Живопись: Бакалавриат

Саске еле нашел в себе силы, чтобы дойти до квартиры. Голова шла кругом, а папка формата А2, перекинутая через плечо, беспощадно тянула тело вниз. Голова гудела от переизбытка умственной активности за день. Спину ломило от бесконечного нахождения за станками и мольбертами. Единственное, чего хотел Саске - это провалиться в сон до завтрашнего, такого же раннего, как и все дни до этого, подъема. Саске прижался лбом к двери, устало выискивая в кармане ключи и, переборов усталость, пару раз провернул замок, позволяя себе войти. С кухни пахло чем-то съедобным, но оголодавший организм, прибывающий в стрессе минимум неделю, а то и больше, начало воротить от всего на свете, кроме энергетиков и сигарет. Саске чувствовал, что гастрит уже приготовился приветливо маячить на горизонте, но ничего не мог с этим поделать. Закрыв за собой дверь, Саске устало скатился по ней вниз, не имея сил добрести до комнаты. Уставшее морально и физически тело перестало слушаться, желая скорее куда-нибудь приземлиться. Веки потяжелели и, наливаясь свинцом, сомкнулись, никак не желая размыкаться снова. Саске так и уснул у входа, укладывая голову на объемный капюшон куртки. Итачи заметил появление брата не сразу, еще полчаса после его прихода провозившись с очередным дизайн-проектом чьих-то очередных апартаментов. О Саске он заволновался лишь тогда, когда за окном начало темнеть. Поднявшись с дивана и разминая, затекшую от долгой работы за ноутбуком шею, Итачи направился в прихожую, посмотреть, стоит ли у дверей обувь Саске. Занятый работой, Итачи легко мог не услышать возвращение младшего брата, тем более, что тот, в свою очередь, не слишком любил напоминать о себе. Итачи почти побледнел, находя Саске неподвижно сидящим у входной двери. Он тихо посапывал и мог бы выглядеть почти умиротворенно, если бы не залегшие под глазами синяки, все так же висевшая на нем куртка и так и не снятые кроссовки. Итачи присел напротив, проводя рукой по взмокшему от домашней духоты лбу. Температуры не было. Славно. Значит, просто так сильно устал. Уставать, конечно, для любого человека было чем-то нормальным, но чтобы настолько… Черт, Итачи даже не знал, когда последний раз Саске нормально спал и спал ли вообще. По скулам брата, что стали спустя две недели выпирать чуть сильнее, Итачи мог сказать, что Саске, помимо сна, лишал себя еще и еды. — Саске… — заводя за уши прилипшие к чужому лбу пряди волос, нежно позвал Итачи. — Саске, просыпайся. Итачи слегка растормошил Саске за плечи, в последствии укладывая голову брата к себе на плечо и успокаивающе гладя его по волосам. — Саске, ты меня слышишь? — вкрадчиво прошептал Итачи. — Угу. — еле слышно пробубнил Саске, не имея ни сил, ни возможности отстраниться. — Что с тобой случилось? У тебя ничего не болит? — все так же шепотом спрашивал Итачи, поглаживая, нелепо торчащие в разные стороны, волосы на чужом затылке. — Я… устал… — вздохнул Саске, снова понемногу теряя связь с реальностью. — Давай провожу тебя до комнаты? — тихо предложил Итачи. Но, вспомнив о гордости Саске, которая даже сейчас вряд ли куда-то делась, добавил. — Или ты сам? — Я сам… Еще чуть-чуть и… я сам. — пробубнил Саске, находя в себе силы поднять руки и протереть тыльной стороной ладони глаза. Уже вторую неделю Саске практически не позволял себе отдыхать. Сегодня его усталость, видимо, достигла апогея, чему Учиха не слишком обрадовался. Все началось с того, что Саске так и не смог определиться с темой диплома, решив пустить в отработку сразу несколько. Ничего особо не цепляло, но работать хоть над чем-то было куда лучше, чем бездействовать. После этого, конечно же, очень взвешенного и обдуманного решения распорядок жизни пошел под откос. Саске начал рано вставать, сразу же уезжая в университет, где до самого вечера без перерывов сидел над набросками композиций и форэскизов, заставляя себя переделывать все по несколько раз, потому что… ничего не нравилось! Учиха злился, без капли сожаления выкидывая все наработки и начиная заново. Хорошо, что из университета никто не гнал, позволяя Саске торчать там сколько ему вздумается. Не хватало времени на еду. Саске завяз в нескончаемых эскизах, позволяя себе утонуть под грудами изрисованных листов и задохнуться. Да и, если честно, Саске не слишком обращал внимание на голод, занятый лишь желанием успеть как можно больше и убежать от других ненужных мыслей. Саске слышал, что работа на износ от такого помогает, но не думал, что так действенно. Иногда в