком удобным, но то, как обжигали кожу головы ненавязчивые учиховские пальцы, заставило Наруто вздрогнуть. Все тело приятно томило, хотя, казалась бы, это всего лишь Саске, решивший невесомо пройтись по его волосам ладонью. Наруто чувствовал себя неправильно. Но теперь ощущения казались слишком новыми и неожиданно приятными, чтобы пресечь их на корню. И Наруто сдался. Когда они поднялись вместе в комнату, после окончания фильма, Наруто попросил Саске лечь с ним. Наруто нужно было проверить. Саске казался слегка отстраненным, в то время как Наруто прижался к нему почти что всем телом, для того чтобы кожа начала плавиться от тесного контакта. Саске приятно пах самим собой вперемешку с дезодорантом, который чем-то напоминал Наруто запах воздуха перед грозой. Рука Саске путалась в волосах, а Наруто хотелось… Хотелось. Узумаки и сам не понимал, чего хочет от Саске и от себя тоже. Но лежать вот так вот было до жути приятно. Тело Наруто почти что задрожало в учиховских руках от недостатка контакта, которого и так было для них слишком много. От физической близости, даже такой незначительной, Наруто ещё никогда не кружило голову так сильно. Хотелось обнять Саске крепко-крепко, как обычно хочется затискать в своих руках любимых домашних животных по типу кошек или собак. И это заставляло нервничать не хуже, чем неожиданно закончившиеся белила в середине процесса написания картины. Пока Наруто бесцельно валялся в общежитии, он начал понимать, что без Саске уже было как-то не так. Неимоверно сильно хотелось написать, позвонить, напомнить о своем присутствии. Но Наруто не стал тревожить Саске лишний раз, вместо этого полностью уйдя в осмысление всего происходящего с ним. Наруто пытался быть с собой честным. Чисто внешне Саске ему нравился. Хотя, тут проще было найти человека, которому Саске не нравился. Учиха казался привлекательным всем, так что этот пунктик Наруто с чистой совестью вычеркнул из списка странностей. Руки Саске казались Наруто привлекательными и то, как Саске касался его этими самыми руками отзывалось внутренним рокотом, а кожа будто помнила все прикосновения, отдавая жаром в тех местах, которые успел потрогать Учиха. И глаза у Саске были слишком проницательными и завораживающими, как бы глупо не звучало. Наруто боялся его, того самого, изучающего взгляда, который, кажется, мог быть воспринят слишком двусмысленно. Боялся, но хотел ощущать его на себе еще и еще. Сердце пропускало удар лишь от мимолетной мысли о том, что Наруто может быть интересен Саске. А это уже было странно. Саске все еще был парнем. Наруто не имел совершенно ничего против отношений между людьми одного пола, но, когда дело доходило до него самого - все было не так. Родители хотели видеть Наруто рядом с прекрасной невестой и их общими детьми, да и, сложно было представить себя в отношениях не с девушкой, когда перед глазами с самого детства был пример идиллии между мамой и папой. Но девушки не были такими, каким был Саске… Когда логическая цепочка замкнулась на этой мысли, Наруто отложил все эти раздумья в долгий ящик. Узумаки не любил забивать голову и грузить себя лишним. Университетская суета не заставила себя долго ждать. Наруто начал усердно выбирать тему диплома и думать, что хочет показать и донести своей последней работой. Дел было по горло. На протяжении недели Наруто каждый день бегал на консультации к Ируке, как к дипломному руководителю, и они вместе рассматривали различные варианты, анализировали удачные примеры дипломных работ прошлых четверокурсников и сошлись на том, что у Наруто должно быть не хуже. Сразу после утренних консультаций Наруто бегал по городу, делая зарисовки и ища вдохновение. Теперь, все мысли заняла лишь тема диплома, с которой нужно было определиться в ближайшее время. С Саске они встретились в коридоре среди недели. Наруто с Шикамару прогуливались по университету перед тем, как вовсе покинуть здание, а Саске и Сакура шли к ним навстречу. Девушка о чем-то звонко говорила, в то время как Саске молча слушал, изредка кивая головой. Они пересеклись взглядами буквально на секунду. У Саске в глазах было что-то среднее между испугом, отчаянием и непреодолимым желанием что-то сказать. Наруто почти что замер, осознавая, что все это время Саске ему не хватало. Наруто правда скучал и был искренне рад увидеть Учиху хотя бы на секунду. Они разошлись так же быстро, как встретились. Саске, уж как-то слишком неловко, помахал ему в знак приветствия, и они с Сакурой скрылись за углом коридора. В воздухе осело горькое послевкусие мимолетной встречи. Наруто показалось, что Саске снова зачем-то отдалился. И сейчас все, как тогда, в самую первую встречу. Внутри стало пусто. Наруто пытался отогнать эти мысли, уверяя себя в том, что ему все это привиделось и вновь забить свободное место в голове размышлениями о дипломе.

