In my zone

      Так началось обучение дарящих.       Стоило отдать должное, стремление к знаниям у них было колоссальное, они впитывали всё как губка, правда, с разной скоростью: Уён схватывал на лету, Хонджуну требовалось понять закономерность, а Ёсану — много-много повторений.       — Я безнадёжен, — тихонько вздыхал он.       — Ничего подобного, — подбадривал его Юнхо, находя милым то, как дарящий пыхтит над книжкой. — У тебя всё получается, ты молодец.       Его благодарный взгляд вызывал в Юнхо внутреннее землетрясение.       Имея в наличии много времени для размышлений, Блэк построил план обучения, который представил остальным на рассмотрение, и все согласились.       Основы языка и чтения были базовыми, как и арифметика. Также важным было изучение естествознания и географии. И пока Сонхва занимался с дарящими, заставляя читать вслух и писать на пожелтевших от времени листах бумаги — Уён тут давал всем фору, — Сан вовсю обучал простым математическим операциям — и именно это лучше всех схватывал Ёсан, — а Чонхо основам биологии, необходимым для жизни, сам Юнхо решил, что ориентирование на местности будет важнее всего и начал с практических занятий. Тут явно лидировал Хонджун, который чисто интуитивно делал многие вещи правильно.       Противоаллергический препарат не вернул Минки сознание, но сделал дыхание более спокойным и ровным.       — Ну, хоть что-то, — кивнул сам себе Чонхо. — Неделю побудет на нём, а потом попробую дать ему кроверазжижающее.       — А сразу нельзя? — спросил Уён.       Чонхо пожал плечами.       — Я боюсь рисковать.       — Да, так будет лучше, — кивал Хонджун, всматриваясь в исхудавшее лицо друга.       Вообще, то, с какой нежностью и вниманием дарящие возились со своим бессознательным товарищем, дёргало в Юнхо какие-то невидимые струны души.       Но гораздо более неожиданным открытием для него стало то, что он, произвольно или нет, пытается оказаться ближе к Ёсану. Он не заморачивался на этот счёт, пока однажды не обнаружил себя сидящим поблизости, ровно с противоположной стороны от того места, где он всегда сидел у костра. Причём никаких предпосылок и поводов для изменения локации не было. Лишь проанализировав всю прошедшую неделю, Юнхо понял, что делал это.       Дарящий никак этому не сопротивлялся, занимаясь бытовыми делами и учёбой. Но иногда, на краткие мгновения, Юнхо ловил его взгляд на себе, и это дарило ему позитивный настрой на весь оставшийся день.       Впрочем, если Юнхо сам себя оправдывал тем, что беспокоится о возможном ребенке, то поведение других объяснить ничем было нельзя.       Сан начал липнуть к Сонхва так, как никогда в жизни. Причём у старшего такое поведение вызывало ничуть не меньшее недоумение. Стоило ему начать болтать с Хонджуном — а они за неделю вообще наладили неплохой контакт, и Юнхо считал это чудом, потому как этот дарящий был той ещё колючкой — как Сан обвивался вокруг него лианой и влезал в разговор. Хонджун поначалу шугался подобного, а от вида целующихся парней так и вовсе терял дар речи, но потом привык и перестал обращать на это внимание. Юнхо предпринял одну попытку поговорить с Саном на тему того, какого чёрта тот выделывает, но вместо ответа получил лишь туманную лукавую улыбку и заверения, что с ума он не сошёл и действует по плану. Юнхо отстал от него, не желая впутываться в непонятные интриги.       Уён же вообще держался особняком, всё свободное время тратя на оттачивание навыков чтения и болтая разве что с Чонхо, и то — по делу. Дарящего очень интересовала человеческая анатомия, и он в какой-то момент достал Чонхо до такой степени, что тот лично отыскал в заброшенной библиотеке огромный атлас и вручил его в руки Уёна, глаза которого засияли сразу же.       — Тут базовая информация, — сказал Шай. — Лучше начать с неё. Если будут вопросы — задавай.       Так у Уёна появилась ещё одна книжка, и он с головой ушёл в неё, не замечая на себе пристальных взглядов одного из членов отряда. И немудрено, ведь следующая течка должна была быть именно у него, хотя дарящий будто бы и думать забыл об этом.       Чонхо, наблюдавший за всеми, только лишь посмеивался и возвращался к бессознательному Минки.       Идиллическое спокойствие нарушилось очередным ранним утром, когда Сонхва вернулся из патруля, порядком уставший и сонный. Он присел у почти потухшего костра, подкинул дров и достал чайник, устанавливая его над пламенем, когда услышал странный звук, и машинально потянулся за пистолетом. Он оглянулся.       В паре метров от него стоял Уён: его волосы были всклокочены, он тяжело дышал, глаза совершенно безумные, сверлящие подскочившего старшего.       — Уён, всё в порядке? — успел задать он вопрос, убирая оружие, как дарящий вдруг ломанулся к нему, запрыгивая и заваливая на землю. — Ты чего?       Уён, имевший совершенно невменяемый вид, провёл рукой по его лицу, а затем носом — по щеке. Дарящий издал всхлип и плотнее обвился руками и ногами вокруг его тела, прижимаясь сильнее и шипя на ухо:       — Сонхва… Хочу…