университет забегала Сакура, принося Учихи редкие энергетики, без которых у парня смыкались глаза из-за, вечно готового провалиться в сон, организма. Сигареты тоже курились пачками, иногда даже дымились прямо в тихой аудитории, куда кроме Саске заглядывала разве что Сакура, гневно раскрывая окна настежь. Когда Саске решил измотать себя окончательно, он мало задумывался о том, что такое его состояние будет заметно тормозить работу. Любую работу. Вместо рисунков каждый раз получалось какое-то месиво, что лишь сильнее отбивало по вискам навязчивые мысли о собственной бесполезности. Саске упорно верил, что сможет. Что моральное и физическое истощение - это отмазки для нытиков. "Чем больше работаешь, тем лучше." - уверял себя Саске, запрещая жалеть себя и давать поблажки. Вечером Саске, порядком измотавшийся, но в упор этого не замечающий, ехал в мастерскую к Орочимару, в которой, к слову, работа тоже не клеилась. Никак не получалось отключить мозг, как это иногда советовал Орочимару. Хотя мозг от перегрева уже и сам норовил отключиться в любую минуту. Орочимару, за прошедшие две недели, часто намекал Саске, на его, мягко говоря, отвратительное состояние, но разве Учиха слушал? Он упорно гнул свою ветку, уверяя всех окружающих в том, что он в полном порядке. Орочимару на это лишь неоднозначно хмыкал, одаривая Саске таким взглядом, каким обычно смотрят на глупых и противных детей, не желающих слушать благостные наставления взрослых, но не возражал. Сакура же наоборот любила устраивать Саске тирады на счет того, как важен отдых, нормальное питание и прочее, прочее, прочее… Саске большую часть пропускал мимо ушей, тихо угукая на поучения подруги и молча продолжая делать все по-своему. Итачи все ещё сидел рядом с ним, заботливо проходясь рукой по волосам. Так же, как раньше гладила его мама перед сном. И было это когда-то очень давно, когда не было никаких ожиданий, а маленький Саске не должен был ничего оправдывать. Когда Саске был маленьким, все было проще и не приходилось винить себя за слабость. На секунду стало хорошо, как в детстве. Но чувство это было обманчиво теплым, словно можно было вот так просто разделить свои проблемы с кем-то еще. От этого в секунду стало тошно. И от собственной несдержанности тоже.

***

Время едва перевалило за десять часов утра, а Саске уже одиноко сидел в самой дальней и не большой, по сравнению с остальными, аудитории. Какаши-сенсей отдал Учихе одну пару ключей от этого кабинета в свободное пользование. Здесь редко проводились занятия из-за нехватки места, зато для студентов-дипломников она подходила в самый раз. Большая часть студентов предпочитала работать над эскизами дома или в общежитии, поэтому от четверокурсников почти что не было никаких вестей. Некоторые прибегали за советами несколько раз в неделю, но так подолгу в университете засиживался только Саске. Оно и к лучшему. Учиха мог позволить себе работу в одиночестве и тишине, что не могло ни радовать. Он всегда закрывал дверь аудитории, чтобы не мозолить своим, слишком уж задумчивым лицом, глаза случайно проходящим мимо людям. Но больше всего не хотелось сталкиваться с преподавательским составом. Тем более, что в последнее время стресс одолевал Саске слишком часто, вынуждая закуривать прямо в аудитории, чтобы не тратить драгоценное время на походы в курилку. Такое поведение явно пахло выговором, если не отчислением. Поэтому Саске старался быть очень аккуратным. Сегодня, он, как и все дни до этого возился с темперой, пятнами набрасывая будущие варианты композиции. Меж пальцев левой руки тлела сигарета, пепел от которой Саске находчиво скидывал в пластмассовую банку с потемневшей водой, туда же в последствии окуная и кисточки. За дверью послышались приближающиеся настойчивые шаги, заставляя Саске подобраться, выпрямляя спину и вслушиваясь. Парень проверил время на телефоне, вспоминая, что, да, как раз сейчас и должна прийти Сакура, а значит боятся нечего. Однако, походка Сакуры звучала по-другому. Дверь распахнулась настежь с треском проржавевших петель, являя взору Саске как никогда лучезарно улыбающегося парня в голубом худи. Нашел все-таки…. Наруто поморщился от ударившего в нос запаха сигарет, тут же с грохотом закрывая дверь. Округлившиеся в негодовании голубые глаза уставились на Учиху, прожигая того красноречивым взглядом. — Ты совсем рехнулся?! — зло шикнул Узумаки, направляясь первым делом к ряду окон, распахивая каждое. — Самому не противно в дыму задыхаться?! А если увидит