In my zone

      Стоило им прийти в комнату, как Хонджун упёр руки в боки:       — Раздевайся, — скомандовал он. Бровь Сана дёрнулась, а затем на лице расплылась широченная улыбка.       — Что, вот прям так сразу?       Дарящий устало посмотрел на него.       — Не ёрничай. Давай, делай, что говорю.       — Ты говоришь прекрасные вещи, — продолжал лыбиться Сан, снимая с себя одежду и усаживаясь на кровать.       — На живот ложись.       — Надеюсь, ты не шлёпать меня собрался? — усмехнулся Сан, заставив Хонджуна покраснеть.       — Массаж я тебе хочу сделать, извращенец. Я же вижу, что у тебя что-то со спиной.       Сан улёгся, повернув голову вбок, и пояснил:       — Сделал неудачное движение, когда мы с Юнхо пытались Сонхва, пребывающего в отключке, в машину загрузить.       Хонджун тем временем тоже разделся и уселся на Сана верхом. Тот на мгновение повернулся и хихикнул:       — Нет, ну ты точно заинтересован в моей заднице. Признавайся: массаж — просто повод, да?       Хонджун посмотрел на него свысока.       — Кто знает. Ложись уже нормально.       Сначала были лишь лёгкие поглаживающие прикосновения, от которых Сан разве что не урчал, но вот потом…  Несмотря на то, что Хонджун был миниатюрным, руки у него отличались силой, так что уже скоро Сан взвыл:       — Ай! Как неожиданно я узнаю о твоих садистских наклонностях…       Дарящий фыркнул как кот и продолжил растирать спазмированные мышцы.       — Я понятия не имею, как правильно это делать, но тут главное на хребет не давить, а остальное уже мелочи, — отозвался он, на что Сан хихикнул.       — Звучит невероятно обнадёживающе. Но я в тебя верю.       — Хорошо, — Хонджун замолчал на несколько минут, сосредоточенно пыхтя. — Скажи, что ты думаешь о том, что сегодня случилось?       Сан вздохнул.       — Сегодня случилось столько всего, что я даже и не знаю, как описать это.       — Ты им веришь?       — Нет.       Хонджун угукнул.       — Почему?       Сан развернулся, ложась на спину, и теперь Хонджун оказался верхом на его паху.       — Я тебе верю. Верю Сонхва, Юнхо, Чонхо, Уёну, Минки и Ёсану. За каждым из них я не задумываясь пойду хоть в пекло. А этих, — он махнул рукой, а потом положил её на бедро дарящего. — Я знать не знаю. Не знаю, кто они, чего они хотят, какие цели преследуют. Может быть, они говорят правду, может думают, что знают правду, а может — нагло врут в лицо. Даже не уверен, хочу ли я узнавать, как всё обстоит на самом деле. Я предпочту синицу в руке призрачному журавлю в небе.       Хонджун погрузился в размышления, бездумно водя пальчиками по торсу Сана.       — Знаешь, а я ведь думаю то же самое, — он посмотрел Сану в глаза. — Настолько счастлив сейчас, как никогда не был. Правда. Когда я жил в питомнике, всё, о чем я мог мечтать — это свобода. Потом, когда мы сбежали, свобода появилась, но не было стабильности, и я стал мечтать о ней. А потом случились вы, — дарящий улыбнулся. — И уже здесь, я в какой-то момент понял, что получил даже больше, чем хотел: свободу, спокойствие, любовь. Семью, — он положил руку на свой ещё совсем плоский живот. — Я совершенно не хочу ничего менять.       — Иди ко мне, — Сан раскинул руки, и Хонджун нырнул в его объятия.       Они долго молчали, а потом Сан тихо сказал:       — Я люблю тебя. Знаю, что ты и так это знаешь, но…       Дарящий осторожно поцеловал его, почти невесомо, а потом сказал:       — Я знаю это. Я чувствую это. Люблю тебя.       Сан поцеловал его, а затем обнял ещё покрепче.