как билось твое сердце?

Эта пробежка ничем не отличалась от остальных: Хёнджэ привычно нарезает пару кругов по парку в двух кварталах, перед тем как трусцой направиться к промзоне. Ему нравилось бегать именно тут, подальше от парочек, мамуль, бабуль и прочих людей. На него обращали внимание, редко, но случалось; иногда даже пытались сфоткать исподтишка. Эрик обозвал его хвастуном, когда Хёнджэ рассказывал об этом, и спорить с ним было сложно: в его голосе явно прорезались горделивые нотки. Но это отвлекало и совсем немножко — пугало. И еще Ханён злился, когда на Хёнджэ пялились те, кто ему не нравились. Промзона — другое дело: голоса и взгляды — за двухметровыми заборами, и никого больше, даже собачники сюда редко забредают. В наушниках плейлист Джейкоба, нечто удивительно балладное, как для утренней пробежки, но Хёнджэ не возражал — ему часто заходит то, что советует Джейкоб. До конца списка еще три трека, когда Хёнджэ решает повернуть в сторону дома и видит его. Прислонившийся к стопке бетонных плит, ноги раскиданы в стороны, безжизненные руки и пустое лицо. Белое лицо. Белые смотрящие перед собой глаза. Со стороны, если не присматриваться, сойдет за пьяного. Для кого-то с эмпатией уровня Джейкоба — за человека в беде. Но Хёнджэ узнает сразу: вампир. И явно не в лучшем своем состоянии. Может, месяцы, проведенные с Ханёном (в одной кровати) и его друзьями (половину времени вне кровати) выработали в Хёнджэ такое чутье. До знакомства с Ханёном Хёнджэ шугался вампиров. Побаивался. Их невозможно было избегать — с момента огласки прошло достаточно времени, чтобы вампиры проникли везде: подавали справки в регистратуре, объявляли прибытие поездов на вокзалах, улыбались с экранов телевизоров. Твой водитель мог оказаться вампиром. Твой официант. Даже твой хирург, который может с закрытыми глазами перештопать все сосуды в сердце. Но вампиры тоже кое-чему научились: маскироваться. После регистрации и нескольких кругов бюрократического ада вампиры лишились обязанности сообщать о своем статусе: кому надо, узнают и так. А новая ветка индустрии нацелилась на накопленные годами, а то и веками вампирские денежки: операции против аллергии на солнце, гемоглобиновые продукты, не отличимые внешне от настоящих, и даже извращения вроде механического сердца, которое стучало в холодной груди. Хёнджэ тщательно скрывал свою некомфортность рядом с бессмертными — безуспешно, если честно, Кевин все равно не уставал его подкалывать, — но сейчас ему правда уже нечего скрывать. Он чувствует себя спокойнее и увереннее, особенно после того, как Ханён пообещал ему: — К тебе больше никто не пристанет. Ну, из тех, кому хоть клетку мозгов не отшибло. Они знают, что ты со мной. Ханёну очень легко верилось. Поэтому Хёнджэ с легким сердцем завернул через дорогу, не сбавляя темпа, чтобы рассмотреть вампира поближе. Что-то с ним не так. Явно не так. Вампир выглядел прилично: чистая одежда, нет заметных ран и даже грязи на лице. Хёнджэ видел вампиров после потасовки — не тот случай. Он сидел лицом к солнцу и не щурился — роскошь даже для Ханёна, после всех его операций, которые он мог себе позволить, в отличие от многих других вампиров. Руки, лежащие на асфальте ладонями вверх, не шевельнулись, когда Хёнджэ остановился буквально в нескольких метрах, вытащил один наушник из уха. Разгоряченный, вспотевший, с быстро колотящимся сердцем. Это не страх — просто его пробежка затянулась, он не успеет домой, если хочет встретиться с Эриком. В этой ситуации не заметить человека для вампира было невозможно — но тот даже не повел глазами. Узнать вампира можно по глазам, всегда повторял Ханён, и у этого даже с глазами было что-то не так: зрачки поволоклись белым и зафиксировались в никуда. Он выглядел безжизненным. Мертвым, осознал Хёнджэ — за неимением другого подходящего слова. И добавилось: забежал совсем в глушь, одни заброшенные здания, ни машин, ни голосов не слышно. Хёнджэ развернулся на пятках и потрусил в сторону кафе. Времени оставалось впритык, не хватало еще опоздать: Хёнджэ всегда ворчал на Эрика, если тот задерживался на минуту или полчаса — как повезет. Перед тем, как завернуть за угол к человеческим голосам и гулу автомобилей, Хёнджэ обернулся. Белесые зрачки впились ему прямо в горло и прошли сквозь. — Ты хоть бы помылся, — протянул Эрик, когда Хёнджэ за две минуты до назначенного времени упал на свободный стул. Кивнул Кевину, Санёну — они не