кто-то?! — Ну, пока что меня за мои шалости не отчислили, так что можешь не переживать. — безразлично пожал плечами Саске, рассматривая суетящегося рядом с окнами Наруто. Наруто, сам того не зная, всколыхнул у Саске в груди теплые чувства, от которых тот убегал уже недели две, если не больше. И зачем Наруто снова появился в поле зрения? Саске скучал. Сильно скучал. Надоедливого цвета неизменной толстовки - и того не хватало. Что уж говорить обо всем остальном, что так сильно цепляло и отказывалось отпускать? Нежный взгляд скользнул по чужому светлому образу, заставляя рой из спонтанных желаний жужжать под корой мозга. Хотелось, чтобы Наруто запретил Саске убегать. Саске будет готов сделать что угодно, только если Наруто скажет. — Чего пришел? - вместо "я скучал" выдал Саске, задумчиво кладя подбородок на подставленную к нему руку. — А! — вспомнил Наруто, тут же подлетая к Саске, ставя напротив него бумажный пакет. — На, держи свой завтрак чемпиона. И улыбнулся так по-дурацки. Внутри было все то, что Саске просил купить Сакуру, предварительно отправляя девушке деньги на неожиданные траты. Две пачки сигарет и одинокая банка энергетика. Действительно, завтрак чемпиона… — А Сакура почему сама не пришла? — Саске перевел взгляд с легким прищуром на блондина. — Сказала, что у нее дела какие-то, а я, типа, все равно в универ собирался. Вот она меня и попросила передать. — перекатываясь с пяток на носки, рассказал Наруто. Ну, Сакуре эту выходку Учиха ещё припомнит. — Ты… как вообще сам? — Наруто глянул на Саске как-то слишком неуверенно и взъерошил волосы на затылке. Саске обвел лицо Наруто своими, кажется, слишком проницательными глазами, от чего у Узумаки едва заалели щеки, и он, не придумав ничего лучше, решил вжаться головой в ворот капюшона, лишь бы скрыть не вовремя прилившую к лицу кровь. Лучше бы Саске не видел его таким. Вечно шумный и неугомонный мальчишка, вдруг начал смотреть на него слишком робко. Так, словно они на несколько секунд снова вернулись во времена средней школы, а Наруто примерил на себя образ девчонки, пытающейся всучить Учихе шоколад на день святого Валентина. Такие изменения в поведении Наруто вызывали у Саске слишком много эмоций, которые с каждой секундой было все тяжелее сдерживать, изображая отстраненность. И если бы Саске узнал, что точно так же застенчиво Наруто может вести себя рядом с кем-то другим, он вряд ли бы это принял. Нутро упрямо твердило: "либо Наруто такой только для Саске, либо ни для кого больше". Но здравый смысл, все же, был сильнее, напоминая о том что собственничество - мерзкое качество. — Все в порядке. Над дипломом, вот, работаю. — скрипуче ответил Саске, понимая, что ему и самому неловко. — Ну… Это здорово… — невпопад произнес Наруто. — А спишь хорошо? Просто у тебя синяки такие… Саске мысленно ударил себя по лбу, когда вспомнил, что выглядит сегодня, мягко говоря, так себе. И, если бы, он так выглядел только сегодня… В любом случае, не стоило давать Наруто поводы для беспокойства. -- Да, все хорошо. Просто сегодня чуть-чуть не выспался. Уже две недели "чуть-чуть" не высыпается. Лишь бы убежать от Наруто, который просачивается в каждую мысль, заполняя все в голове своей мягкой улыбкой. А сегодня побег окончательно и с треском провалился. — Ты, все же, старайся спать лучше… — замялся Узумаки, неловко натягивая рукава худи на кисти рук. — Я просто… переживаю. Наруто был добрым. Как всегда, даже слишком добрым. Сдались ему эти переживания? Саске ведь, уже привык все делать в одиночку. Учиха уверял себя в том, что так лучше и комфортнее. А Наруто снова распалял желание кому-то довериться. Саске иногда позволял себе мысли о светлом совместном будущем вместе с Наруто, хотя думать об этом и было абсолютным бредом. Но Саске нравилось представлять спящего и домашнего Наруто. Нравилось думать о том, что Наруто мог бы вставать чуть раньше, чтобы приготовить Саске кофе. Наруто ругал бы его за то, что он дымит в их постели. Они бы вместе ходили по торговым центрам, вместе покупали бы продукты на неделю, а Наруто, несомненно, был бы самым замечательным на свете, не смотря на свою лень и тягу к ребяческим глупым выходкам. Саске хотелось тепла. Казалось, вот он, Наруто, солнце, компактно сжатое до размеров человека. Только руку протяни и… — Сходишь со мной покурить, раз уж пришел? А тут пусть проветрится пока. — задал вопрос Саске, поднимаясь из-за заляпанной краской парты. Наруто согласно кивнул, тупя взгляд о пол, и вышел из кабинета вслед за Саске.