***

Жизнь Саске снова вошла в привычное русло вместе с началом семестра. Появились новые заботы и куча дел, помогающих забыть обо всем остальном. Наруто не хватало. Как бы Саске не пытался переубедить себя в обратном. Но такое случалось довольно часто, а угнетенное состояние не казалось новым, скорее наоборот, Саске уже успел привыкнуть. Отмазка "поболит и перестанет" была одной из самых ходовых. В конце концов, Наруто не был первым, и, скорее всего, не будет последним. Честно говоря, Саске никогда не мог представить себя в отношениях. Не понимал как. Чувствовать себя полностью комфортно, доверяя другому человеку, никогда не получалось. Чувство тревоги всегда сковывало, не давая сделать шаг навстречу. Поэтому, в каком-то плане, для Саске было легче и вовсе не пытаться. Работу над дипломом Саске начал неуверенно. В голове была каша и Учиха совершенно не представлял, какой результат хочет получить в конце. Разнообразие тем для диплома сбивало, не давая зацепиться за что-то конкретное. Курировать его дипломную работу, как Саске и хотел, начал Какаши. Саске он казался спокойным и, в какой-то степени, таким же меланхоличным, как и сам Саске, так что у них никогда не возникало проблем с тем, чтобы найти общий язык. Но одна проблема все же возникла, и сделала это весьма неожиданно. Как оказалось, Какаши-сенсей давал слишком много свободы. Ничего не предлагал, ни на чем не настаивал, считая своим долгом помогать советами, но никак не способствовать решениям самого Саске. Потому что Саске должен был решить сам, что он в действительности хочет от дипломной работы. Может быть, кому-то такой подход показался бы наилучшим из всех возможных вариантов, но Саске пугала свобода. Было намного проще рисовать на заданные темы. Когда дело доходило до того, чтобы сделать выбор - Саске не был уверен. Хотелось перестать мучиться и ломать голову, перекладывая решение на чужие плечи. В голове действительно было пусто. Какаши предложил Саске подумать неделю. За это время Саске часто таскался по галереям, подолгу разглядывал висевшие на стенах университетских коридоров дипломы прошлых четверокурсников, чтобы зачерпнуть себе немного вдохновения хоть откуда-то. Но попытки не увенчались успехом. На ум ничего не шло. Он часто ходил в университет вместе с Сакурой. Отчасти потому, что ее компания была приятной и помогала не накручивать себя мыслями о собственной никчемности. Девушка быстро определилась с темой, взяв одну из самых классических, но имеющих хороший потенциал. Сакуре всегда нравились городские пленэры, она любила кропотливо прорисовывать фасады зданий. На композиции она отлично умела работать с ритмами. Так что и на дипломной работе хотела видеть что-то вытекающее из перечисленного. Сакура тоже решила писать диплом вместе с Какаши-сенсеем, но периодически заглядывала в аудиторию живописи - к Ируке, чтобы проконсультироваться в вопросах связанных с цветовыми гаммами и техникой письма. Саске всегда тактично отказывался посещать их куратора, боясь случайно наткнуться на Наруто. Наруто, к счастью, не подавал признаков жизни. Не писал и не звонил. Хотя раньше, бывало, они списывались каждый день. Саске знал, что Узумаки, скорее всего, так загорелся дипломом, что забыл про какое-либо общение в принципе. Так было даже проще. Они пересеклись в коридоре, когда Саске снова бесцельно мотался вместе с Сакурой. Наруто шел навстречу и они, как бы Саске не хотелось этого избежать, пересеклись взглядами. В голове промелькнул испуг, самый настоящий, заставляющий глаза на долю секунды округлиться. А потом волной накатил трепет от случайной встречи. За неделю Наруто никак не изменился, был все таким же улыбчивым и даже не выглядел уставшим. Последнее заставило Учиху мысленно порадоваться. Значит, он еще не успел измотать себя. Значит, дает себе отдохнуть. Наруто стоило лишь появиться в поле зрения, а Саске уже захотелось вернуть потерянное на неделю общение. Потащить Наруто прямо сейчас вслед за собой, чтобы вдвойне восполнить все упущенное. Но такое поведение для Саске было чревато лишними и ненужными последствиями. Это как медленно, с садистским удовольствием, сдирать пластырь с раны. Уж лучше быстро со всем этим покончить, погрустить в одиночестве и жить дальше. Саске порывался завязать с Наруто диалог, но быстро себя осек, ограничившись лишь отрешенным приветственным жестом руки. И выдохнул только тогда, когда Наруто скрылся из поля зрения.

