In my zone

      Следующей ночью патрулировал Юнхо, а Ёсан пытался не уснуть за столом. Это оказалось чрезвычайно трудным, ибо глаза просто склеивались.       Метод Хонджуна, в виде чтения, по борьбе со сном ему совершенно не помог, так что он принялся делать зарядку, чтобы разогнать кровь и стряхнуть с себя сонное оцепенение.       Ситуацию спас Юнхо, который вернулся с обхода — гораздо лучше зарядки помогали горячие поцелуи прямо у стены.       А в это время Сонхва был разбужен настойчивым шёпотом.       — Хён. Хён! Сонхва-хён!       — Что такое? — Сонхва подскочил с кровати и захлопал глазами. Возле него стоял обеспокоенный дарящий. — Что случилось, Минки?       — Мне кажется, Уёну плохо.       С Сонхва разом слетел весь сон. Он подорвался, на бегу одеваясь, и побежал к дарящим.       Минки оказался прав — Уён спал, но его трясло, он метался по кровати, а его лоб был покрыт испариной.       — Уён. Уён, ты меня слышишь?       Дарящий не отвечал, продолжая метаться.       — Я пытался его разбудить, но ничего не вышло, — дрожащим голосом сказал Минки.       — Поднимай Чонхо, — приказал Сонхва, и Минки помчался обратно.       Сонхва потрогал лоб — у дарящего явно была лихорадка, пульс был просто сумасшедшим, да и в целом вид оставлял желать лучшего. Сонхва и самого затрясло от страха, и он скинул с Уёна одеяло, пытаясь хоть как-то его охладить.       Прибежавший Чонхо осмотрел его.       — Вероятно, это простуда. Горло красное, но без гноя. В лёгких тоже вроде всё чисто.       — Он всегда мёрзнет, — сказал Сонхва. — Даже когда тепло.       — У него явно ослаблен иммунитет, — сделал вывод Чонхо. — Думаю, это связано с теми условиями, в которых он жил раньше. Наверное. А может и нет. Это просто предположение. Погоди-ка…       На этом он повернул дарящего на живот и схватился за бельё.       — Что ты творишь? — перехватил его руки Сонхва.       — Проверяю свою догадку.       На белье сзади было кровавое пятно.       Сонхва затрясло ещё сильнее.       — Минки, выйди отсюда, — в приказном тоне сказал Сонхва.       Минки, и без того перенервничавший, послушал его беспрекословно.       — Я думаю, это выкидыш, — тихо сказал Чонхо.       — Боже…       Сонхва рухнул прямо на пол, хватая воздух ртом.       Чонхо схватил его за плечо. Тот не реагировал. Тогда он вздохнул и резко ударил его по щеке. Сонхва будто очнулся и вопросительно посмотрел в ответ. Его глаза были полны слёз.       — Успокойся, сейчас не время для этого, — жёстко сказал Чонхо. — Я знаю, что нужно делать. В целом, ничего критичного, не считая гормональной бури, его не ждёт. Сейчас ему нужны уколы и одно лекарство, за ним придётся сходить в больницу, я его не брал, но знаю, что оно там есть. Он будет жить.       — Да за что ему это всё… — тихо сказал Сонхва и потёр лицо руками.       — Я не знаю, что тебе сказать, Сонхва, — тихо ответил Чонхо.       Тот молчал некоторое время, а затем произнёс:       — Мы скажем, что он просто заболел. Я не уверен, перенесёт ли он такую новость.       Чонхо внимательно оглядел лицо старшего.       — Можно. Если ты хочешь навсегда потерять его доверие.       Сонхва дёрнулся как от удара током и с болью посмотрел на Чонхо.       — Я хочу его защитить…       — Сонхва, — перебил его Чонхо. — Этим ты его не защитишь. Только разрушишь всё, что строил. Поверь мне.       По щеке Сонхва скатилась слеза.       — Ты прав. Я идиот.       — Вовсе нет, — покачал головой. — Ты просто влюблён. А влюблённым свойственно делать глупости. Скажешь ему, когда он немного оклемается.       Сонхва кивнул и уставился в одну точку.