***

От Саске снова шла голова кругом, а мозг услужливо отключился, оставляя вместо себя невнятную и с запинками речь. Наруто знал, что, скорее всего выглядит как идиот, знал, что не стоило ходить с Саске до курилки и, в конце концов, знал, что время на лицезрение Саске стоило бы сократить до минимума. Но Наруто не мог ничего с собой поделать. Когда снова увидел Саске после двухнедельного перерыва, Наруто понял, что его тянет. И не просто, как к другу (хотя к друзьям Узумаки так вообще-то не тянуло), и даже не так, как к девушкам. От этого становилось слегка не по себе. Они дошли до любимого места Саске - угол на стыке двух корпусов университета со стороны внутреннего двора. Тут мало кто ходил, да еще и деревья в теплое время года очень удачно росли, своей листвой загораживая смолящих студентов. Сейчас деревья здесь были голыми, а земля едва заметена снегом. На улице было холодно, чтобы вот так вот выбегать из здания без куртки, но, что Наруто, что Саске, до этого не было никакого дела. — Будешь? — поинтересовался Саске, протягивая только что распакованную пачку сигарет Наруто. — Неа. Сегодня как-то не охота. Я после сигарет весь рабочий настрой растеряю, а мне еще до Ируки-сенсея нужно дойти. — зачем-то объяснился Наруто, обнимая себя за продрогшие плечи. Саске окатил Наруто взглядом, значение которого Узумаки не понял, и хмыкнул сам себе, прикуривая. Саске когда курил был очень красивым, Наруто только сейчас заметил. Саске всегда был очень…Очень. Но с сигаретой меж пальцев он выглядел как-то особенно колоритно. И даже синяки под глазами дополняли этот его грустно-задумчивый образ, который Наруто, как оказалось, нравился. Интересно, если бы Саске его поцеловал, Наруто бы почувствовал привкус табака или… Стоп. Узумаки себя одернул. Мысли о поцелуях оказались неожиданным открытием. Точнее, открытием было то, что Наруто позволил этим мыслям откуда-то взяться в голове. И если он все же думал о поцелуе с Саске, значит… Наруто перевел взгляд на, подносящего ко рту сигарету, Саске, надолго задерживаясь на его губах. И если уж говорить на чистоту, то, да, Наруто хотел бы попробовать поцеловать Саске. Даже от такой невинной мысли Наруто стушевался, слишком явно меняясь в лице и обращая на себя внимание Саске. Учиха глянул на него изучающе, так, что собственные эмоции от этого взгляда пугали одновременно с этим заставляя согревающее-теплое чувство нугой стекать по ребрам. — У тебя все в порядке? — невозмутимо спросил Саске. — Да, все супер! — слишком энергично ответил Наруто, тут же растерявшись еще больше от собственного громкого голоса. — Ты просто сегодня молчаливый какой-то. Обычно тебя не заткнешь. — Саске тихо усмехнулся, глядя Наруто прямо в глаза. И эта их вечная игра в переглядки тоже не оставляла Наруто равнодушным. Хотя, черт, Саске целиком и полностью не оставлял Наруто равнодушным. Узумаки не мог вспомнить, было ли что-то такое с кем-то другим. " Знаешь, когда влюбляешься в человека, по-настоящему влюбляешься, все начинает казаться каким-то не таким. Словно жизнь стала чуть-чуть ярче благодаря этому человеку. Когда он далеко ты как-то по-особенному сильно скучаешь, а когда вы вдруг встречаетесь то на душе теплеет, и ты понимаешь, что он тот самый" — подсознание услужливо подкинуло воспоминание о словах Сакуры, которые она как-то сказала на первом курсе. Пока Наруто искал "ту самую", его нашел Саске и теперь упорно не хочет отпускать, сам того не зная. Выходит, он любит Саске? Наруто снова окинул Учиху взглядом. Всего, с ног до головы, прислушиваясь к собственным ощущениям. Хотелось быть с Саске ближе, и духовно, и физически, наверное. Наруто вообще был очень тактильным, так что касания занимали отдельное почетное место в списке ощущений, без которых Наруто не смог бы жить. Но, как бы парадоксально не звучало, когда Наруто находился в мимолетных отношениях с девушками (длительные почему-то никогда не клеились) ему не хотелось излишнего тактильного контакта. Наруто не помнил, чтобы любил приобнимать девушек на эскалаторе в метро, или придерживать их за талию в автобусе. За это девушки на него часто обижались и злились еще сильнее, когда наблюдали за тем, каким обходительным был Наруто, открывая двери в университете перед Ино, и чуть что спеша на помощь Сакуре. К друзьям Наруто всегда относился теплее и ценил их намного больше. А с Саске было по-другому. Саске был