***

Первая неделя семестра близилась к концу, заставляя Саске нервничать. Он, все же связался с Орочимару, а тот, в свою очередь, предложил Саске встретиться в его мастерской в эти выходные. Из-за Наруто творческие заморочки отошли на второй план, на каникулах показавшиеся Саске слишком незначительными. Но не стоило забывать, что, в действительности, творческий рост был куда важнее каких-то там сомнительных чувств к Наруто. Большую часть недели Саске ждал воскресенья. В этот день ему предстояло отыскать где-то недалеко от центра города мастерскую Орочимару. То, что та находилась где-то недалеко от жерла, кипящего жизнью, города, Саске не удивило. Орочимару явно мог позволить себе просторное помещение с удобным расположением. Саске иногда тоже грезил собственными апартаментами для работы над картинами, но мечты оставались мечтами, из-за неимения ни возможности, ни надобности в подобном. Саске много думал о том, что может не оправдать чужих ожиданий. Тем более человека, работы которого стояли отнюдь не на последнем месте в списке любимых Учиховских картин. Орочимару не выглядел слишком заинтересованным конкретно в Саске. Тот был ведом какими-то своими, лишь одному ему понятными мотивами, ничем особо не связанными с личностью Учихи. Саске был бы наивным, если бы думал, что сможет понять намеренья Орочимару. Все люди, как-то связанные с искусством всегда казались отчасти непостижимыми. Но если бы Саске отказался от предложения художника, он был бы глупцом. Возможные перспективы открывали для Саске новые возможности, за которые стоило ухватиться, чтобы окончательно не утопить себя в подобии творческого кризиса, преследующего Учиху в этом учебном году. Воскресенье, мысленно обведенное в кружочек на воображаемом календаре, наступило, с грохотом обрушиваясь на Саске лавиной нервозности. Он вдруг почувствовал себя ребенком, боящимся сделать шаг на встречу чему-то новому. До центра города Саске добрался довольно быстро, в последствии начиная петлять между улиц, выискивая здание с нужным ему адресом. Взгляд в итоге все же врезался в красивое высотное здание, поблескивающее на солнце своими панорамными окнами и выросшее из земли этажей на шестьдесят, если не больше. Внутри его встретил приятный и просторный, даже слишком, холл с рицепшином и пестривший здесь лоск. Здесь внутри кипела далекая от искусства и духовной наполненности офисная жизнь. Мимо проходили люди в выглаженных костюмах, верных спутниках серьезной взрослой жизни, и Саске почувствовал себя до невозможности лишним. Саске даже показалось странным то, что для аренды мастерской Орочимару выбрал именно такое место. Было трудно представить, что среди многочисленных офисов может затеряться художественная мастерская. Мастерская находилась на третьем этаже, если Саске все правильно понял. Один из нескольких лифтов оказался свободным, что не могло не обрадовать. Внутри кабины играла какая-то ненавязчивая фоновая музыка и яркий свет лампочек, отражающийся от зеркального покрытия стен. Лифт тронулся, и Саске мимолетно скосил глаза на собственное отражение. Он выглядел уставшим от многочисленных мысленных самоистязаний, которые все никак не прекращались даже спустя неделю. Вот бы разучиться думать, чтобы жизнь стала легче. На этаже Саске встретил пустой коридор, разветвляющийся в разные стороны. Учиха почти наугад выбрал направление. В противоположной стороне виднелась стеклянная дверь в офис какой-то компании, кажется, занимающийся грузоперевозками или что-то в этом роде. Саске точно не знал и не имел желания забивать себе этим голову. Дойдя до конца, взгляд уперся в большую дверь, цвета металлики, которая выглядела как-то слишком отчужденно в сравнении с привычными для этого места