In my zone

      Сонхва опешил всего на секунду, глядя на неадекватного дарящего.       — Уён, ты…       Но тот не дал ничего сказать, впиваясь в его губы поцелуем.       Сонхва всегда считал себя очень уравновешенным. За всю жизнь было не так уж много событий, нарушивших его душевное равновесие. Но вот что странно — Уёну это удалось сделать буквально за пару секунд. Это было как хороший такой апперкот, вызывающий мгновенное головокружение. Из всех дарящих именно Уён вызывал у Сонхва чувство внутреннего беспокойства и напряжения, довольно необъяснимого, и сейчас Сонхва понял, что интуиция его не подвела.       — У тебя течка, — утверждая, а не спрашивая, сказал он, но ответом его Уён не удостоил. — Идём.       Идти дарящий тоже никуда не хотел, поэтому пришлось взять его на руки. Уён вцепился в него руками и ногами, обвивая и прикладываясь губами к чувствительной шее, заставляя Сонхва стиснуть зубы.       В комнате на втором этаже было всё так же пыльно, но никому до этого не было дела.       Сонхва сгрузил Уёна на кровать, но дарящий не лежал и секунды, скидывая с себя одежду и дёргая его за руку так, чтобы повалить и забираться сверху.       Уже рассвело, и Сонхва имел возможность как следует разглядеть тело Уёна: его можно было назвать худощавым, разве что бёдра и ягодицы были крепкими и упругими.       Головокружение усилилось, и Сонхва обхватил Уёна руками, укладывая ладони на ягодицы и сжимая их. Ощущение мокрой ложбинки выбило из колеи — они все, конечно, подробно расспросили Юнхо после течки Ёсана, но столкнуться с этим самому было во много раз волнительнее. Член уже ныл, сдавленный так и не снятыми плотными штанами, да и Уён задачу не облегчал, ёрзая по нему. Дарящий всхлипнул и принялся тереться ещё сильнее, проезжаясь своим членом по его паху. Стоило Сонхва попытаться ввести один палец, как тот дёрнулся:       — Что ты делаешь? — испуганно.       — Хочу тебя растянуть, чтобы не было больно, — Сонхва облизал пересохшие губы.       Уён сразу прикипел к ним взглядом. И опять этот туман в голове, странное одурманенное состояние. Сонхва всё же просунул один палец и принялся потихоньку двигаться, пока Уён самозабвенно терзал его губы. Забавно, но Сонхва находил сходство между поцелуями Уёна и Сана, тот тоже любил доминировать и дразнить, разве что губы у него были более жесткими, а действия слегка грубоватыми.       Уён потянулся к его ширинке, после стаскивая штаны. Истекающий смазкой член дарящий наградил странным взглядом, а потом сомкнул на нём ладонь. Сонхва прикусил губу, не позволяя себе застонать от крепкого прикосновения. Не успел Сонхва отреагировать, как дарящий снова оказался на нём — насаживаясь с громким стоном на его возбуждение. Сонхва задохнулся, в глазах потемнело: было узко, мокро и жарко так, что это лишало какого-либо здравого рассудка. Сам Уён всхлипывал и загнанно дышал, зависнув посреди движения. Сонхва стиснул зубы, умоляя себя не двигаться сейчас и дать дарящему привыкнуть, и положил руки на его дрожащие бёдра, оглаживая их.       — Не торопись, — просипел Сонхва, не будучи уверенным, кого он пытается в этом убедить: себя или же Уёна. Впрочем, тот его не послушал и с выдохом опустился до конца, таки заставляя его простонать.       Первые движения были издевательски медленными, дарящий продолжал всхлипывать, но не позволял ни единого лишнего прикосновения к себе, положив ладони на руки Сонхва и фиксируя их. А тот не утерпел и начал подаваться сам, потому что ждать было уже невыносимо. Теперь они двигались навстречу друг другу, ускоряясь всё больше, и по мере этого хватка Уёна на его запястьях становилась всё сильнее, а взгляд — всё более и более расфокусированным.       Когда дарящий очевидно устал, Сонхва всё же перевернул их, заставляя обнять себя ногами за талию, и наклонился, вцепляясь в губы так, как хотелось. Уён уже не пытался остановить его, плотно закрыв глаза, и Сонхва огладил руками его тело, уделяя, внимание чувствительным соскам, выцеловывая шею, но не сбавляя темпа. Когда его ладонь накрыла член Уёна, тот забился под ним, выгнулся под немыслимым углом и кончил с громким протяжным стоном. Сам Сонхва, балансировавший по грани последние две минуты, излился следом, толкнувшись максимально глубоко.       Уён тяжело дышал, бездумно глядя в потолок, а Сонхва сполз с него и спросил:       — Ты как?       — Уже лучше, — хрипло ответил дарящий. — Не отходи от меня сегодня и завтра.       — Это волнообразно?       — У меня — да. Тебе повезло, — Уён хмыкнул.       — Почему?       Дарящий повернул голову, глядя на Сонхва.       — Больше выстрелов — больше шансов.       — Почему я? — не мог не спросить старший.       Уён усмехнулся и отвернул голову, разглядывая разбитую люстру, не отвечая на вопрос.