для Наруто другом, но вместе с этим, в Наруто просыпались чувства, которые Сакура окрестила бы как "любовь". Любовь… Кажется, Сакура любила Саске. Наруто не лез девушке в душу, поэтому не знал наверняка. Но ему почему-то казалось, что те слова трехлетней давности были о Саске. Она тоже любила Саске. Наруто загрузился и нахмурился, понимая, что, наверное, это не очень правильно. Они с Саске парни и Наруто просто не представлял, как это и… все было слишком непривычным, слишком новым. Конечно, Саске вроде как говорил, что у него было что-то с парнями, но это же не значит, что ему мог нравиться Наруто. Тем более, Саске всегда ведет себя слегка отстраненно рядом с ним, хоть и успел адаптироваться к нарутовской тактильности. Наруто казалось, что люди, испытывающие к кому-то симпатию, ведут себя иначе. С каждой новой мыслью мозг все больше отказывался работать, и, кажется, перегрелся. — Знаешь, мы последнее время так мало общаемся, да и, в принципе пересекаемся… Ты с дипломом так загрузился? — Наруто смог выдавить из себя что-то вполне сносное, начиная диалог. — Ну, можно и так сказать. — Саске неловко потер затылок рукой, перенимая привычный для Наруто жест. — Я о тебе только от Сакуры и узнаю. — хихикнул Наруто, быстро сникнув и нахмурившись от перекрикивающих друг друга мыслей. — В последнее время, я только с ней и общаюсь. — пожал плечами Саске, затягиваясь. — Ты же ей нравишься, да? — невозмутимо уточнил Наруто. Кажется, шум из мыслей в голове перекрикнула самая бредовая. — Нравлюсь? — Учиха подавился сигаретой, откашливая дым и неверяще пялясь на Наруто. — А разве нет? — Наруто посмотрел на него своим самым невинным взглядом. — Вы стали больше общаться, по университету всегда вместе ходите и не только. Сакура рассказывала, что вы часто гуляете вдвоем. Я думал, что вы пара. Ничего он, на самом деле не думал. Наруто знал, что несет откровенный бред. Узумаки даже казалось, что Саске сейчас рассмеется, предлагая ему прогуляться до ближайшей больницы, потому что с блондинистой головой явно не все в порядке. Все их друзья знали, что Саске и Сакура ни черта не вместе, а Наруто сморозил такую откровенную глупость. Но, может быть, Саске задумается после этих слов Наруто и все же присмотрится к Сакуре? Сакура была замечательной девушкой и если бы они с Саске были вместе, Наруто смог бы избавиться от своего навязчивого желания общаться с Саске более тесно, совсем не из дружеских соображений. — Мы… Нет, мы не вместе. — запоздало ответил Саске, переваривая слова Наруто. — Сакура очень хорошая девушка, да, ты и сам это знаешь. Вы бы круто смотрелись вместе. — Наруто с трудом выговорил все без запинок, потому что тело начало потряхивать от испытываемого стресса. Собственные слова резали не хуже ножей, а в голове начала закрадываться мысль о том, что легче не станет. Проблемы начнут скатываться в снежный ком и, рано или поздно, обрушатся. Наруто решил, что лучше поздно, чем рано. Саске смотрел на Наруто непонимающе и как-то расстроено, словно воспринял все сказанное блондином слишком серьезно. Узумаки был уверен, что Саске пошлет его еще в самом начале этого странного и несвязного диалога. Но Учиха не послал, слишком внимательно слушая нарутовский бред. — Думаешь стоит? — Саске озадаченно глянул на Наруто, наконец-то бросая окурок от сигареты на землю и растаптывая его подошвой кроссовок уж слишком яростно. Ветер дунул как-то неожиданно сильно, пробирая своим колючим холодом до костей. Наруто только сейчас понял, что замерз. Мурашки прошлись по всему телу, заставляя обнять себя и потереть плечи ладонями. — А почему нет? — Наруто опять звучал наигранно спокойно. Так же будет лучше для всех, да? Или Наруто придурок, вздумавший распоряжаться чужим выбором? Наруто понимал, что эгоистично решает свои проблемы за счет других людей. Он был ужасен, но ничего не мог с этим поделать. Саске на его реплику лишь задумчиво хмыкнул, толком ничего не ответив. В воздухе повисло какое-то странное напряжение, от которого Наруто хотел скорее убежать. — Пойдем? У меня еще дела в институте, да и, холодно здесь вот так вот стоять без верхней одежды. Саске глянул на Узумаки так, словно смотрит на него в последний раз, и Наруто одолели мурашки, волной прокатившиеся по всему телу. Наруто не понимал Саске и его вдруг загрузившегося вида. Или, может быть, не хотел понимать, чтобы еще сильнее не привязываться.