стильными прозрачными и полупрозрачными дверьми, безжалостно отнимающими ощущение приватности. Хотя, приватность и не была нужна другим офисам. Массивные неприступные двери не могли вызвать доверия. Саске дернул ручки, неожиданно понимая, что дверь поддалась, впуская его внутрь. В нос сразу же ударило запахом краски, схожим с тем, что Саске привык чувствовать в стенах университета и сомнения отпали. Он точно попал куда нужно. Просторное помещение встретило тишиной и высокими потолками. Оно было больше похоже на огромных размеров студию. Здесь не было замечено лишних перегородок в виде ненужных тут стен или чего-то другого. Саске очень удивила чистота. Пол и стены были белыми и, кажется, чуть ли не блестели. В их университете с трудом можно было найти не заляпанный, ничем не смывающейся, краской кабинет. А тут все было в точности наоборот. Светло и чисто. Но, на удивление, не веяло больничной стерильностью, из-за оставшегося в воздухе ощущения жизни, своеобразно протекающей в этих стенах. Саске неловко прикрыл дверь, поежившись от слишком громко щелкнувшего замка, и сделал несколько шагов вглубь, оглядывая все вокруг. На одной из стен висели картины разной степени проработанности, видимо, оставленные здесь для просушки. Станки разного размера были хаотично разбросаны по комнате. Рядом с одной из стен стояла импровизированный стеллаж, растянувшийся на несколько метров. Благо, помещение позволяло разместить здесь что-то настолько габаритное. Пролеты у полок были большими и почти полностью заполненные: от банок с краской на нижних полках, до холстов и подрамников, сложенных где-то наверху. У противоположной от стеллажа стены находилась лестница, ведущая на второй этаж. Со стороны лестницы послышались чужие шаги и в поле зрения Саске появился Орочимару. Мужчина бесцветно улыбнулся Учихе, спускаясь. Рядом с началом лестницы на стене виднелся ряд крючков и, прежде чем подойти к Саске, Орочимару снял, висящие там два белых халата с пятнами краски, неряшливо разбросанными по ткани. — Здравствуй, Саске. — Орочимару протянул Учихе один из халатов, а второй накинул сам, после чего стянул длинные темные волосы в хвост. — Не думал, что ты придешь так рано. Взгляд мужчины скосился на часы, висящие на одной из стен, и Саске проследил за ним, понимая, что, да, рано. Раньше, чем нужно где-то на полчаса. По дороге Саске не следил за временем, полностью уйдя в свои мысли. — Так значит, все-таки решил стать абстракционистом? — спросил Орочимару, двигая один из станков и разворачивая его к панорамным окнам. — Да. — тверже, чем следовало сказал Саске, наблюдая за действиями мужчины. — Смотри, как бы не пожалел о своем решении. — взгляд чужих глаз мазнул по Саске с едва хитрым прищуром. — Не пожалею. — И почему же ребенок, идущий на красный диплом в художественном университете, решился на такие кардинальные изменения? — Вам сказать честно? — чужие брови приподнялись в ожидании, подталкивая Саске продолжить. — Меня не впечатляет академизм, в то время как абстракционизм привлекает меня намного больше. Я хочу двигаться в направлении, которое мне интереснее. Все просто. — Так легко отказываешься от своего таланта ради негарантированных перспектив? — Мужчина дошел до стеллажа, вынимая с верхней полки один из холстов. — Ваш помощник сказал, что я посредственность. — напомнил Саске, намекая на отсутствие у себя каких-либо талантов, которые может быть жалко терять. — Кабуто бывает… м, немного радикальным в своих высказываниях. — Орочимару выпустил смешок, закрепляя холст на станке. — Иди сюда. Саске послушно выполнил просьбу, обходя станок и вставая рядом с Орочимару, только сейчас вспоминая о том, что следовало бы надеть предложенный ему халат, чтобы не