договаривались, но Хёнджэ всегда рад их видеть. Не привыкать — не в природе оборотней ходить по одиночке. — Не обнюхивай меня, — ответил он младшему, переводя дыхание и поправляя влажную повязку на лбу. Эрик вообще-то прав, но не подавать же виду. — Выглядишь уставшим, — прокомментировал Кевин, не отрываясь от планшета: там куча фотографий и что-то вроде коллажа, но рассмотреть не получается — Кевин дернул на себя экран, когда Хёнджэ попытался всунуть свой нос. — Потом посмотришь, я еще в процессе. И, — Кевин сморщил нос, — не в обиду, но правда, не наклоняйся так близко. Хёнджэ закатил глаза, но отодвинулся со стулом. Он правда не обижается: у оборотней нюх в разы острее, чем человеческий. Когда Ханён подарил Хёнджэ духи от Версаче, Кевин, самый острый нос стаи, не мог находиться с Хёнджэ в одной комнате. И Кевин — еще одна причина, по которой они всегда выбирают летние площадки: с не самым красивым видом на проезжую часть, но вдали от популярных столиков с пепельницами. — Далеко забежал, не успел домой, — бросил Хёнджэ, откинувшись на спинку. Пульс все еще шарашил в висках. И — по-хорошему — тот странный вампир все не выходил из головы. — И? — Санён уставился на Хёнджэ, опершись подбородком на ладонь. Хёнджэ нахмурился. — И что? — Я у тебя спрашиваю. Далеко забежал, не успел домой и что-то еще. Ведь так? — рука Санёна легла на плечо, ненавязчиво, медленно. Хёнджэ мог бы ее отвести или сбросить, если захотел — но Хёнджэ не хочет. Вампир этот... встревожил его больше, чем должен был. Сколько Хёнджэ их видел, но в таком состоянии — ни разу. Где-то на краешке сознания скреблась мысль проверить позже, как он — ушел или нет, и Хёнджэ отогнал ее, не разрешая хоть сколько-нибудь окрепнуть. Санёнова ладонь теплая, горячая и удивительно успокаивающая. Хёнджэ сдается. — Вампира видел. Незнакомого. — Он к тебе цеплялся? Самоубийца что ли? — удивленно спросил Кевин, агрессивно водя стилосом по планшету. Хёнджэ помотал головой. — Нет. Он вообще ничего не делал. Сидел прямо на полу. Как неживой. — Он и есть неживой, Хёнджэ, — назидательно ответил Кевин, прикусив кончик языка, и еле успел увернуться от профилактической затрещины. — Я знаю. Но этот... вообще на меня не среагировал. Такое. Фиг с ним, — Хёнджэ зажмурился и, когда цветные пятна перед глазами прошли, подозвал официантку. День был ослепительно солнечным, Ханён вернется через четыре часа, и какой-то валяющийся на асфальте вампир совсем не заслуживал того, чтобы занимать место в мыслях Хёнджэ. Девушка с блокнотом вопросительно замерла у столика, и Хёнджэ уставился в меню, кусая губу. — Стейк из говядины. Овощи в фольге. И салат из морской капусты. И чай, зеленый с жасмином. — Хёнджэ отдал папку и в последний момент добавил: — Нет, давайте гранатовый фреш вместо чая. Насмешливый взгляд Эрика игнорировать было невозможно. — Дай угадаю. Кто-то собирается на свидание? Хёнджэ с силой пихнул его под столом. — Кто бы говорил. Эрик закатил глаза. — Я хотя бы не таскаюсь с вампиром. — Ты таскаешься с инкубом, — отрезал Хёнджэ, вызвав улыбку Санёна. В тоне Эрика не было злости или издевки: вражда между оборотнями и вампирами оставалась только в дешевых фильмах, потому что к действительности не имела отношения. А высокомерные ублюдки встречались среди смертных так же часто, как и у вечно существующих. — У нас взаимовыгодная сделка! — Эрик, к удовольствию Хёнджэ, пихнулся в ответ и вспыхнул до кончиков ушей. Как и всегда при упоминании Джуёна. Они еще не встречались, но даже слепому было видно, что это вопрос пары свиданий. Джуён, получивший от Санёна оценку "не паскуда, как остальные", абсолютно заслуживал место рядом с Эриком, тем более что мелкий не мог сдержать детского восторга, даже если очень сильно пытался. Хёнджэ уже примерился, как попасть кроссовком по белым эриковым гольфам, но потасовку прервал Санён, похлопал Эрика по бедру под короткими шортами. — Ты уверен, что видел вампира, Хёнджэ? Может, это просто пьяный. Хёнджэ нахмурился. Санёну-то он зачем? — Точно. У него еще такие зрачки белесые странные. Вампир. Ханён говорит, их по глазам отличить можно. Не бывает у человека таких глаз. Теперь закатил глаза Санён, а Кевин фыркнул. — Фигня из сериалов для девочек. Обычные у них глаза, ничем не отличаются. Это ты просто дурак влюбленный. Под столом досталось и Кевину, а уши Хёнджэ по яркости сравнились с эриковскими. В последнем предложении Кевин был абсолютно прав.