***

После разговора с Наруто осталось какое-то отвратительное послевкусие. Рисовать не получалось, да и настрой был совсем не тем, так что Саске решил уйти после обеда и поехать домой. К Орочимару Саске тоже решил сегодня не ехать, чувствую себя слишком подавлено для чего-либо. Возможно, Саске правда нужен был отдых. Сегодня кинопленка воспоминаний о Наруто наполнилась свежими кадрами, удручая и без того уставший мозг. Чувство влюбленности было жестоким и приставучим, никак не давая от себя отделаться. Или же на самом деле жестоким был Наруто, снова так внезапно напомнивший о себе. Саске не хотелось слишком много думать, погружаясь в бездну из бесполезных размышлений с головой. Хотелось, чтобы как в детстве, когда слова "я люблю тебя" без раздумий слетают с губ, когда не важно отвергнут или нет, потому что еще не научился думать наперед и терзать себя сомнениями. Наруто сегодня, кажется, решил растоптать все надежды, которые, хоть и были слабыми, но все же прятались у Саске за сердцем. Учиха не признавался даже самому себе, но он хотел, чтобы Наруто ответил взаимностью. Потому что если уж он совсем-совсем ничего к Саске не чувствует, почему ведет себя так? Почему иногда смущенно отводит взгляд и заливается румянцем? Почему нервничает рядом с Саске слишком очевидно? Саске, скорее всего, видел то, что хотел видеть. А мозг сам додумал удобные причины. Наруто, наверное, было просто неловко от учиховского, почти что раздевающего, взгляда. Так оно и было. Саске не стоило принимать желаемое за действительное. Когда Узумаки решил побыть сводником все встало на свои места. Либо одинокий Учиха выглядел настолько жалко, либо Наруто действительно желал Саске всего самого лучшего. Какой добрый. И, если Саске до сих пор нравится Сакуре, в принципе, это было вариантом… Саске вошел в квартиру, привычно устало скидывая с плеч художественную папку. Желудок урчал, но от еды все еще воротило и Саске не знал, хочет ли он есть на самом деле. В сумке болтался одинокий энергетик, который Учиха не успел выпить в университете. Саске логично предположил, что он то и заменит ему обед. Итачи не было дома и Саске позволил себе усесться на мягкий диван в гостиной. Взгляд прошелся по минималистичным полкам на стене напротив, словно Саске видел их в первый раз. Он остановился на общей семейной фотографии где все выглядели каким-то уж слишком счастливыми. Почему сейчас Саске больше не счастлив как тогда? Вслед за выпитым энергетиком, не смотря на протесты желудка, пошла сигарета, пепел от которой Саске стряхивал в пустую жестяную банку. Не хотелось прожечь диван. От никотина стало чуть спокойнее, мысли перестали так сильно удручать. Просто текли своим чередом, сменяя друг друга. Саске вспомнились каникулы дома у Наруто, которые, кажется, были самыми лучшими в жизни Саске. Та атмосфера тепла и уюта теперь сменилась мраком повседневности, от которого Саске успел отвыкнуть. Упрямо хотелось назад в тот маленький снежный городок. Упрямо хотелось перестать что-то чувствовать, потому что лишние эмоции отравляли жизнедеятельность. Уже в который раз хотелось перестать любить. Потому что слишком тяжело было осознавать безвыходность ситуации. Раньше Саске мог хотя бы глупо наедяться. Дверь в прихожей звякнула замком. Саске решил откинуться головой на спинку дивана, чтобы через дверной проем глянуть на вернувшегося брата. Впрочем, ничего интересного с приходом Итачи не случилось, поэтому Саске скучающе отвел взгляд в потолок. — Курить в гостиной - это уже наглость. — заметил Итачи, проходя мимо Саске к окну. Плотные шторы раздвинулись, давая зимнему послеобеденному солнцу впиться своими лучами, словно иглами, Саске в глаза, от чего тот неприятно поморщился, еле сдерживая себя от того, чтобы сказать что-то не особо лестное. Одно из окон Итачи открыл на проветривание, выгоняя из комнаты горьковатый запах дыма. Ветер с улицы начал неприятно холодить ступни, от чего Саске зло шикнул, закидывая ноги на диван и прижимаясь грудью к коленям. — Родители бы тобой не гордились. — вздохнул Итачи, еще раз обводя Саске взглядом. — Они и так мной не гордятся. — Саске почти рассмеялся, получая такое замечание брата в свою сторону. — Возможно, наши родители не самые замечательные люди на планете, но… — Но. Почему-то их никогда не было рядом. Хотя, вряд ли ты понимаешь, о чем я. Ты был и будешь их любимым сыном… — Ядовито выплюнул Саске, сверля взглядом их семейное фото. — Интересно, во всех семьях больше любят первенцев или это только мне так повезло? — Ты злишься на меня? — вкрадчиво спросил Итачи, боясь в сложившейся ситуации сделать что-то не так. Внутри было пусто и сдерживать эмоции уже не было смысла. Все, что Саске ценил в своей жизни и