измазаться в краске. — Вот. Холст в твоем распоряжении. Делай с ним что хочешь. — заключил Орочимару, глядя на Саске. — Для начала было бы не плохо понять, что ты можешь. Может быть, тебе и вовсе не нужна моя помощь. Саске как-то слишком нерешительно посмотрел на художника, в момент растеряв всю уверенность. Саске конечно знал, что придется рисовать, но, чтобы так сразу... — Не смотри на меня так, словно испугался чистого холста. — Орочимару посмеялся с зажатости парня, который в их первую встречу выглядел даже слишком самоуверенно. — Если быть честным - абстракционизм прост до невозможности. И чтобы его понять тебе нужно абстрагироваться от всего материального, всего привычного и забыть о рамках, созданных академизмом. Если нужна будет помощь, я буду наверху. С этими словами Орочимару удалился, предварительно показав, где можно набрать воду в банку, взять кисточки, краски и любые другие, необходимые для процесса приспособления. Саске приступил к работе. Орочимару посоветовал взять акриловые краски, потому что масло не было так же податливо при рисовании абстракции. Саске воспользовался наставлением, вспоминая о том, что масло, и правда, куда больше любит живопись. Акрил был во многом удобнее в данное ситуации. Он быстро сох, позволяя работе быть многослойной. По началу, Саске так и застыл с кистью в руках, буравя взглядом белоснежный холст. И опять свободы было слишком много. Сейчас он был абсолютно свободен, и это чувство над ним словно потешалось, мерзко хихикая над ухом. Саске злила собственная нерешительность. Признаться, честно, Саске многое в себе злило. Поэтому, в легком порыве эмоций, кисть окунулась в красную краску и все же прошлась по холсту слишком резко, чем ожидалось, пачкая собой пол и рабочий халат. Благо, Орочимару разрешил марать пол. Саске провозился с картиной, наверное, часа три, если не больше. Хотя, темп работы показался Саске куда более подвижным, чем, когда он рисовал натюрморты в академии. Саске привык к аккуратности, привык к тому, что необходимо было обдумывать каждое следующее действие наперед и, в конце концов, привык к конкретике. Абстракционизм начал ломать голову с первых мазков, упорно не давая никак к нему подступиться. Саске психовал, снова и снова не решаясь сделать мазок. На холсте вырисовывалось что-то сумбурное и непонятное. Самым ужасным было то, что Саске совершенно не мог оценить то, что получалось. Это оказалось сложнее, чем Саске думал ранее. Учиха довел картину, до чего-то более или менее завершенного и отошел в сторону, рассматривая свои попытки издалека. Не чувствовалось ничего, кроме летающего в воздухе запаха неудачи, которые Саске не мог терпеть еще с детства и, по иронии судьбы, продолжал встречаться с этими неудачами снова и снова. Орочимару не заставил себя долго ждать, словно предчувствуя завершение работы спустился вниз, мерными шагами отмеряя расстояние от лестницы до задумчиво стоящего на против холста парня. Учиха стоял хмурый едва дуя губы. Орочимару сдержал смешок, глядя на спустившегося с небес на землю ребенка, уверенность которого крошилась на глазах так же, как крошится со временем не закрепленная лаком краска. Саске наверняка ожидал, что все будет легко, а реальность окунула головой в холодную воду, приводя в чувство. Орочимару встал позади Саске, глядя на то, что у того получилось. Стоило отдать студенту художественной академии должное, цвета он чувствовал хорошо и сочетал их друг с другом почти идеально. В неровных мазках легко прослеживалась нерешительность Саске, и внутреннее желание перебороть собственную скованность. Но получалось плохо. — Если хочешь заниматься абстракционизмом - бросай университет. — слова Орочимару прозвучали как вердикт, заставляя