так пошло по наклонной, а значит и терять было нечего. — Я? Злюсь? Что ты… Конечно же я не злюсь. Тебя всего лишь любили больше, на что тут обижаться?! — последние слова Саске почти что выкрикнул, зло глядя на брата. — Я не понимаю почему? Почему что бы я не делал я всегда был хуже тебя? Почему я не был достоин той же любви, что и ты? Ответь, Итачи, ты знаешь, почему? Закончив тираду Саске обиженно отвернулся от брата, нервно стряхивая пепел во всю ту же банку. Слова, которые Саске привык замалчивать, не дались легко, оставляя после себя чувство собственной несостоятельности. Он уже успел дорасти до двадцати лет, но так и не смог принять и проработать детские обиды. Итачи сел рядом с Саске, толком не зная, что ему сказать. Саске во многом был прав. — Мне тоже было не легко оправдывать их ожидания. — заключил Итачи, обращая на себя внимание Саске. — Ты должен был быть лучше меня, в то время как я должен был быть лучше всех остальных. На уроках, во время занятий в школьных клубах я везде должен был быть первым. У меня не было права оступиться. — Если ты сам не хотел, зачем тогда продолжал быть таким идеальным?! Для чего это все?! — Саске не унимался. Злость едва ли не в первый раз находила выход через слова и крики, а не через увечья на собственном теле. — Ты думаешь, это так легко? Я думал, что наши мама и папа правы… Детям очень легко что-то внушить, тем более, что для ребенка существует авторитет только в лице родителей. Я бы хотел помочь тебе чем-то, но был слишком занят, пытаясь угодить родителям и заслужить их любовь. — Они хотели, чтобы ты стал экономистом, или кем-то около того. Я не помню. Но ты взял и поступил на дизайнера. И даже после этого они тебя не разлюбили. Я с детства хотел стать художником, много усилий прилагал для того, чтобы поступить на бюджет… А ты меня даже в творческой профессии превзошел. — Саске выкинул окурок в банку, падая головой в колени, больше не желая смотреть Итачи в глаза. — Словно ты всю жизнь на зло хотел быть лучше меня. — Я понимаю, ты злишься на меня. И вполне заслуженно. Но я правда хотел как лучше. Я слишком поздно начал понимать, какая обстановка развернулась в нашей семье и… если честно, своим решением поступить на дизайнера я хотел облегчить тебе жизнь. — Итачи вздохнул, закидывая ноги на диван так же, как и Саске, лицом разворачиваясь к брату. — Ох, надо же. Из-за того, что ты решил поиграть в самопожертвование, о котором тебя никто не просил, я снова эгоист всем эгоистам, а ты у нас как всегда мессия, ради младшего брата подставил себя под удар родительского негодования! — Саске вскинул руками, снова впиваясь в брата злым взглядом. — Вот только я тебя не просил! Когда мне действительно нужна была твоя помощь тебя не было рядом! Никого не было рядом! Детские обиды злили, во многом не давая двигаться дальше. Они повисли на Саске грузом, от которого никуда не деться, медленно утягивая за собой. Никто никогда не помогал Саске и сейчас не поможет. Никто не хотел видеть его проблемы, так что он и сам со временем о них забыл, привыкший оставлять их где-то на заднем плане с пометкой "не важно". А проблемы копились, вырастая поверх друг друга, превращаясь в горы на горизонте, которые Саске упорно игнорировал. Оказалось, что Саске действительно нуждался в заботе. Когда Саске только переехал Итачи думал, что он уже слишком взрослый, чтобы нуждаться в чьей-либо поддержке. Тем более, Саске всегда был отстраненным и казалось, что ему действительно хорошо в одиночестве. Итачи очень ошибался. О том, что Саске в душе очень ранимый ребенок стоило догадаться раньше. — Я очень виноват перед тобой. — грустно согласился Итачи, убирая челку с лица Саске, который сейчас пытался прожечь его взглядом. — Наверное, нам стоило поговорить об этом раньше. — Разговоры ничего не меняют. — шикнул Саске, отмахиваясь от руки брата. — Все, что мешает мне жить тянется из детства. А слова пусты и не способны мне чем-то помочь. — Ты не прав, Саске. Чем больше эмоций ты держишь в себе, тем сильнее это тебя отравляет. Если ты выговоришься - станет легче. — А разве мама и папа не наказывали меня за то, что я был слишком неудобным ребенком, когда капризничал и проявлял агрессию? Не удивительно, что эмоции я выпускать не умею. — Саске усмехнулся, роняя голову на колени. — У наших родителей были… своеобразные взгляды на воспитание. — Итачи нахмурился, стараясь не наговорить лишнего. — В любом случае ты не сможешь их изменить, но ты можешь поменять свое отношение к их словам и поступкам. — Я не могу их простить. И злиться на них не могу. — плечи предательски дрогнули и Саске обхватил себя за них в защитном жесте. — Мне тяжело сходиться с людьми. Все время кажется, что я недостаточно