Саске внутренне содрогнуться. — Не могу. — ответил Саске, сжимая ладони в кулаки. — Мне осталось полгода до выпуска. — Так уж нужна тебе эта корочка? Она же никак не определяет твоих умений. Просто ненужный документ. Ненужный документ, ради которого Саске пыхтел все четыре года. Слова мужчины позлили так, что Саске с трудом сдержался, чтобы не съязвить. В каком-то смысле Орочимару даже был прав. Но Саске нужен был диплом. Учиха думал, что для себя, но, от части, подсознательно все еще хотелось доказать родителям что в чем-то он лучший, идеальный, как они и хотели. — Нужна. — процедил Саске, еще больше хмурясь. — Ты упрямый и не хочешь облегчать собственную жизнь. — вздохнул Орочимару. — Но, раз так, осуждать твой выбор я не стану. — Может быть, про холст что-нибудь скажете? — Саске подтолкнул мужчину ближе к сути. — Видно, что в абстракции это у тебя едва ли не первый опыт. Вот здесь и здесь… — Орочимару обвел пальцем фрагменты картины. — У тебя мазки неуверенные, ты как будто сам себя боишься. Абстракция такого не любит. Ты слишком зажатый. Я понимаю, что тяжело отказаться от того, что вбивали в голову на протяжении четырех лет, но если ты хочешь стать абстракционистом, придется перебороть себя и заставить разум забыть обо всем, чему тебя учили до этого. Но… процесс этот значительно затянется, пока ты будешь находиться в стенах университета. Мужчина замолчал, глядя на загрузившегося Саске. Тот наверняка и сам знал обо всем, что сказал ему Орочимару, но слышать это от кого-то помимо себя было намного критичней. — Ты мыслишь привычными образами и стараешься подогнать абстракционизм под рамки, присущие академизму. В действительности, ты должен забыть о рамках, полагаясь только на собственные ощущение. Здесь нет правил и твоя главная проблема в том, что ты пытаешься эти самые правила создать. — Это тяжело. Было глупо ожидать от самого себя удивительных результатов. — Саске усмехнулся, переводя взгляд на Орочимару. — Ты не глупый мальчик. Думаю, из тебя вполне может получиться что-то дельное. — мужчина пожал плечами. Саске был как глиняная статуэтка, которую еще не успели обжечь. Сейчас, Орочимару был волен слепить из Саске что угодно, при этом совершенно не обязательно было спрашивать мнение Саске на этот счет. Размышление о том, что станет с Саске в итоге были по своему интересны. Орочимару, словно, ставил эксперимент. От эксперимента это, и правда, мало чем отличалось. — Ладно, на сегодня можешь быть свободен. Было бы глупо мучить тебя в первый же день. — Орочимару доброжелательно улыбнулся, направляясь все к той же лестнице, ведущей на второй этаж мастерской. — Можешь не прибирать рабочее место, я, обычно, нанимаю клиннинг для этих целей. — Хорошо, до свидания. — на прощание произнес Саске, снимая измазанный в краске халат и вешая вещь на ее законное место. Послевкусие от сегодняшнего дня у Учихи было так себе. Саске чувствовал себя так, словно не способен совершенно ни на что. Саске знал, что все приходит с опытом, но он упрямо, как ребенок не желающий уходить из магазина без новой игрушки, хотел все и сразу. Учиха бездумно брел до метро с сигаретой, которую закурил сразу после того, как вышел из высотного здания. Суета вечернего города не успокаивала и не грела, казавшись Саске теперь совершенно пустой, в сравнении с тихим городком, в котором они побывали вместе с Наруто... А, впрочем, стоило заново полюбить столицу, ища спасение в ее вечном шуме и ночных мерцающих вывесках. И если раньше, от подавленного состояния всегда могла спасти короткая переписка с Наруто, который являл собой частичку спокойствия тихого заснеженного городка и тепла, то теперь от этого пришлось отказаться. Незачем напоминать Наруто о себе лишний раз.