хорош для них. Моих друзей по пальцам пересчитать можно. Я не способен разобраться в собственных эмоциях. Даже когда они очень сильные, мне кажется, что я придумал себе все это пытаясь компенсировать не полученную от родителей любовь. Когда меня хвалят, мне кажется, что я не заслужил этого. И это вечное желание стать самым лучшим, которая все никак меня не отпустит. А самое ужасное то, что мне до сих пор важно одобрение наших родителей. Все это… висит на моих плечах так долго… и я совсем не знаю, что мне делать… Саске всхлипнул, не ожидая такого от самого себя. Но терять было уже нечего. Да и какое ему дело до собственной гордости если ментальное здоровье трещит по швам, а все вокруг теряет краски, становясь больше похожим на кривой черно-белый эскиз, искажающий восприятие прекрасного. Итачи придвинулся ближе, позволяя себе обнять Саске за плечи и, как прошлым вечером погладить по голове. Саске от неожиданной заботы, кажется, заплакал еще сильнее, позволяя эмоциям наконец-то найти выход. Итачи совсем немного порадовался тому, что Саске его не оттолкнул, разрешая ему хоть чем-то помочь. — Я понимаю, как тебе больно и обидно. Нужно это преодолеть и жить дальше. — начал тихо говорить Итачи, аккуратно проходясь рукой по темным волосам младшего брата. — Саске, ты правда замечательный. Ты успел сделать уже очень многое. Я знаю, сколько усилий ты прикладывал для этого. Помимо университета, ты успеваешь еще и мне с работой помогать и, если честно, без тебя мне было бы тяжелее. Я вижу, как ответственно ты подходишь к диплому, ставя успехи в учебе намного выше себя. Ты, конечно, не подарок, с тобой иногда бывает сложно найти общий язык, но… Я скажу тебе кое-что по секрету. Только слушай внимательно. Саске поднял голову на брата, шмыгая носом и вытирая слезы с щек рукавом толстовки, внимательно слушая то, что собрался ему поведать Итачи. — Каким бы ты не был, я всегда буду любить тебя. — Врешь. — Саске нахмурился, но во взгляде больше не было той злобы, что таилась там минутами ранее. — Не вру. — Итачи мягко улыбнулся, глядя на Саске. — Клянешься, что не врешь? — хмуро спросил Саске, как в детстве требуя подтверждать любые действия и слова клятвами. — Чем мне клясться? — тихо посмеялся Итачи, глядя на слишком серьезного брата. — Деньгами с будущего дизайн-проекта. Если узнаю, что ты мне наврал, то вся прибыль моя. — Саске повеселел, ехидно сверкая глазами. — И зачем тебе понадобилось так много денег? — уже ярче улыбнулся Итачи, тыкая Саске в лоб, как в детстве. — Ай. — Саске поморщился, растирая лоб. — Скоро холст придется для диплома покупать, материалов кучу. На свой диплом я деньги скопил, это не проблема. А вот один конкретный придурок на свою стипендию точно долго не протянет. Хотя, я удивляюсь, как он жил только на нее все предыдущие три года. — Даже не думал, что ты такой заботливый. Влюбился, значит, и уже готов горы для него свернуть? Хотя, в твоем случае, скорее, скупить все художественные магазины. — хихикнул Итачи, глядя на чуть смутившегося брата. — Да, ничего я не хочу, отстань. Это так, вариант для подстраховки. Он же у меня гордый… И помощь мою вряд ли примет. — вздохнул Саске, вспоминая Наруто и его независимую самостоятельную жизнь. — Лишь бы он ел нормально… — А сам, когда последний раз чем-то кроме энергетиков и сигарет питался? — Итачи окатил Саске недоверчивым взглядом. — Меня от нормальной еды воротит, хоть убей. Неделю в себя ничего серьезного запихнуть не могу. Итачи, сказав, что Саске просто выделывается пошел колдовать что-то на кухне. Саске редко ел дома, но, когда приходилось, он всегда отмечал, что на самом деле Итачи не плохо готовит. Сейчас, Саске был даже не так уж и против того, чтобы восстановить рацион питания и предотвратить ранее появление гастрита. Как Итачи и говорил, на душе правда стало легче. И пусть не все слова брата были восприняты подсознанием как правда, Саске решил, что это лучше, чем ничего. В каком-то плане, Саске даже ощутил себя глупым ребенком, пытающимся искать виноватых. Итачи, как оказалось, тоже пришлось не сладко, но раньше Саске отказывался думать о том, что не только на него одного в семье оказывалось давление, слепо ненавидя Итачи за его существование. Теперь Саске как никогда хотелось поговорить с родителями на чистоту. Он избегал их на протяжении нескольких лет, думая, что таким образом проблема решится сама собой. Но ничего не происходит, без должных усилий. Саске на глаза попался его телефон, валяющийся на диване сбоку от него, и он вспомнил, что сегодня его ждало как минимум одно незаконченное дело.

Саске:

Привет. Может, погуляем

завтра после обеда?

Сакура: Ничего себе, а ты не занят? Если ты правда свободен, то я очень даже за)